Левиафан

Глава 21

Адмирал прошел чуть дальше в спальню, и все курсанты проводили его внимательными взглядами. В воздухе прямо висело напряжение, и все понимали — сейчас произойдет что-то важное. Возможно, даже самое важное за весь учебный год, хоть он и только-только начался. Потому что еще ни разу никто не видел адмирала таким хмурым, как сейчас.

— Сразу определимся кое с чем. — начал адмирал, выйдя на середину спальни. — Я не только преподаватель в Академии, я еще и боевой офицер. Командующий всем, флотом Морской Стражи, на минуточку. И, как боевой офицер, я не могу позволить себе лгать, это просто недостойно моего звания. Поэтому и вам лгать тоже не буду. Может, я был согласен какое-то время просто не рассказывать вам правду, под давлением большинства из совета, в надежде на то, что все образуется, но теперь стало очевидно — не образуется. И скрывать правду и дальше, лично по моему мнению, стало равносильно лжи. И с этим мириться я уже не могу. Хотя в совете еще остались те, кто считает, что вам правду знать не нужно, я с ними не согласен, и пришел сюда, чтобы сказать прямо — настали тяжелые времена.

Он обвел всех долгим внимательным взглядом, но никто не спешил его перебивать, поэтому через несколько секунд он продолжил:

— Вы наверняка заметили, что курсантов становится все меньше. Это невозможно не заметить, особенно, в столовой, когда столы полупустые. И вы наверняка обратили внимание на то, что это не касается вашего курса, первого. У вас все на месте, и все живы и здоровы. И наверняка многие из вас задавались вопросом, почему так. Что отличает курсантов первого курса от курсантов всех остальных курсов, что с ними ничего не происходит?

Адмирал сделал паузу, выжидательно глядя на нас, будто ожидал, что кто-то уже нашел ответ на этот вопрос, и Агатов его не разочаровал.

— Выходы в море. — моментально ответил он, глядя в глаза генералу. — Курсанты второго и последующих лет обучения выходят в море для практики. Курсанты первого года лишены этой возможности и обучаются только теории. Впрочем, есть еще одно отличие — курсанты первого курса не имеют увольнительных и не выходят в город, но вряд ли это становится определяющим фактором, ведь в этом году один первокурсник, получивший увольнительную, имеется, и с ним ничего не случилось. Выборка слишком мала для того, чтобы делать какие-то выводы, но…

— Спасибо, достаточно, курсант. — адмирал кивнул. — Тем более что главную причину вы уже назвали. Увольнительные в город здесь действительно ни при чем, а вот тренировочные выходы в море — совсем другое дело. Действительно, начиная уже со второго года обучения наши курсанты начинают выходить в море в составе действующих экипажей Морской Стражи, чтобы на практике реализовать полученные в стенах Академии знания. Они знакомятся с устройством кораблей и принципами их работы и управления ими, они обучаются стрелять из корабельных орудий, бороться за живучесть судна в критических ситуациях, и так далее — чем старше курсант, чем дольше он учится в Академии, тем больше его вовлеченность в жизнь экипажа. Второй курс начинает с простой работы, не требующей никаких особых навыков — мелкий ремонт, уборка, помощь на камбузе… В общем, все то, что на обычном флоте выполняют простые матросы или даже юнги. В то же время курсанты пятого года обучения, уже прошедшие всю подготовку, и умеющие применять свои знания на практике, составляют до половины реального действующего экипажа корабля на боевом выходе, и зачастую после выпуска остаются на этом же корабле служить.

— И как это связано с исчезновением учащихся? — капризно и нетерпеливо перебил адмирала Довлатов.

— Непосредственно, курсант, непосредственно. — адмирал спокойно посмотрел на него. — В данный момент образовалась резкая нехватка курсантов, способных выходить в море, а судовые роли на них уже расписаны…

— Это как? — не понял кто-то из простолюдинов.

