Левиафан

Глава 12

Утро началось неожиданно бодро, причем еще даже до сигнала побудки. Сначала раздался пронзительный, полный ужаса, вопль, потом — жуткий грохот, а через мгновение — снова вопль, только на сей раз удивленный.

Я открыл глаза еще в момент первой звуковой атаки, а к моменту третьей уже сидел на кровати, пытаясь в слабеньком свете едва-едва проникающего через окна только начавшего вставать солнца, рассмотреть, что же произошло.

Но все, что я смог увидеть — это Аристарха Волкова в одних трусах, что сидел рядом со своей кроватью, и, болезненно морщась, потирал локоть.

— Извините… — пробормотал он, заметив, что я на него смотрю, и не я один. — Кошмар приснился.

Курсанты, за редким исключением тех, чей сон был больше похож на летаргию, недовольно забубнили, явно посылая проклятья в адрес Волкова, и принялись возиться, укладываясь обратно в кровати и явно надеясь вернуться в царство Морфея.

Я же посмотрел на часы, и решил больше не пытаться уснуть — все равно до подъема осталось всего лишь полчаса. Нет никакого смысла, только успею задремать — и сразу же подъем.

Вместо этого я закрыл глаза и снова несколько раз прогнал в голове план, что должен претворить в жизнь буквально через несколько часов. Вроде ничего не упустил, всё учел, что только можно представить.

Конечно, всегда было еще и то, что представить нельзя, и оно легко могло внести свои коррективы в ситуацию. Например, могло оказаться так, что сегодня на смене окажутся другие повара, повадки которых я не успел изучить. Или с точностью до наоборот — меня просто оставят предоставленным самому себе и никто не будет за мной наблюдать, что сделает весь мой план просто ненужным!

Произойти могло все, что угодно, в общем. Но, в случае, если то, что произойдет, будет мне на пользу, я этим воспользуюсь. А если произойдет что-то, к чему я окажусь не готов — я просто подожду следующего дня. Благодаря щедрому лорду Круксу, у меня их впереди целых три, да он еще и грозился, что обеспечит меня нарядами по кухне до конца всего учебного года, а значит, даже чисто статистически, даже если у меня не будет никакого плана, рано или поздно должен подвернуться шанс исполнить задуманное.

Но это не значит, что план вообще не нужен. План нужен, и еще как — наличие даже плохого и слабенького плана всегда лучше, чем полное его отсутствие. Потому что действуя по плану, ты всегда знаешь, что тебе делать дальше, даже если ситуация начинает выходить из-под контроля. В отличие от ситуации, когда у тебя нет плана, и ты просто потеряешься, не понимая, каким будет следующий шаг. А от состояния «потеряться» один шаг до состояния «бояться». А кто ссыт — тот, как известно, гибнет.

Вместе с первым за день ударом колокола в спальню ворвался Стуков. В руках он сжимал уже хорошо известный мне шланг, и явно собирался пустить его в ход, едва только выяснится, что кто-то из курсантов опять ленится вставать. Однако, сегодня ему не суждено было им воспользоваться, поскольку все, даже Довлатов, усвоили урок, и при первом же намеке на колокольный звон, соскочили с кроватей и принялись их заправлять.

Что ж, можем, все не так уж и плохо с аристократическими детишками, как я грешным делом думал. Может, из них все же и выйдет толк. Ну, из какой-то части. Из того же Волкова, например, который явно до сих пор испытывал чувство вины за ночной инцидент и поэтому от всех прятал взгляд.

Стуков разочарованно поцокал языком, явно выражая этим свое отношение к тому, что никого не удастся облить, и повел всех на завтрак.

Завтрак, как всегда, не отличался изысканностью, если не присматриваться. Основным блюдом выступала дробленая овсяная каша с луком и вяленым мясом, в качестве дополнения к ней шел круто посоленный свиной шпик на нескольких общих тарелках, а дополнял нехитрую снедь чай в жестяных кружках, с привкусом шиповника и слегка пощипывающий язык — явно не обошлось без добавления имбирного сока.

