Дочь врага Российской империи. Курсантка

Глава 38

Стоило признать, приложило меня во дворце сильно. Иначе я узнала бы Ваню сразу, как в доме матери, при нашей первой и единственной встрече. Иначе не стала бы прятаться за Александра Ивановича, позволив ему вести расспросы.

— Ты с кем приехал? — поинтересовался он, так как я молчала.

— Я из дома сбежал, — бесхитростно ответил Ваня. — Вижу, тут мне не рады.

Он закинул рюкзак на плечо, обжигая меня презрительным взглядом. Но отрезвило меня не это, а смесь страха и разочарования, его искренние чувства. Мальчишка сбежал из дома… к старшей сестре. И не просто так, из шалости, а в поисках помощи и защиты. А она… То есть, я…

— Не уходи. — Я схватила его за руку. — Это неожиданно, и сейчас не самый подходящий момент, но… не уходи. Пожалуйста.

— Личная жизнь? — Ваня уставился на Александра Ивановича. — Лады, я попозже зайду, когда он уйдет.

Я немного растерялась, сообразив, что Ваня принял Александра Ивановича за моего любовника. Однако почувствовала, что последнего это развеселило.

— Он не уйдет, — сообщил Александр Иванович, — потому что он тут живет. Не обижайся на сестру, она сейчас нездорова. Ванюш, пойдем в дом, там спокойно поговорим.

— К матери и отчиму не вернусь, — сурово предупредил Ваня. — Силой вернете, опять сбегу.

— Пойдем, пойдем.

Александр Иванович подхватил его под локоть и увлек в парадное. Вздохнув, я отправилась за ними.

Интересно, если бы Ваня не узнал меня, не окликнул бы первым… я прошла бы мимо? Он же видел меня мельком, в образе Ярика. А сейчас я — это я, только волосы коротко подстрижены. Александр Иванович принес мне в госпиталь женскую одежду, иначе возвращаться пришлось бы в маскарадном костюме. И этот адрес… Я не оставляла его матери.

— Позвони домой. Скажи, что с тобой все в порядке, — велел Ване Александр Иванович, едва мы переступили порог квартиры.

— Не хочу! — насупился он. — Мать приехать не сможет, отчима пришлет, а это еще хуже.

— Без звонка отчим наверняка приедет. Или ты думаешь, у них много вариантов, где тебя искать? Звони. Потом мне трубку передашь. Я договорюсь, чтобы ты погостил тут несколько дней.

— Я не вернусь… — начал было Ваня, но Александр Иванович его перебил.

— А что будет дальше, зависит от того, что ты нам расскажешь. Учти, соврать не получится.

Ваня засопел обиженно, но матери позвонил. Буркнул что-то в трубку, сунул ее Александру Ивановичу и отошел подальше от телефона. Я наблюдала за этим, начесывая уши Карамельке. Химера притворилась кошкой, увидев незнакомого ей человека. Саня вовсе не показывался. А Чоко, наверное, уже вернулся к Саве.

— Ты похожа на маму, — сказал Ваня, усаживаясь рядом.

— Ты тоже, — ответила я. — Жаль, что нам не довелось познакомиться раньше.

— Ты обо мне знала? — спросил он.

— Узнала в августе, когда была у вас в усадьбе. Мама запретила тебя тревожить. Но что случилось? Как ты узнал, как меня нашел?

Краем глаза я заметила, что Александр Иванович закончил разговор и внимательно слушает Ваню. Его рассказ оказался до банального простым. После моего визита мать говорила о брошенной дочери с мужем, с родителями, со свекровью. Ване было любопытно, что за гости посетили их дом. Подслушивать взрослых он умел давно, дар позволял.

Так Ваня и узнал, что у него есть старшая сестра. То, что Доронин ему не родной отец, от Вани не скрывали. Историю рода бояр Морозовых поведала ему бабушка, когда он пристал к ней с расспросами. Она хотела напугать внука, но вышло наоборот. Это лишь подогрело его интерес.

— А адрес? — спросила я. — Как ты узнал этот адрес? Я не оставляла его матери. Тут живет Александр Иванович Шереметев. Он мой наставник, а не то, что ты подумал.

— Так письма… — Ваня смутился. — Я читал письмо, там был адрес. И твои фото.

— Я писал Ульяне, — сказал Александр Иванович. — Она просила фотографии Яры.

Я сердито на него уставилась. Вечно у меня за спиной что-то происходит!

— Ты не рассказал, отчего из дома сбежал, — поспешил сменить тему Александр Иванович. — Тебе четырнадцать, верно?

Ваня угрюмо кивнул.

— И ты не мог не понимать, что мать — твой опекун до совершеннолетия.

— Яра сможет стать моим опекуном, если захочет, — тихо ответил Ваня.

— Ей еще не исполнился двадцать один год.

— Как? — Ваня побледнел. — Но они говорили… у нас разница в семь лет…

— Через несколько дней исполнится, — вмешалась я. — Но, Ваня, ты не ответил, почему сбежал.

— Плохо мне там, — выдавил он, смущаясь.

— Это несерьезно, — произнес Александр Иванович, но я остановила его жестом.

— Вань, это из-за того, что мама тебя бьет? — спросила я. — И отчим тоже?

Я не надеялась, что он ответит честно. Похоже, Ваня не из тех, кто привык жаловаться. Но его эмоции не соврут.

— Нет. — Ваня отрицательно качнул головой. — Они мне не верят. Никогда. Что бы я не делал… Я так больше не могу. Не хочу.

