Левиафан

Глава 17

Весь этот благообразный жилой райончик я прошел насквозь меньше, чем за десять минут. И то три из них я потратил на то, чтобы позволить одуряющему запаху кофе из ближайшего открытого окна заманить меня внутрь, и раскошелиться на чашку ароматного напитка. Что интересно — кофе тут дали делали с собой, наливая в почти что привычные картонные стаканчики, только, конечно, без полиэтиленового слоя, из-за чего пить надо было быстро, пока не размок. Впрочем, так оно даже лучше — ну кому придет в голову пить холодный кофе?

К кофе я взял сдобную «завитушку с сахаром» — она так и называлась в меню, и за все это отдал три орена. Пареньку, у которого я недавно купил газету, пришлось бы продать их шесть десятков, чтобы позволить себе то же самое, и, наверное, оставайся стипендия моим единственным источником дохода, я бы тоже так не шиковал. Однако сейчас карманы приятно оттягивал кошелек с четырьмя десятками ланкиранов (десять я на всякий случай оставил в надкроватном рундуке), и я просто не удержался от соблазна. Кофе в Академии это кофе в Академии, а кофе тут — совсем другой разговор, к тому же с выпечкой.

Прямо на ходу отхлебывая горячий напиток, я направился вниз по улице, в сторону гавани. Как-никак вся моя жизнь в скором времени будет прочно связана с нею (да еще и память подсказывала, что прошлая жизнь тоже крутилась вокруг моря), было бы просто глупо и даже грешно хотя бы поверхностно не ознакомиться с тем, что меня ждет!

В отличие от рабочего района, где главенствовала брусчатка, здесь дороги и тротуары покрывал вполне качественный, непривычно-черный, будто только что уложенный, асфальт. Он ровной гладкой рекой катился вниз, под горку, и в конечном итоге должен был привести меня в гавань.

Вентра занимала целый остров, не самый большой, но интересный с точки зрения рельефа. Он напоминал вершину горы с очень пологими склонами, которую затопило почти на всю высоту, оставив только самую верхушку. Вот эта верхушка, похожая на шапочку кулича, эдакий пригорок, торчащий из воды, и стала местом основания Вентры. Получалось, что все, что имело отношение к морю и мореходству, в том числе и Академия, располагалось «внизу», а сам город, его основная часть, не занятая напрямую в освоении морских гладей — «наверху», на той самой шапочке. Не очень удобная планировка для обороны, ведь на высоте располагается жилая застройка и производственные мощности вместо крепостей с дальнобойными орудиями, но по-другому тут и не организовать. Не так много пространства, чтобы им распоряжаться, как захочется.

Чем ближе я подходил к «краю» района, тем свежее и парадоксально тяжелее при этом становился воздух. Ароматы хлеба и кофе уступили место соли, металлу и табаку, а вывески парикмахерских и булочных как-то незаметно сменились на «Канаты и цепи», «Парусина» и «Топливо». Под ногами стали попадаться вмонтированные в асфальт сливы канализации, в которых едва слышно шумела вода, а еще иногда, перекрывая их, стали раздаваться крики вездесущих чаек.

И, когда стаканчик в моей руке опустел (еще чуть-чуть, и он начал бы протекать), я наконец вышел в гавань.

Гавань Вентры построили в небольшом заливе, и поэтому она раскрывалась передо мной дугой. С одной стороны — грузовые причалы с мощными, похожими на раскоряченных механических жирафов, портальными кранами. Один из них неторопливо крутился, как раз что-то выгружая из трюма причалившего корабля себе под «ноги». Там уже высились штабеля и груды каких-то ящиков, тюков, бочек, и несколько матросов в серой немаркой униформе, перекрикиваясь, грузили их в кузов пыхтящего рядом грузовичка.