Расправившись с завтраком, мы последовали уже привычными маршрутами — на занятия. Новый день привнес в наше расписание новые предметы, самым интересным из которых оказалась «Артиллерия». И она не просто была интересная сама по себе, не просто подразумевала знакомство с еще одной веткой развития системы марин, которая так и называлась, «Артиллерия». Самое интересное в ней это преподаватель, или, вернее, преподавательница. Сногсшибательная блондинка лет тридцати со слегка вьющимися волосами и такими огромными глазами, что они и сами больше напоминали столы двух гаубиц Д-30.

Звали очаровательную преподавательницу Марина Крам, и, несмотря на свою практически ангельскую внешность, она оказалась суровым и даже немного жестоким преподавателем. Первую же пробную шуточку в свой адрес, отпущенную кем-то из прихвостней Довлатова она моментально парировала, да так остро и ловко, что несчастный аристократишка аж покраснел от смущения. А на вторую шуточку, уже не пробную, а вполне себе даже обдуманную, и вовсе ответила назначением наряда. А когда наказанный попытался возмутиться несоразмерности наказания — тут же накинула сверху еще один.

После этого никто уже не рисковал срывать занятие, и дорса Крам (по-другому назвать ее даже в собственных мыслях язык не поворачивался) начала свою лекцию. Рассказывала она о пушках, которые используются Морской Стражей, начиная от малых, установленных на катерах, и заканчивая огромными стволами, в которые пролезла бы моя голова, если сильно постаратьс — их несли на себе гигантские линкоры. Конечно, никакого ракетного вооружения здесь еще не изобрели, но Крам обмолвилась, что уже есть торпеды, причем даже такие, что сбрасываются прямо с самолетов. Как это возможно, у меня в голове не особенно укладывалось, тем более, что Крас показала мельком фотографию одного из здешних самолетов, и представить, что эта летающая этажерка из фанеры способна нести под брюхом хотя бы одну торпеду, просто не получалось.

Тем не менее, не станет же Крам врать, ей не за это платят в Академии, надо понимать. Поэтому я внимательно слушал всё, что она рассказывал, чтобы в будущем иметь представление об основном оружии Морской Стражи. Потому что винтовки и палаши это, конечно, хорошо, но хорошо лишь тогда, когда надо вести ближний бой с противником, как например в тот раз, при штурме «Бекаса». А если цель стоит просто уничтожить противника, то в дело вступают большие пушки. А когда в дело вступают большие пушки, маленькие пушки молчат и не отсвечивают.

Под конец занятия Крам вскользь пробежалась по системной специализации «Артиллерия», и бегло пересказала навыки, принадлежащие к ней. Самым интересным лично мне показался навык шестого уровня под названием «прямой выстрел» — потрясающая способность, которая позволяла «зарядить» снаряд, чтобы после выстрела он перестал подчиняться законам баллистики. Вместо параболической его траектория становилась строгой прямой, ну, или вернее, прямой относительно формы планеты, что позволяло стрелять прямой наводкой по противнику, не делая поправок на дистанцию. На самом деле, конечно, и у этого навыка тоже были свои ограничения — в частности, игнорирование законов баллистики продолжалось только пять минут, после чего снаряд падал отвесно вниз, и это даже хорошо. В противном случае по планете то и дело летали бы бесхозные снаряды, наяривая по экватору круги, словно электроны вокруг ядра. И еще неизвестно, где и когда они бы останавливались, эти снаряды.

Сначала обед, потом ужин — и вот уже и вечер, и пора идти отбывать свое «наказание». Снова изучая мозаичный пол фойе, я дождался, когда все курсанты до последнего покинут столовую, и только после этого зашел сам. Зашел — и сразу же пошел в сторону кухни, где меня уже ждала Валентина.

Она явно была не в духе. Смотрела сверху вниз, сложив руки на могучей широкой груди, и отчетливо хмурилась, словно я был ее сыночкой, что снова принес из школы гуся. И вовсе не того, которого можно приготовить и съесть.

