Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 7

— Расскажу? — переспросил Степан, щупая плечо. — Разумеется, нет. Но почему ты скрываешь?

Он издевается, что ли? Я прислушалась к его эмоциям и окончательно запуталась. Степан испытывал потрясение, искренне недоумевал и был счастлив. Вот только по какой причине? Как бы не ляпнуть что-нибудь… лишнее.

— А что, ты кричал бы об этом на каждом углу? — поинтересовалась я, внимательно за ним наблюдая.

— Нет, но с таким даром тебе надо в медицинский, а ты…

Я облегченно перевела дыхание. А Степан вдруг помрачнел, к его эмоциям добавилась досада.

— Яр, прости, — сказал он. — Обычно я уважаю чужие границы. А тут… ошалел немного, вот и полез с расспросами. Спасибо тебе огромное. Ты не представляешь, как меня выручил. Теперь я — твой должник.

Допустим, представляю, хоть и не до конца. А вот резкая смена настроения мне не понравилась. Хотя… Я же не корысти ради тут чудеса творила.

— И за мышей… прости, — добавил Степан. — Если желаешь сатисфакции, я готов.

— Тебе сегодняшнего не хватило? — огрызнулась я. — Ты не смотри, что я мелкий, тоже кое-что могу.

— С десяткой? Не сомневаюсь.

Да что с ним не так? Хорошо же общались. Он хоть и рычал, но ведь не со зла. И я сама подошла, сама предложила помощь. Так отчего сейчас Степан смотрит исподлобья, а мне хочется его стукнуть, желательно по голове? Или проблема во мне?

— Я не знаю, как так получилось, с лечением. Меня учили оказывать первую помощь, но не более того. Ты прав, чтобы исцелять, нужно учиться в меде. Поэтому тебе нужно обязательно показаться врачу. Я не знаю, что делать дальше. Как избежать осложнений, как следить за тем, чтобы клетки нормально прижились.

Степан в панике? От его эйфории не осталось ни следа. Эмоции потеряли цвет.

— Спасибо. Я разберусь.

«Яра, уймись. Тебе нет никакого дела до этого парня. Помогла? Молодец. Не выдала себя? Умница. У тебя тренировка? Вот и займись ею!»

— Степан! Ты же не пойдешь к врачу! Вот и помогай после этого! Если будут осложнения…

— Я не просил. — Он оборвал мою эмоциональную речь абсолютно точным замечанием.

Не прокатило.

— Да, ты прав, — пробормотала я. — Ладно, бывай. Аптечку детям вернуть не забудь.

Где эта грань между «ты не представляешь, как помог» и «я не просил»? Есть ли она? И почему, черт возьми, меня это волнует?

Возможно, потому что этот дурень смотрит на меня так, будто умоляет остаться?

— Ты боишься врачей? — спросила я.

Если и сейчас пошлет, точно уйду.

Степан отрицательно качнул головой.

— Но есть причина?

Утвердительный кивок.

— Ты знаешь мой секрет. Может, поделишься своим? Я не обещаю, что помогу. Но точно не разболтаю.

— Я? Знаю? — усомнился Степан. — Ты же ничего не рассказал.

— Ты догадаешься, если задумаешься. Любой догадается.

В конце концов, это правда. Если бы не это, я сейчас училась бы в меде вместе с Катей.

— Ты… эспер⁈ — охнул Степан.

Ему определенно лучше, если тупить перестал.

— Все просто, да? Теперь твоя очередь.

— У меня, наоборот, все сложно, — усмехнулся он. — Мы на завтрак не опоздаем? Что-то так сильно есть захотелось…

— После такой травмы это нормально. Но до завтрака час, и тут я ничем помочь не могу. Зато рассказать успеешь.

Степан хотел чем-то поделиться, иначе я не настаивала бы. Он, как Мишка, стыдился слабости, но держать все в себе уже не мог.

— Если коротко, то за обращение к врачу с травмой любой степени тяжести отец меня прибьет, — буднично сообщил Степан. — И это не шутка.

— А если не коротко? Звучит как-то… бредово, — осторожно заметила я.

О тренировке придется забыть. Я присела на доски, вытянула ноги. Ничего, вечером наверстаю.

— В детстве меня прокляли. — Степан покосился на меня с опаской. Вероятно, ждал, что я рассмеюсь. — Мне лет семь было, я с мальчишкой подрался. И сильно его побил. Не сломал ничего, не подумай. Просто… Ну, он гадости говорил девчонке, что мне нравилась. И я его отлупил. А у него мать — ведьма. Он — единственный сын, любимый и избалованный. Она и прокляла, в сердцах. Суть проклятия в том, что в драке я всегда буду проигрывать.

Как интересно. Хотя бы тем, что о ведьмах я практически ничего не знаю. И это при том, что сама — ведьма, и это никого не удивляет. Они как бы есть, в теории. И вот первый проклятый не мной лично. Если не врет, конечно. О чем это я! Степан говорит правду.