Хм… Это правда. Значит, оплеухи и таскание за уши он за побои не считает, а розги — всего лишь угроза? Допустим.

— А чего хочешь? — поинтересовался Александр Иванович.

— Учиться хочу. Или на инженера, или профессии какой, чтобы от матери не зависеть. А они собираются меня в кадетское училище отправить!

Инженер. И почему я не удивлена?

— Ванюш, пожалуйста, выслушай без обид и постарайся понять.

Едва я произнесла эту фразу, как Ваня сник. А что еще он мог подумать после такого вступления? Правильно, впереди отказ.

— Я очень рада, что ты обо мне узнал. Я не нарушила бы запрет до твоего совершеннолетия, но считаю его неправильным. Несправедливым. Через несколько дней я стану полностью совершеннолетней. Но я не Морозова и не Доронина, я — Михайлова, эту фамилию мне дали опекуны. Чтобы доказать, что ты — мой брат, придется напомнить о трагедии нашего рода. Наш отец все еще считается предателем, врагом Российской империи. Это не так, я собираю доказательства, чтобы вернуть ему честное имя.

Ваня слушал внимательно. Он определенно не знал, что произошло с отцом на самом деле, но об этом я расскажу ему позже.

— Второе препятствие — это то, что у меня нет своего угла. Я живу в общежитии академии, где учусь. Тебе не разрешат там поселиться.

Ваня расстроился очень сильно, но держался хорошо. Лицо его сделалось каменным. Он кивнул.

— Я предполагал, что не получится. Попытался, вот… Лады, я не в обиде.

Вместо него заплакала я. Сил совсем не осталось. Вот зачем я спасала этого… императора? Он убил нашего отца, против закона сделал меня крепостной. Из-за него я росла без семьи, ничего не знала о брате. И я не могу стать его опекуном. Лучше бы случился… этот переворот…

— Яра, ты чего? — испуганно спросил Ваня.

Карамелька «включила моторчик», устраиваясь на шее воротником.

— Обычно Яра не плачет, — услышала я голос Александра Ивановича. — Твоя сестра очень сильная. Но и сильные… устают. Яра, прекращай. Ты не можешь помочь Ване, а я могу.

— Вам оно зачем? — всхлипнула я. — Шереметевы и так много сделали для Морозовых.

— Сейчас было обидно, — вздохнул он. — Химеру пожалей, она натерпелась страху, пока ты с живчиками воевала.

— Химера? Жив… Что? — переспросил Ваня.

— Хоть это твои родственники вслух не обсуждали, — усмехнулся Александр Иванович. — Твоя сестра, Ванюша, маг, эспер и ведьма. Уровень десять плюс. Не далее, как вчера вечером она спасла сотни жизней, заштопав дыру в Испод.

— Александр Иванович, не надо… — запротестовала я.

— Поэтому ты видишь ее в таком состоянии, — невозмутимо продолжил он. — Вот эта черная кошечка — химера Карамелька. Саня, покажись. А это — моя химера. Я тоже эспер. И я могу тебе помочь. Я хочу тебе помочь. Условие одно. Ты должен меня слушаться. Учебный год уже начался. Если вдруг окажется, что нужно какое-то время пожить дома, ты подчинишься. Встречи с матерью и отчимом неизбежны. Никаких глупостей, вроде нового побега, я не потерплю. Если согласен, иди мыть руки, будем обедать. Или ужинать.

Говорил Александр Иванович в свойственной ему манере: мягко, но внушительно. Меня, и то, пробрало. Ваня же вовсе оцепенел. Я чувствовала, что он боится поверить в удачу. Я и сама… Нет, верила. Александр Иванович не из тех, кто обещает невозможное. Но…

— Правда, что ли? — наконец выдавил Ваня. — Яра, ты… эспер?

— Карамелька, познакомься, это Иван, мой младший брат, — сказала я.

Та поняла меня верно: расправила крылья, демонстрируя себя во всей красе. Ваня охнул.

— Где тут можно руки помыть? — поспешно спросил он.

Саня отправился показывать ему ванную комнату, а Александр Иванович сделал мне знак молчать. Через пару мгновений поисковое заклинание обнаружило двух «жучков», оставленных Ваней.

— Вот паршивец, — сказал Александр Иванович, уничтожив прослушку. — И ведь никто его этому не учил.

— Его можно понять, — вздохнула я. — Александр Иванович…

— Только не начинай, — поморщился он. — Это не твоя просьба, не чувствуй себя обязанной. Говорил я сейчас с вашей матерью, умоляет устроить отпрыска в какую-нибудь закрытую школу со строгой дисциплиной.

— Но Ваня не такой, — запротестовала я. — Да, я его не знаю, но я чувствую… ну, вы же понимаете…

— Вот именно, ты его не знаешь, — возразил Александр Иванович. — Но довериться моему опыту можешь. Кадетское училище не для него, это верно. Не переживай, я займусь мальчишкой. Если дурить не будет, получит все, что пожелает. — И добавил, не меняя интонации голоса: — И так тоже не получится, Ванюш.

Я невольно улыбнулась. Тоже почувствовала, что Ваня стоит за дверью и пытается нас подслушать. Вот кому надо было эспером родиться…

В комнату вернулся слегка пристыженный Ваня. Я, повинуясь порыву, крепко его обняла. Младшенький уже вымахал выше меня на полголовы, и казался совсем диким. Но от утренней хандры не осталось ни следа. Жизнь вновь приобрела смысл.