— Допрыгался? — строго спросила она, хотя в голосе слышалось и сожаление тоже. — Макс Дракс, чтоб тебя… Ну вот на какой хрен тебе понадобилось препираться с этим червя… с лордом Круксом⁈ Не мог подержать язык за зубами несколько минут⁈

— Так получилось. — я пожал плечами. — Я же не знал, что это за червя… лорд Крукс такой.

Валентина слегка улыбнулась, и явно смягчилась:

— Получилось у него… Вот что мне теперь с тобой делать? Отпустить тебя я не могу, лорд Крукс наверняка следит за кухней, и увидит, что ты уходишь.

— Не надо меня отпускать. — я пожал плечами снова. — Наказание есть наказание, и я должен его отработать. К тому же, это же не ссылка куда-то на необитаемый остров, а всего лишь наряд по кухне. Что я, не справлюсь с чисткой картошки, что ли?

Я улыбнулся, выражая готовность справиться не только с картошкой, но и со всеми прочими тяготами кухонного хозяйства, но Валентина лишь снова нахмурилась:

— И что, у тебя совсем нет никаких дел, которыми ты бы занялся вместо того, чтобы торчать здесь?

— Есть одно. — не стал врать я. — Но наряд по кухне ему никак не помешает.

Даже скорее наоборот — поможет!

Но этого я уже не говорил.

Валентина еще раз вздохнула, покачала головой, развернулась и бросила через плечо:

— Идите за мной, курсант Дракс.

И мы прошли на кухню, которая уже была хорошо мне известна. Тут ничего не изменилось с момента моего последнего посещения, разве что бутерброда на столе никто не оставил. Ну и еще одно отличие было — сейчас на кухне были люди. Считая нас с Валентиной — целых трое.

Третьим был один из поваров, за которым я следил вчера — высокий тип с длинным унылым лицом, при взгляде на которое в голове почему-то сами собой появлялись мысли о жирафах. Именно он вчера закрывал дверь, а после — еще и дергал ее, чтобы убедиться, что действительно закрыл. Судя по всему, тот еще перестраховщик.

— Торвальд, это Макс. Твой помощник на сегодня. — сообщила Валентина, на что Торвальд лишь уныло посмотрел в мою сторону и печально вздохнул.

— Ой, не начинай — Валентина явственно поморщилась. — Никто не виноват, что Маркус заболел! Лучше бы порадовался, что у тебя вообще есть сегодня помощник, а не сопли развешивал!

Торвальд снова грустно вздохнул, но Валентина на это уже ничего не сказала. Вместо этого она повернулась ко мне:

— В общем, Торвальд обрисует тебе фронт работ. А мне пора идти на клятое собрание…

— Что за собрание? — как бы между делом поинтересовался я, не особенно надеясь на ответ, но Валентина ответила:

— Собрание всех старших офицеров Академии. Хотя забудь, я тебе этого не говорила. Все, мальчики, не скучайте, развлекайтесь!

И Валентина упорхнула, оставив меня наедине с унылым Торвальдом.

Впрочем, я готов был потерпеть его уныние на фоне всех тех хороших новостей, что я только что узнал. Мало того, что повар сегодня остался всего один, а значит, мне нужно отвлекать внимание в два раза меньшего количества людей, мало того, что сама Валентина не будет присутствовать на кухне, так еще и весь высший свет Академии сегодня занят на собрании! Не знаю, сколько там у них продлится это собрание, но точно знаю, что это время они не будут шататься по Академии и совать свои длинные носы во всякие дела.

Теперь главное сделать так, чтобы я освободился раньше, чем закончится это самое собрание. Не то чтобы это было прямо критически важно, просто так будет удобнее.

Я сразу же насел на Торвальда с требованием дать мне работу. Фраза «Чем скорее начнем, тем скорее закончив и будем свободны, так что давай пошевеливаться» неожиданно сработала, и повар даже действительно начал пошевеливаться, забыв про свои томные вздохи. Сам он принялся нарезать заготовки на завтра, а меня, как я и думал, посадил чистить картошку и морковку.

Конечно же, здесь еще пока не придумали такой шикарной вещи как овощечистка, что, кстати, — большое упущение, и надо будет исправить его при первой же возможности.

Поэтому мне досталось две больших кастрюли — одна с овощами, другая с водой, — и небольшой нож. Ну, хотя бы острый.