— Не веришь? — спросил он.

— Верю, — ответила я.

— А молчишь чего?

— Думаю вот, как тебя в академию приняли. Ты же любой спарринг проиграешь. Рано или поздно о проклятии узнают.

— И отчислят, — согласился Степан. — За профнепригодность.

— Тогда зачем?

— Я не эспер, мне в Исподе драться не нужно. И полиграф я прошел. Значит, есть шанс.

Степан явно уклонился от прямого ответа, и приставать к нему я не стала. Это перебор, учитывая собственные тайны.

— Проклятие снять не пробовали?

— Та ведьма умерла где-то через год.

Печально. Ведь проклятие может снять только тот, кто его наложил.

— И она была одаренной, с десятым уровнем силы, — добавил Степан.

— Это тут при чем? — нахмурилась я.

Как-то нехорошо засосало под ложечкой. Допустим, я тоже ведьма. И не только с природной интуитивной магией, а одаренная, десятый уровень. Это очередное чертово совпадение⁈

— Так другую такую попробуй найди, — вздохнул Степан. — Если ведьма, что наложила проклятие, умерла, Ковен дает разрешение. При условии соответствия силы. Отец делал запрос, они отказали. Нет у них такой ведьмы.

И почему он знает о ведьмах больше, чем я? Даже обидно! Я и о Ковене ничего не слышала. Как так-то⁈

— Это все такое… — Степан скривился. — Яр, забей. Я объяснил, почему не могу идти к врачу. Отец узнает, голову оторвет. Серьезно. Может, не буквально, но… — Он вздохнул. — Лучше бы буквально. Я не могу победить в драке, но могу не драться. А если это дуэль, то вообще…

— Понимаю, — сказала я. — Я подумаю, что можно сделать. В конце концов, врач не обязан докладывать…

— Яр, восстановлением тканей занимаются десятиуровневые. Их много?

— Нет. И что?

— Мой отец — замминистра здравоохранения. Он их всех знает лично.

— Я тебя подставил? — догадалась я.

Вот правильно говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Нет, — возразил Степан. — Я благодарен тебе за помощь. Но дальше — не надо.

— Обещать не буду, но обстоятельства учту, — сказала я.

Есть же Катя. Она теорию знает лучше меня. Хотя бы подскажет, что делать. Надо ей позвонить. Где тут ближайший телефон?

Оставив Степана разбираться с аптечкой, я вернулась в палатку и обнаружила, что там никого нет. Пересечься с соседями удалось только в столовой.

— Ну? — спросил Сава, сразу заметив, что меня распирает. — Случилось что?

— Мне надо позвонить. Тут есть телефон?

— Ближайший доступный — в городе. Что-то срочное?

— Да. Ты поможешь? Сейчас успеем? Катя, наверняка, еще дома, у нее занятия позже начинаются.

— Катя? — Матвей отложил ложку. — Что-то случилось?

— С ней — ничего. Я потом расскажу. Но только то, что смогу, это не моя тайна.

Три пары глаз, включая Мишкины, уставились на меня с укоризной. Однако расспросы закончились.

— А еще у меня есть вопрос, — сказала я. — О ведьмах. Вернее, о Ковене. И почему я о нем ничего не знаю.

Парни переглянулись. Эмоционально я чувствовала растерянность и недоумение.

— Ну, как бы… — неуверенно произнес Сава. — Нам откуда о ведьмах знать? Нам как бы и не положено. И на курсе о них почти ничего не говорят. Они как бы… отдельно.

— Ковен — закрытый орден, — добавил Матвей. — Независимый, пока не нарушаются законы. А они не нарушаются.

— Проклятие — это не нарушение закона? — уточнила я.

— Если справедливо и не угрожает жизни, — сказал Мишка. — Яр, только не говори, что ты…

Точно, он же не знает. Об этом я как-то забыла сказать. К слову не приходилось.

— Как бы… да, — ответила я. — И не понимаю, почему ничего знаю о Ковене.

— Все просто. — Мишка не выглядел ошеломленным. Уже привык к тому, что я полна сюрпризов. — Одаренные имеют право выбора, быть ведьмой или магом.

— Но мне выбирать не предлагали, — прошипела я.

— А смысл? Ты же эспер.

— Откуда ты все это знаешь? — поинтересовался Сава. — Ведьмы сотрудничают с эсперами, но доступ к информации появляется только у спецов, прошедших отбор. Никак не у студентов.

— Да у меня это… — Мишка смутился, но все же признался. — Мама — ведьма. Из Ковена.

Сава и Матвей уставились на Мишку с интересом. А мне вдруг сильно захотелось увидеть князя Разумовского. Если кто и может дать объяснение этим «совпадениям», то только он. Ненавижу, когда меня используют вслепую!

В том, что используют, я практически не сомневалась. Интуиция о том вопила громко. И даже матом.