Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 51

Этери так рыдала, что не заметила моего появления. Отчаяние, граничащее с безумием, ощущалось необычно. До этого мне не доводилось сталкиваться с теми, чье сердце разбито от неразделенной любви. Мужчины сдержаннее переживали поражение.

Успокаивать Этери не хотелось. Она первая предала наши отношения, так и не переросшие в крепкую дружбу. Но и ощущать ее состояние было невыносимо.

Сделать вид, что я не догадалась, кому посвящена монограмма на платке? Или, наоборот, высмеять чувства, переключить фокус эмоций? Нет, надо попробовать по-хорошему, иначе до конца учебного года придется сражаться с соседкой.

— Этери, — позвала я.

Никакой реакции.

— Этери. — Я коснулась рукой ее плеча.

Этери неохотно подняла голову. Все равно красавица, хоть глаза и опухли от слез, а нос покраснел. А Венечка — бесчувственный чурбан, мог бы и не обижать девушку.

— Отстань, — пробурчала Этери, вновь падая лицом в подушку.

Кажется, стадия ненависти перешла в стадию безразличия. Прекрасно. Есть шанс, что меня услышат.

— Ты же победила, почему не радуешься? — Я решила зайти издалека.

— Я? Победила? Не смеши. — Она говорила в подушку, поэтому голос звучал глухо. — Я проиграла. Окончательно и бесповоротно.

Отчаяние стало таким сильным, что я едва не спряталась за блоком.

— Дуэль выиграла ты. Абсолютно честно. Я не сильна в рукоделии.

— Да при чем здесь дуэль⁈

Этери подскочила и яростно на меня уставилась. Мне удалось устоять на месте, хотя очень хотелось шагнуть назад.

— Почему ты⁈ Почему ты, а не я⁈

Вопрос звучал риторически, и я не спешила отвечать. Торопясь, глотая слова, Этери выкрикивала мне в лицо свою обиду.

Я догадалась правильно. Она влюбилась в Венечку. Давно, еще в лагере, где мы собирали картошку. Все началось с симпатии. Он знал, что она девушка, но не выдал ее секрет. По ее убеждению, Венечка был первым, кто признал в Мамуке девчонку. А я, по словам Этери, притворялась ее другом, чтобы меня не раскрыли.

Княжну оставили в академии, опять же, по просьбе Венечки. И она убедила себя в том, что он в нее влюблен. А когда попыталась сблизиться, выяснилось, что Венечка неравнодушен к другой девушке.

Дальше Этери могла и не продолжать, но я позволила ей высказаться. Слишком долго она лелеяла свою обиду. Ведь девушкой отказалась я!

Но отчего мерзавец Венечка дал мне наводку на ведьм? Он же не идиот. Понимал, что при первом же разговоре с Этери… Так, стоп. А разговора-то у нас и не получалось. Нет, он не мог воздействовать на нее ментально. Это не в его характере, если я хоть что-нибудь понимаю в людях. Тогда…

Венечка знал, что нам не дадут поговорить?

Звучит безумно, но ведь и ведьмы умеют воздействовать на людей. Наведенные чары или что-то такое… Мишка объяснял, но тогда я не особо вникала.

И тогда Венечка прав. Это ведьмы настроили Этери против меня. Или не настроили, а поддерживали ее ненависть. Ждали, что я ошибусь, использую силу и нарушу очередной закон, по незнанию или несдержанности.

Хорошо, тогда какого черта Венечка так активно организовывал эту дурацкую дуэль? Ах, ну да… Он же пообещал извести род Морозовых. Злить меня — неплохое развлечение.

Этери выдохлась. Черный вихрь ненависти утих. Не исчез, но осел едва заметной дымкой.

— Это Головин сказал, что я использовала тебя для прикрытия? — поинтересовалась я.

Она отрицательно качнула головой и прошелестела:

— Он никогда не говорил о тебе плохо.

— В тот день, когда ты призналась ребятам… Помнишь?

Этери кивнула.

— Ты успела первой, — сказала я. — Опередила меня. Я собиралась признаться, чтобы прикрыть тебя.

Она молчала.

— Я не могу отвечать за чувства Головина, — продолжила я. — И повлиять на них не могу. Но он знает, что я люблю Саву Бестужева.

— Я… понимаю, — призналась Этери. И вдруг пожаловалась: — Понимаю, но поделать с собой ничего не могу. Как тебя вижу, так…

— Ты с ведьмами часто общаешься? — перебила я ее.

— С Аней и Лизой? — уточнила она. — Мы в столовой сидим вместе. Ты разве не замечала?

— Я за тобой не слежу.

Все гораздо проще, мы едим в разное время.

— И вечерами, бывает, я к ним в гости заглядываю. А с кем тут еще общаться? У ребят свои интересы.

Все сходится. Ведьмы регулярно подпитывали ненависть Этери, а сегодня не смогли ничего ей внушить, из-за дуэли. Мне повезло.

