Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 8

Сава согласился провести меня через Испод, но очень неохотно. Пришлось объяснять ему, что это не моя блажь, а вопрос безопасности. Не моей и не Катиной, а Степы Бураго, которого я сдуру осчастливила излечением десятого уровня, и что делать с этим дальше — не знаю.

— Твой Степа может обратиться в санчасть академии, — напомнил Сава. — Он курсант.

— Не может, — сказала я. — Без комментариев.

— Понятно, — вздохнул Сава.

И после завтрака проводил меня в город.

К счастью, Катя была дома. Но я ее разбудила, потому что забыла, какой сегодня день недели.

— Ничего страшного. — Катя сладко зевнула в трубку. — Ты же по делу звонишь. Что-то случилось?

Выслушав меня, Катя не колебалась ни секунды.

— Я приеду. Говори точный адрес.

— Кать, как-то неудобно…

— Я не смогу объяснить по телефону, что нужно делать.

— Сейчас, я у Савы спрошу.

— Спроси у него адрес. Исподом я не пойду, — заявила Катя.

— Но я буду на поле…

— До обеда, — подсказал Сава. — Все же выходной.

— Погоди… И твой Степан на поле будет? — всполошилась Катя. — Ему нельзя! Пусть что угодно делает, но ему сейчас противопоказаны физические нагрузки.

И она туда же! Почему это Степан — мой⁈

— А чей? — резонно возразил Сава на мое ворчание. — Ты же кашу заварил.

Теперь даже наедине он не забывал, что я — Ярик, а не Яра.

— А ты в такой ситуации мимо прошел бы? — спросила я.

— Нет, — ответил он, не задумываясь. — Не прошел бы. И тогда Степа был бы «мой».

Крыть было нечем. Сава и проблему с «физическими нагрузками» решил.

— Пристрою дежурным на кухню, а ребятам скажу, чтоб прикрыли, — сказал он. — Только ты его предупреди, а лучше ко мне пришли, я сам ему все объясню.

Я едва успела перехватить Степана перед тем, как он сел в автобус.

— Ты уже всем растрепал? — прошипел он, когда услышал о моей бурной деятельности.

— Только то, что после моего лечения тебе деваться некуда, — пояснила я. — И не всем, а друзьям. Им подробности не нужны.

Степан извинился, но его эмоции остались прежними. Они не оскорбляли. Главное, он послушался и отправился к Саве. Для доверия нужно время.

Катя приехала в лагерь после обеда. Не она одна нагрянула в гости, по случаю выходного дня посетителей хватало. В общей суете на Катю внимания не обратили. И мало кто заметил, что к ней в машину сели четверо курсантов.

Матвей мягко, но решительно отобрал у Кати ключи и занял место водителя. Катя устроилась рядом с ним. Степана мы с Савой чуть ли ни силком запихнули на заднее сидение. Еще и зажали с обеих сторон, чтобы не сбежал.

А к Мишке приехала Ася. Или к Саве, прикрываясь Мишкой? Я не могла разгадать ее намерения, и считывать эмоции Аси было бесполезно. Мне казалось, что Мишка ее не интересует, что она относится к нему по-дружески. И вот, пожалуйста. Мало того, что навестить приехала, так еще и борщ ему привезла в термосе. И котлетки. Вот где Ася, а где борщ с котлетками?

Разбираться в загадочной Асиной душе было некогда.

— Куда ехать? — спросил Матвей, выруливая на проселочную дорогу.

— Через пару километров покажу, куда повернуть, — сказал Сава. — Там в лесу зимовка есть заброшенная. Но внутри избушки сухо, и не помешает никто.

— Такое чувство, будто вы меня в лес убивать везете, — пожаловался Степан.

— Угу, — кивнул Сава. — С особой жестокостью. Между прочим, вот эта милая девушка… — Он указал на Катю. — Примчалась ради тебя из Петербурга. Я и Матвей жертвуем своим свободным временем, чтобы увезти тебя дальше от лагеря. Ведь нельзя, чтобы кто-нибудь заподозрил неладное. Про этого оболтуса… — Кивок в мою сторону. — Вообще молчу. Так можно хотя бы не ныть?