Несмотря на изначальные сомнения, оказалось, что я прекрасно умею чистить овощи даже простым ножом. Получалось если и медленнее, чем овощечисткой, то ненамного — кожура так и вилась спиральками, падая обратно в кастрюлю, а очищенный корнеплод булькал в воду, и сменялся новым.

У меня ушло всего лишь полчаса на то, чтобы начистить всю кастрюлю, а она была, между прочим, такого размера, что в ней и я бы поместился, если бы присел. Немалую роль сыграло и то, что продукты в Академии, как я и предполагал, были высшего качества — просто отборные, круглые картофельные клубни и прямые, как ракета, морковки. Глазки если и встречались, то буквально один раз из десяти, и даже они почти что сами выпрыгивали из корнеплода, достаточно было только слегка поддеть ножом.

Когда я подошел к Торвальду и сказал, что все закочнил, он настолько сильно удивился, что даже самолично сходил и проверил, не вру ли я. Когда оказалось, что не вру — удивился еще раз, и признался, что так быстро на его памяти никто из курсантов еще не справлялся с задачей, даже из простолюдинов, которым не впервой готовить еду своими руками.

Оказалось, что больше никакой работы для меня у него нет, и тогда я предложил помочь ему. Торвальд удивился в третий раз, но разрешил помочь нарезать мясо на завтрак. Сперва он внимательно следил, чтобы я ничего не накосячил, но, убедившись, что я имею представление о том, как обращаться с ножом, принялся шинковать овощи.

А я убедился, что не покину кухню раньше Торвальда. Это было бы мне совсем не нужно.

Долго ли коротко ли, мы закончили и с нарезками тоже, после чего быстро помыли рабочие поверхности, и Торвальд, который уже минут двадцать как перестал вздыхать и изображать грустного жирафа, довольно произнес, вытирая руки полотенцем:

— Давненько у меня не было такого толкового помощника! Прямо хочется, чтобы почаще такие приходили!

— Не сглазь. — отшутился я. — Мне не очень-то улыбается весь учебный год получать наряд за нарядом. Со временем надоест, и я начну филонить так же, как все остальные.

— Не знаю. — Торвальд критически посмотрел на меня. — По-моему, ты не умеешь филонить.

Я тоже критически посмотрел на него и не стал ничего отвечать. У меня не было полной уверенности в том, что я знаю, умею я филонить или не умею.

— Как думаешь, собрание у них уже закончилось? — между делом спросил я, когда мы шли через зал по направлению к двери столовой.

— Маловероятно. — Торвальд покачал головой. — Обычно такие собрания меньше чем два часа не длятся.

— А что, часто случаются?

— Такие, чтобы и дорсу Джорджеску вызывали — нечасто. — Торвальд вздохнул. — Только если приключилось что-то прямо серьезное.

— Интересно, что… — пробормотал я себе под нос, но Торвальд мне, конечно же, не ответил.

Скорее всего, он и сам не знал.

Мы вышли из столовой, и Торвальд повернулся ко мне:

— Что ж, спасибо за помощь, Макс! Завтра, как я понимаю, увидимся снова?

— Угу. — я притворно вздохнул. — И послезавтра, видимо, тоже.

— Ну, будем надеяться, что Маркус придет в себя и явится завтра на работу. Тогда втроем мы справимся еще быстрее!

Торвальд широко улыбнулся, явно демонстрируя, что от его печали не осталось и следа, и взялся за ручку двери, намереваясь закрыть ее за собой.

И вот тут я напрягся. Совсем чуть-чуть, чтобы не выдавать этого внешне, но чтобы привести мышцы в тонус, и подготовить их к действию. Ведь именно сейчас решится, попаду я сегодня к Буми или буду вынужден ожидать завтрашнего дня, далеко не такого удобного для моих целей, как сегодняшний.

И, когда дверь уже начала закрываться, я неторопливо поднял глаза, поймал взгляд Торвальда, улыбнулся, а потом, как мог, изобразил недоумение, и заорал, тыкая пальцем в сторону:

— Мать твою, а это что⁈