— Никого не буду обвинять голословно, но на твоем месте я бы обратилась к руководителю курса, с просьбой о проверке. Твоя ненависть ко мне, и правда, какая-то нездоровая. Боюсь, тут замешаны ведьмы.

Я могла бы посмотреть сама, но не хочу после огрести за нарушение какого-нибудь ведьминского закона. Хватит с меня… благотворительности.

— Разве ведьмы могут… — Этери удивленно округлила глаза.

— Могут, — отрезала я.

— Но зачем им я?

— Им нужна я, а не ты. Добровольно менять статус не хочу, вот и провоцируют, через тебя, чтобы из эсперов поперли, — пояснила я. — Но это только предположение.

— Так они и на Веню могли чары навести! — ахнула Этери. — Это отворот, да?

— Ты приворот делать не просила, надеюсь? — строго спросила я.

— Просила, — призналась она. — Отказали. Сказали, что запрещено.

— И правильно сказали. Этери, ты чего дуэлью добиться хотела?

— Ну… — Она смутилась, и я обрадовалась. Не все еще потеряно. — Хотела доказать, что в чем-то лучше тебя.

— Доказала, молодец. Дальше что?

— Ничего. — Ее глаза опять наполнились слезами. — Он даже платок брать не захотел. Сделал вид, что не понял.

— Отсюда вывод? — подсказала я.

— Я ему не нравлюсь…

— Нет. Полагаю, нравишься, но не так, как тебе хочется. Головин не будет общаться с тем, кто ему несимпатичен. А тебе он помогает.

— Он относится ко мне, как к сестре? — Этери сморщила лоб.

— Наверное. Разве это плохо? Ты не заставишь его полюбить насильно. Но вы можете оставаться друзьями.

— Сердцу не прикажешь, — упрямо возразила Этери.

— Возможно, — согласилась я. — Не знаю, что делала бы, если бы Сава меня отверг. Правда, это он меня добивался. И ты знаешь, это лучший вариант. Позволь мужчинам добиваться тебя. Посмотри вокруг, в академии много парней. Да и вне академии — тоже.

— Тебе легко говорить…

— Нытье тебе не поможет. К слову, Головин — весьма себялюбив. Он еще и ревновать начнет, если заметит, что ты встречаешься с кем-то другим.

«Если заметит» — ключевое слово. Но чем черт не шутит? Венечка именно такой. Может, если бы я сдалась сразу, он уже потерял бы ко мне интерес.

В дверь постучали.

— Насчет ведьм я не шучу, — предупредила я напоследок. — Если опять будешь на меня кидаться, сама жаловаться пойду. Это безобразие какое-то, ты не такая.

— Не какая? — Этери впервые за долгое время улыбнулась мне.

— Не злая. И не глупая. Давай не будем ссориться из-за ерунды. Все, пока.

Стук повторился, и я взяла пальто и вышла к Саве.

— Все в порядке? — с тревогой спросил он.

Я хотела отшутиться, но вовремя вспомнила, что Сава уже давно не показывал собственного волнения из-за моих переживаний. То есть, он чувствовал мое состояние, я об этом знала, и наоборот. И мы приучили себя не обсуждать «каждый чих». Сава молча подставлял плечо, если это было необходимо, я старалась делать то же самое. Но сейчас он не сдержался, значит, буря, недавно бушевавшая в нашей с Этери комнате, сильно его зацепила.

— Более чем, — ответила я. — Нам удалось поговорить. Если ведьмы не оставят ее в покое, я сама подам жалобу. А ты давно тут? Спасибо, что дал нам время.

— Я только что подошел. — Сава помог мне надеть пальто.

— Тогда почему… — удивилась я.

— Да видел кое-что после дуэли, — пояснил он. — Этери пыталась вручить Головину платок, он ее проигнорировал, она убежала, в слезах. И не дурак же я, в конце концов, еще раньше заметил ее влюбленность.

— А я ничего не замечала, — призналась я.

— У тебя шанса не было, — успокоил меня Сава. — Этери направляла на тебя свои эмоции, и они глушили все остальное.

— Жаль ее, — вздохнула я. — Мало того, что влюбилась не в того парня, так ее чувства еще и использовали.

— Тебе всех жаль, — довольно цинично заметил Сава. — Надеюсь, ты не…

— Нет, — успокоила я его. — Сосредоточусь на близких. Кстати, мы куда? В ресторан? Я зря не переоделась?

— Если хочешь, давай в ресторан. Но, может, ко мне? — предложил он. — Я сам что-нибудь приготовлю. Мм? Только за продуктами заедем, хорошо?

— Хорошо, уговорил, — согласилась я.

После сегодняшней «недодуэли», и правда, хотелось остаться наедине с Савой. С ним спокойно. Он не позволит мне вспоминать о глупостях вроде дурацкого сна о шоколадной битве. С ним я не буду гадать о том, кто стоял рядом с Разумовским.

Кстати, почему это не дает мне покоя…