— Перестань, — попросила я Саву. — Степа нас почти не знает, вот и волнуется.

— А это вы зря, Степан. — Катя повернулась к нему. Они уже познакомились. — Этим парням спокойно можно доверить жизнь.

Повисло неловкое молчание. Вот не знаю. Может быть, на месте Кати после Грозного я держалась бы от таких «парней» подальше. Сава и Матвей, судя по их эмоциям, разделяли мое мнение. А Степан сильно смутился. Одна Катя излучала спокойствие.

— Может, на «ты»? — предложила она Степану. — Кажется, мы ровесники.

До места добрались быстро. Машину бросили, когда лесная тропинка стала сужаться. Но шли недолго.

— Странно, — сказал Сава. — Я приходил сюда несколько раз. Зимовка находится дальше.

— Другая зимовка? — предположил Матвей.

— Нет, та же. Вот ручей у дуба. И узор над дверью.

— Это не зимовка, — произнесла я, прислушиваясь к ощущениям.

В кожу словно впились тысячи игл. Припекало сильно, но терпимо.

— А что же? — удивился Сава.

— Место ведьминской силы. Узор — ведьмин узел. Как ты, вообще, сюда попал?

— Заблудился. Давно, когда впервые в эти места приехал. Ночевал тут, а утром тропинка к деревне вывела.

— В роду ведьма была, — подал голос Степан. — Иначе сюда не пустили бы.

— И пускали со скрипом, — добавила я. — Поэтому ты долго добирался.

— А сейчас быстро, потому что ты ведьма? — спросил Степан у Кати.

— Ну… — Она взглянула на меня. — Да.

Катя ведьмой не была. Назвалась ею, чтобы прикрыть меня. Парень-ведьма — перебор. Ведьмаки бывают, но это иная сила.

Насчет ведьмы в роду Сава промолчал.

— Уходим? — спросил Матвей. — Нужно искать другое место?

— Не нужно, — сказала я. — Мы сюда лечить пришли, а не чем-то дурным заниматься.

— Точно, — подтвердила Катя. — Сава, Матвей, ждите снаружи. Ярик, Степа, за мной!

Внутри избушки сильно пахло травами. Пучки ее висели на стенах и на потолочных балках. Маленькая печка, рядом с ней — корзина сухих чурок. Стол с потемневшей деревянной столешницей. Зачарованный сундук, запечатанный все тем же ведьминым узлом. Подозреваю, что мне удастся поднять крышку. Но… нельзя. Да и незачем. Лавка, покрытая куском домотканого полотна.

— На лавку, — скомандовала Катя. — Да не ложись, садись. И рубашку сними.

Степан подчинился, и она долго рассматривала то место, где еще утром была жуткая рана.

— Повезло же вам… мальчики, — наконец выдала Катя. — Тебе… — Она указала на Степана. — Потому что он… — Жест в мою сторону. — Мимо проходил. — А тебе, Ярик, потому что сила есть, ума не надо.

Она одарила меня насмешливым взглядом. Ей определенно нравилось обращаться ко мне, как к парню. Вернее, ее это веселило.

— Так что… доктор? — спросила я. — Пациент жить будет?

— Будет, если в ближайшие три дня в драку не полезет. Пациенту нужен покой и усиленное питание.

— Да откуда тут покой, — пробурчал Степан. — И питание… Повара от меня уже шарахаются, я постоянно добавки прошу.

— Обеспечим, — пообещала я.

— Яр, подойди, — попросила Катя. — Покажу, что нужно делать. Переходи на макро-зрение.

Все оказалось не таким сложным, как я себе представляла. То есть, я не интересовалась специально, потому и не знала тонкостей. Мои познания в медицине ограничивались программой гимназии. А Катя всегда читала дополнительную литературу. Из нее получится прекрасный врач.