С другой стороны — более спокойная, гражданская часть гавани. Пассажирский мол, выдающийся глубоко в море, огражденный белыми яркими перилами, чтобы никто из зевак не упал в воду, был украшен разноцветными яркими павильонами касс, возле которых стояли большие щиты с расписанием движения кораблей. Да, в Вентре даже было свое собственное внутреннее гражданское водное сообщение — можно было попасть из одной точки острова в другую не только посуху, но и по морю тоже, купив относительно недорогой билет и сев на небольшой корабль, что не отойдет от берега даже на километр. А если учесть, что остров пополам рассекала широкая полноводная река, по которой эти кораблики ходили тоже, то вообще получалось, что в отдельных случаях водный транспорт давал фору наземному.

Ну а посередине, между этими двумя ипостасями гавани, располагалась третья, главная. Не для Вентры главная, лишь для меня.

Военная зона. Огороженная квадратиком сетчатого забора, с наблюдательными вышками в углах, из которых недвусмысленно высовывались стволы пулеметов, часть гавани, в которой хозяйничали серые, как мыши, военные мундиры.

По сравнению с остальными двумя эта часть была небольшой, почти вдвое меньше пассажирской, и втрое — грузовой. Ничего удивительного в этом нет — в простое эти корабли, конечно, находятся в совершенно других местах — каких-то военных базах, и портах, тоже военных. Там у них есть и свои причалы, и свои доки, в том числе и сухие, для диагностики и ремонта, и все, что нужно. Гавань же для них это просто место, где военные суда могут причалить в любой нужный момент с той или иной целью, например, чтобы загрузить на борт что-то «гражданское» вроде продовольствия или топлива. Или наоборот — выгрузить что-то с борта.

И как раз сейчас большой бронированный военный корабль с двумя орудийными башнями о трех стволах каждая, выгружал на берег… Я не поверил своим глазам! — шагоход! Ну, или как правильно называется эта бронированная машина на двух ногах, неспешно вышагивающая по металлическим сходням прямо на причал гавани? Шагоход и есть!

Я остановился, повнимательнее приглядываясь к этому чуду техники. В моем мире, насколько мне известно, тоже были попытки изобрести шагающие боевые машины, но успехом они не увенчались — просто не нашлось для них ниши, в которой бы они имели хоть какие-то преимущества перед уже известными и хорошо знакомыми схемами. Высокий центр тяжести, зависимость от систем стабилизации, уязвимость шасси и многие другие недостатки шагоходов не позволили им закрепиться в военной истории моего мира, и они уступили место танкам и другим приземистым и максимально плоским боевым машинам.

Здесь же история явно пошла совсем по другому пути. Танков тут я до сих пор не видел, зато шагоход — вот он, прямо передо мной. Высокий — метра четыре от макушки до мощных ступней, каждая площадью в добрый квадратный метр. Угловатый — сказывали многочисленные броневые панели, прикрывающие все важные узлы машины. Вооруженный — я разглядел два пулемета и пушку небольшого калибра, около пятидесяти миллиметров, торчащую точно из середины корпуса. Чадящий — из двух выхлопных труб на спине железного гиганта клубами вырывался черный жирный дым.

Жутко нелепый и при этом все равно притягательный.

У него не было никакого намека на руки, только ноги и бочкообразное туловище, из которого торчало оружие и антенны радиосвязи. Как и благодаря чему он удерживал равновесие — честно говоря, даже не представляю, ведь тут не было никаких гироскопов, которые делали бы это возможным, уж скорее тут замешан марин! В любом случае, по сходням он топал вполне уверенно, со скоростью бегущего во весь опор человека. При этом сразу становилось ясно, что это — далеко не максимальная его скорость, уж скорее минимальная.

Что же случилось в этом мире, что танки здесь проиграли шагоходам битву технологий? Пока что единственная причина, по которой оружейники предпочли то, а не это — это обилие воды вокруг. Мир, в котором я оказался, это россыпь островов, объединенных в архипелаги, и войны тут на суше ведутся редко. Обычно операции на суши это уже финальный штурм, кульминация сражения, где пан или пропал. И в таких ситуациях шагоходы, возможно, действительно имеют какие-то преимущества над привычными боевыми машинами, ведь способны десантироваться с корабля прямо в воду благодаря тому, что двигатели вынесены высоко над ее уровнем. Разумеется, это потребует хорошего знания дна и глубины до него, да и вообще на оправдание тянет слабо… Но других возможных причин все равно в голову не приходит.

