Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 52

Этери все же пожаловалась на ведьм. Неудивительно. Кому приятно, когда его волей управляют? Полагаю, при отрицательном результате она свалила бы вину на меня. Мол, это я посоветовала, а она послушалась, на всякий случай. Однако проверка подтвердила мое предположение: ведьмы манипулировали настроением княжны.

Узнала я об этом не от Этери. Она заметно успокоилась, перестала искать повод для ссоры, но и отношения налаживать не спешила. Меня это вполне устраивало.

Сначала Мишка, первый поставщик новостей, сообщил, что ведьм выгнали — то ли из общежития, то ли из академии. А после состоялся разговор с Александром Ивановичем. Неофициальный, но неприятный.

— Яра, как получилось, что программа сотрудничества с ведьмами, что должна была тебе помочь, свернулась по твоей вине? — спросил Александр Иванович.

Беседовали мы в его домашнем кабинете, после уютного ужина. Наедине.

— Точно по моей? — засомневалась я. — Это я использовала запрещенные приемы? Или мне нужно было потерпеть? А, может, подыграть? Чтобы ведьмы наверняка заполучили меня лет эдак на пять-семь?

— Ты могла рассказать о нарушении мне. Ведьм наказали бы без лишнего шума. Тебе нужно с ними дружить, а не ссориться.

Если подумать, то взаимодействие с Ковеном у меня не задалось с самого начала. То без спросу проклятие десятого уровня сняла, то заговору помешала, а уж ловить ведьм на манипуляциях — и вовсе мое хобби.

— Зачем? — вздохнула я. — От магии я не откажусь, в Ковен меня не примут. Съезжу на практику, наберусь опыта…

— Ты не представляешь, что ждет тебя на практике, — пробурчал Александр Иванович.

— Как будто, вы представляете, — невежливо ответила я. — Мужчин в школу не пускают. Или у вас мама ведьмой была?

Он треснул кулаком по столу, чего не делал очень давно, и я поняла, что перегнула палку.

— Простите…

— Это ты прости, — перебил меня Александр Иванович. — Не сдержался. Переживаю, потому что ничем не смогу тебе помочь. А ты только усугубляешь…

Он махнул рукой. Мол, никакого толку объяснять что-то глупой девчонке. Стало обидно.

— Ну, я не подумала, что их сразу выгонят, — призналась я. — Но им было бы гораздо проще добиться желаемого, если бы со мной просто поговорили. Они даже не пытались.

— Еще бы не сразу… Ведьмы сейчас в опале. Ладно, что сделано, то сделано. Я рад, что ты лично не искала следы ведовства.

— Ученая уже…

— Не дуйся. Ты поступила правильно, но не дальновидно.

— Буду иметь в виду. Я могу идти?

— Не спеши.

Александр Иванович достал из ящика стола две папки.

— Тут документы, — сказал он. — Здесь… — Он постучал пальцем по верхней папке. — Те, что понадобятся, если твоя мать решит оставить право опекать Ивана за мной. А тут… — Он указал на другую. — Если выберет опекуном тебя. Мой совет: отдай ей оба варианта. И не дави. Пусть решает сама.

И это тоже было… неприятно. Будто он не на моей стороне. Но проблема, скорее всего, в моей голове. Настроение испортилось, и любую информацию я воспринимала, как негативную.

Александр Иванович, разумеется, ощущал мои эмоции. Это одновременно и смущало, и злило.

— Еще у меня есть просьба, — продолжил он. — В другое время настоял бы, но ты и так…

Он недоговорил, и я поджала губы, перебирая в уме варианты. «Ты и так нервная». «Ты и так неадекватная». «Ты и так…»

— Для путешествия на машине сезон неподходящий. Далеко ехать, и ты без напарника. У Вани же нет прав, а Саву или Матвея ты брать не хочешь.

«Нажаловались», — поняла я.

— Исподом будет быстрее. Я мог бы сам, но ты ведь предпочтешь Саву?

— Мы с Ваней хотели дачу посмотреть, — возразила я.

— Никуда ваша дача не денется. В конце концов, я имею право беспокоиться. Сколько часов тебе нужно провести за рулем? У тебя есть такой опыт? Но я уже сказал, это просьба. Поступай, как знаешь.

Сообразив, что готова обвинить Александра Ивановича в банальной манипуляции, я сдалась. Это все нервы, из-за предстоящей поездки. А он действительно волнуется и, как обычно, пытается помочь.

— Хорошо, пойдем Исподом, — сказала я. — Попрошу Саву.

Ваня не обрадовался возможности путешествовать через изнанку мира. Он не боялся. Я ощущала не страх, а какую-то детскую обиду.

— Тебя же проверяли, да? — уточнила я.

Он не мог быть эспером, дар достался мне.

— Да, — нехотя признался он. — Я ничего не увидел.

Обидно, тут не поспоришь.

— Зато с нами будет Сава, — сказала я. — И мы быстрее вернемся. Я первая поговорю с мамой, пока ты вещи собираешь. Только одежду не бери, все купим. Ты же растешь.

С Савой Ваня вроде как подружился. Во всяком случае, он заметно повеселел.

Разговаривать с Венечкой об Этери я не собиралась. Даже не вспоминала о нем, своих забот хватало. И все же окликнула его, случайно встретив ранним утром у стадиона. Еще подумала, что если не ответит, то настаивать не буду.