Клетки, что я клонировала ускоренным методом, нуждались в контроле и подпитывании силой. Гистологию я знала, поэтому легко могла отличить клетку соединительной ткани от клетки крови, к примеру. «Чужаки» вычищались, здоровые, но слабые клетки получали энергию. Вот и все сложности.

— Яр, и следи за аурой, — напомнила Катя. — Первые признаки ухудшения состояния отражаются в ауре.

Ауру Степана я и раньше рассматривала, в поисках проклятия. И ничего необычного не увидела. Все же меня ведьмовским штучкам не обучали. В родном мире — потому что магия там под запретом. А в этом, получается, потому что я — эспер. Однако на ауру я взглянула и сейчас, чтобы запомнить ее узор.

Черная нить замысловато вилась, пронизывая все слои ауры Степана. Тонкая и мохнатая, похожая на шерстяную. Будто безумная вязальщица вплела ее в узор хаотично, без смысла. И при этом плотно, надежно. Такая нить не распустится случайно. А кончика не видать. Где-то должен быть узелок…

Я нашла его за ухом. Потянула — не поддается. Подпалила огнем — не горит. Тут бы заговор какой, слово ведьмино… Как назло, я их не знала. Разве что…

«Цепи падите, вороги уйдите, чем тело-душа мается, что вороги напустили, то в землю спустили, в леса дремучие, в кусты колючие…»

Слова шли извне и изнутри одновременно. Я позволила им проходить через себя, не цепляясь за смысл. Ведь сила ведьмы — природная, чистая. Ведьма сама облекает ее в слова. В те, что нужны здесь и сейчас.

Узелок рассыпался пеплом. Я ухватила нить за конец и потянула, сматывая ее в клубок. Катя поняла, что происходит. Она заставила Степана закрыть глаза и сидеть смирно, а сама тихонько отошла в сторону. Никто не мешал мне творить волшбу.

Клубок рос, а нить не заканчивалась. Крепко же та ведьма любила собственное дитя. Оно и видно, что десятиуровневая…

«Тянись, тянись, не остановись. Прости, отпусти, назад не вороти. Огонь и вода, да сыра земля, зло примите, собой растворите…»

Кончик нити мелькнул, укладываясь в клубок. И он вспыхнул в моих руках ярким пламенем. Оно не опаляло, но я метнулась наружу, к ручью. Промчалась мимо остолбеневших парней, сунула в воду руки.

Следом за мной из избушки выскочила Катя.

— Яра!

Она вцепилась в рукав, заглянула в лицо. И успокоилась.

— Его бы тоже… в родник, — сипло произнесла я. — Сможешь?

Катя кивнула, побежала обратно в избушку.

Надо мной нависли два перепуганных парня, изо всех сил изображающих суровость.

— Слушай, Морозова… — прошипел Сава едва слышно. — Тебя ни на минуту без присмотра оставить нельзя⁈

Похоже, его здорово пробрало, если он обращается ко мне, как к девушке, да еще и настоящее имя вспомнил.

Матвей ничего не сказал, но в его взгляде ясно читалось одно слово: «Выпорю».

— Мы опять вернулись к тому, с чего начали? — спросила я. — Я, по-вашему, ребенок неразумный?

А они обиделись. Оба. Меня как по темечку шарахнула эта их обида. Но беспокойства за меня все же было больше.

— Кате помогите Степана умыть, — сказала я. — Лучше искупать. Целиком. Даже если будет сопротивляться. Он уверен, что Катя ведьма, а сейчас уже все равно, кто этим займется. За мной не ходите.

В чем-то они, безусловно, правы. Я опять увлеклась. Очередная случайность?

Далеко идти не пришлось. Дуб и рядом с родником рос, но навряд ли разумно обнимать его на глазах у Степана. А этот тоже подойдет. Крепкий, здоровый. Я прошептала слова о помощи и прижалась к стволу, обхватив его руками. Из носа потекло что-то теплое. Кровь. Капли упали на кору и исчезли. Лес поможет восстановить силы.