Получено 1 свободного опыта.

Обожаю эту систему! Чуть-чуть подумал, сделал пару выводов — на тебе очки опыта! Расти и развивайся, дорогой Спрут, кушай не обляпайся!

На причале стоял еще один военный, который двумя яркими жезлами показывал водителю, куда двигаться, чтобы не свалиться в воду — обзор через узкие смотровые щели явно был аховый, хорошо если видно, что под ногами, а вот слева и справа уже беда.

Спустившись по сходням, шагоход на месте повернулся, и своим ходом зашел в уже ожидающий его грузовик с открытым кузовом. Там стальной гигант остановился, опустился на «задницу», так, что колени оказались чуть ли не выше макушки, и затих. Перестал валить дым из труб на спине, открылся неприметный люк в передней части, и из нее один за другим вылезли два человека — наверное, мехвод и командир боевой машины, он же стрелок. Оба тоже в серой мышиной армейской форме, но на ней раз тоненькой, с короткими рукавами и штанинами в три четверти — надо полагать, в шагоходе адская жара, раз они такие полуголые. Зато на головах у обоих самые натуральные шлемофоны, почти такие же, какими я их помню. Все-таки есть у них что-то общее с танками…

Экипаж шагохода быстро принайтовал его к кузову грузовика ремнями с застежками-трещетками, и машина повезла его прочь. То ли на ремонт, а то ли на утилизацию, хотя выглядел шагоход вполне себе прилично. Я проводил его взглядом, задумчиво жамкая в кулаке уже раскисший картонный стаканчик. Все же как ни крути, а слишком много минусов у этой шагающей схемы по сравнению с обычными танками и БМП. Они низкие, плоские, по ним попробуй еще попади, а шагоход высокий, как каланча — идеальная мишень для любого стрелка. К тому же, удельное давление на грунт никто не отменял, даже при условии, что здешние шагоходы «обуты в снегоступы», если можно так выразиться про их ступни. Да и сама по себе сложность шагающей схемы… Вот выйдет из строя коленный сустав, и что с ним делать? Он даже у человека — самый сложный в организме, а у шагающей хрени весом в семь-десять тонн там вообще часы с кукушкой должны быть! Как их чинить? Это не палец с гусянки выбить, и новый вбить, что делается за пару часов в лучшем случае, это все — бросать машину или гореть вместе с ней.

В общем, будь я на месте этих конструкторов, я бы все же смотрел в сторону танков. Плавающих, раз уж настолько важна функция десантирования с кораблей. Плавающей техники полным-полно, как легкобронированной, так и тяжелой, осадной, если можно так выразиться, так что проблем с этим возникнуть не должно. Вытесняем больше воды, чем весим сами — и дело в шляпе! Что скажешь, система, а?

Система ничего не сказала. Она не торопилась награждать меня еще хотя бы одним очком опыта даже несмотря на всю крутость предложения, которое я только что сделал.

Что ж, я понял. Намекаешь, что разговоры это всего лишь разговоры, пустое сотрясание воздуха. Что надо предъявить результат, и тогда поговорим об опыте… Ладно, будет тебе результат. Не сразу, конечно, и не с первого раза — все же я не конструктор боевых машин… Ну, по крайней мере, мысль о том, что я им мог быть в предыдущей жизни, не вызывает у меня какого-то положительного отклика. В любом случае, у меня есть Буми, безумный гений, которому только укажи путь, и он сам по нему побежит сломя голову и прошибая лбом все вставшие на пути преграды. Вот пусть он и занимается частностями.