— Чего тебе, Морозова? — поинтересовался Венечка, окидывая меня равнодушным взглядом.

— Совести у тебя нет, Головин, — сказала я.

— Тоже мне… новость, — фыркнул он. — И с чего это ты сообщаешь мне очевидный факт?

— Не знаю, — призналась я. Но не заткнулась. — Ладно, я у тебя, как кость поперек горла. А Этери что плохого тебе сделала?

Венечка нахмурился.

— Красивая девочка, — продолжала я, внимательно за ним наблюдая. — Ты же сам ее приручил. И знал, что ведьмы манипулируют ее чувствами. Использовать того, кто нечаянно влюбился, подло.

— Ты меня стыдишь или сватовством занимаешься? — уточнил он.

— Ни то, ни другое. Хотела посмотреть на твою реакцию.

— Удовлетворена?

Венечка вел себя странно. Я уже жалела, что начала этот разговор. Будто взяла палку и тычу в осиное гнездо. И Венечка должен был взорваться: или наорать на меня, или нахамить, или съязвить. А он… словно ощущал усталость.

— Нет, — ответила я. — У тебя камень вместо сердца.

Вот опять! Какое мне дело? Я проблем ищу? Или хочу вывести его из себя?

— Подло было бы дать ей надежду, — тихо произнес Венечка. — И ты права, сердца у меня нет. Но вместо него, к сожалению, не камень, а зола. Последний раз предупреждаю, не лезь ко мне.

Я никому не рассказала об этом разговоре. Было стыдно.

Из-за затянувшейся ветрянки мы с Ваней успели и новоселье отметить. Весьма условное, но все же. Позвали и Александра Ивановича, и он зашел буквально на десять минут, осмотрел наши хоромы, вручил подарок и отговорился делами. Не хотел смущать своим присутствием молодежь. Правда, Саню оставил. Карамелька гордо водила его по комнатам, а Саня восхищался и незаметно, как ему казалось, смахивал несуществующую пыль со всего, куда мог дотянуться хвостом. Чоко интереса к обстановке не проявлял. Он сразу устроился на кухне, поближе к еде, и не сводил восторженного взгляда с шоколадных эклеров, горкой уложенных на хрустальном блюде.

Готовила я сама. Не из тщеславия, а в знак благодарности. Не за что-то конкретное, а просто так. Ваня помогал: чистил овощи, колол орехи, мешал то, что могло подгореть, и бегал в магазин за недостающими ингредиентами. Можно было и помощников нанять, Лариса Васильевна так и поступала, когда ожидалось много гостей. В будущем так и буду делать.

Когда Сава увидел все, что я приготовила, включая торты и пирожные, то сказал, что я ненормальная, однако теперь он спокоен, потому что с такой женой голодная смерть ему не грозит.

Матвей пришел с Катей. Я все никак не могла добиться от подруги, встречаются они, как друзья, или уже как влюбленные. Матвей и сам не лез в чужую личную жизнь, и свою охранял, как величайшую ценность, даже от меня.

Мишка немного дулся из-за того, что я пригласила на новоселье Асю. С ней мы встретились случайно, недалеко от нашего с Ваней нового дома. И, каюсь, захотелось похвастаться своими успехами. Ася не вернулась в Америку и, кажется, даже поссорилась с родными. Она не вдавалась в подробности, рассказывая о себе, но о моих делах была осведомлена прекрасно. Я даже попеняла Мишке на его язык без костей, из-за чего он обиделся на меня еще сильнее.

Среди гостей был и Степан. Я, наконец, выяснила, почему он нарезал вокруг меня круги. Я давно забыла о его обещании отблагодарить за помощь «как положено», а он ждал, когда я верну себе женский облик, потому что «дарить аметистовый гарнитур мужику — это извращение».

Выбор подарка был не случаен. Его определили родители Степана, как награду за избавление сына от проклятия. Аметисты — камни, что ценят ведьмы. Степан и ждал удобного случая, чтобы и подарок вручить, и в морду от Савы не получить. Все в академии знали, что мы встречаемся.

Гарнитур я приняла. Не корысти ради, а потому что отказаться — невозможно. Так родные Степана закрыли свой долг перед ведьмой.

Посидели… вкусно. И в кои-то веки без приключений. Если не считать того, что Чоко добрался до эклеров раньше, чем я подала их на стол. Что не съел, то перевернул на пол. И блюдо разбил. Сава так злился на Чоко, что мне было жаль несчастную химеру, а не погубленные эклеры. В конце концов, у нас остались торты.

Зато неожиданно проявилась еще одна способность Чоко. Он мог с легкостью проходить через магические щиты. Я же эклеры под защитой оставила, знала, что химеры могут не удержаться от соблазна.

Еще одним приятным итогом наших посиделок стала договоренность провести летние каникулы в Кисловодске. Ася заявила, что тоже поедет, только остановится у каких-то родственников.

У каких-то? Учитывая, что родственники отца живут в Америке, а родственники матери — члены императорской семьи? Впрочем, Мишка не предлагал ей комнату в своем доме. Вот Степану — предложил. Но тот отказался. Сказал, что предпочитает держаться подальше от ведьм.

Я его понимала. И предпочла бы провести каникулы на даче в Подмосковье. Ха! Кто ж мне позволит…