Кстати, о Буми! Пора бы уже и к нему выдвигаться, тем более что в гавани все интересное все равно уже закончилось. Кроме шагохода никто больше с корабля не сошел и никто на корабль не поднялся, поэтому сходни очень быстро затянули обратно на борт, трубы корабля выдохнули облака черного дыма, и стальной левиафан отвалил от причала, неторопливо набирая ход.

Я проводил его взглядом, выкинул окончательно превратившийся в бумажную кашу стаканчик в ближайшую урну, развернулся и направился в сторону мастерской Буми.

Путь до рабочего района занял у меня почти полчаса. Я даже подумал поймать какое-нибудь местное такси, тем более, что их тут было целых два вида. Первый — повозки-двуколки, в которые были запряжены одинаково усталые лошадки. Второй — рикши, которые тоже делились на два типа. Первый — классические, бегающие на своих двоих, вторые — на велосипедах. И что интересно, транспорт вторых не был велосипедом, соединенным с повозкой, или вернее наоборот — как раз именно им он и был! Тут решили не заморачиваться конструированием трехколесных тарантасов, а просто присобачивали все ту же двуколку к велосипеду, как прицеп! Удобно, черт возьми! Хочешь работаешь и возишь людей, а хочешь — отцепляй повозку и катайся себе на велосипеде в свое удовольствие! Сказка!

В итоге никакое такси я так и не взял — решил, что раз у меня на прогулки целый день, то буду гулять. Буду изучать город — мало ли когда и для чего пригодится.

Я прошел через еще один жилой райончик, точно такой же, как самый первый, через который я вошел — даже дети, по-моему, те же на дороге играли! Потом настал через торгового района, бесконечного рынка, в котором я чуть не заблудился, так много палаток, ларьков, и проходов между ними там было.

И наконец я оказался в рабочем районе. Я узнал его еще издалека — по запаху. Он был точно таким же, каким был вечером… Даже, пожалуй, еще сильнее. Вечером-то мастерские уже потихоньку к закрытию готовятся, снижают темпы производства, а сейчас работа в самом разгаре!

Редкие прохожие на улице косились на меня и на мою форму, перешептывались за моей спиной, словно я — какой-то диковинный зверь в зоопарке… Хотя с их точки зрения я и был диковинным зверем — вряд ли курсанты Академии часто посещают этот район. Уж скорее гудят в кабаках и тавернах где-то поближе к центру, прогуливая там свои стипендии. До простых черных работяг им дела нет.

Я же не с первого раза, но все же нашел мастерскую Буми, и окунулся в уже ставший привычным хаос безумного гения. Прошел через ряды изобретений, одно другого страннее, и увидел хозяина.

Буми снова торчал возле все того же верстака, у которого я его видел в самый первый раз. В этот раз он сидел перед ним на низкой табуретке, положив согнутую с локте руку на столешницу, а голову — на руку. Другой рукой, вытянутым указательным пальцем, он водил по столу, будто рисовал что-то в пыли, и тихим, очень нудным голосом, что-то гундел.

Я подошел поближе, прислушался, и разобрал наконец его слова:

— Ну ответь мне… Ну ответь… Ну я же знаю, что ты можешь ответить… Отве-е-еть…

Я перевел взгляд на все ту же груду запчастей, которую Буми пытался накормить в день моего первого появления, и покачал головой — все же он псих. Гений, но псих.

— А с кем ты разговариваешь? — негромко, чтобы не спугнуть Буми, спросил я.

— С марином. — вздохнул тот, не меняя положения ни на миллиметр. — Только он не хочет со мной говорить…

— А-а-а… — понимающие протянул я. — А как ты думаешь, почему он не хочет с тобой говорить?

— Не знаю… — вздохнул Буми. — Может, я что-то сделал не так? Провинился в чем-то? Обидел его?

— Думаешь, марин умеет обижаться? — такие же проникновенным тоном поинтересовался я.

— Конечно, умеет! — Буми даже приподнялся и повернулся ко мне, глядя со странной смесью осуждения и обиды. — Он же живой!