— Это означает, что они уже внесены в штат корабля. — пояснил адмирал. — И, если бы это был единичный случай, как уже бывало не раз, замену выбывшему из строя подыскали бы в кратчайшие сроки… Но не в таких масштабах, как это происходит сейчас. Говоря откровенно, никто не был готов к тому, что сейчас происходит в Академии, поэтому нам приходится… принимать быстрые решения. Не лучшие, нет, но хотя бы быстрые. Поэтому я сейчас пришел к вас только с одной целью — объявить, что некоторые из вас были выбраны для того, чтобы заменить выбывших из строя второкурсников в ближайшем учебном рейде в море.

Первокурсники, ошарашенные такими новостями, моментально загудели как тугой бриз в натянутых парусах. И было от чего — новость-то, прямо скажем, закачаешься! Перепрыгнуть через целый курс уже через две недели после начала обучения — это не просто достижение, это… что-то немыслимое, что-то такое, о чем даже помечтать никто из нас не мог!

Да что там — многие из нас, включая меня, до этого момента даже не знали, что вообще есть такая вещь, как морские выходы для отрабатывания полученных знаний! С одной стороны, конечно, их наличие логично и закономерно, ведь где-то как-то же курсантам это надо делать, а демонстрационный зал с моделями кораблей обеспечить всего этого не мог, по крайней мере, в полной мере…

Но с другой стороны, для нас сейчас второй курс казался чем-то таким же далеким, как родная земля — моряку, покидающему ее ради путешествия на другой конец света. Многим первокурсникам даже мысль о достижении самого высокого уровня «Пехоты» уже казалась чем-то невероятным и далеким, требующим немыслимых умственных и физических усилий, а уж о второй курсе и тем более о выходах в море и говорить нечего! Это вообще казалось какой-то то ли сказкой, то ли легендой!

И теперь слова адмирала, конечно, наделали шороху… С одной стороны поверить в сказанное адмиралом было невозможно… С другой стороны — не поверить целому адмиралу это уже кощунство, если не сказать больше — измена!

Только вот был во всем этом один момент, который никто кроме меня, кажется, и не заметил. Один такой ма-а-аленький, но очень важный момент, который неплохо было бы прояснить перед всем этим.

Я поймал слегка обеспокоенный взгляд Аристарха, и спокойный, но явно не лишенный интереса — Агатова, — и понял, что нет, я не один такой. Не один такой, у кого возникли вопросы к адмиралу — вопросы, которые обязательно надо задать.

Но, прежде чем я открыл рот, адмирал заговорил снова:

— Конечно же, это предложение не для всех, оно и не может быть для всех. Приглашения будут выданы только тем, кто лучше всех показал себя на протяжении этого недолгого обучения, и, конечно же, их выходы в море не будут постоянными. Один, возможно, два — пока мы не утвердим новые полноценные экипажи для кораблей, а потом они вернутся к обучению наравне со всеми, ведь все происходящее — еще не повод забывать о программе обучения. Ну и, конечно же, все, кто останется в Академии, будут продолжать свое обучение по утвержденной программе.

Договорив, адмирал сурово нахмурился и обвел всех взглядом, явно давая понять, что он обо всем этом думает. А думал он обо всем этом явно что-то нехорошее, правда, не вполне понимаю, почему именно. Насколько я знаю адмирала, а я его успел узнать весьма неплохо, он относится к тем людям, что предпочитают действия любым словам, и, будь его воля, он бы всех курсантов с кораблей на берег вообще не высаживал бы, ни на минуту. Как поднялись в первый день обучения на борт, так и сошли через пять лет уже готовыми к дальнейшей службе… Ну или не сошли, если решили остаться на этом же корабле работать. Сон, еда, и уж тем более обучение — все на кораблях, чтобы сразу применять полученные знания на практике. Вот какой была точка зрения адмирала по этому вопросу — практика как можно скорее, и как можно больше, слабые отсеются сами.

Не удивлюсь, если довольно спартанские условия проживания (да и обучения тоже, чего греха таить) в Академии — во многом, заслуга именно адмирала и его соратников. В их число однозначно входит Стуков, и, скорее всего, Морена Радин, ну и, конечно же, кто-то еще, насчет кого у меня пока что нет уверенности. Эти люди тоже считают, что настоящие курсанты Морской Стражи могут быть воспитаны только в условиях, максимально приближенных к боевым, и в этом они — полная противоположность другому «крылу», под предводительством полагаю что лорда Крукса. Дай волю этим типам и они бы наоборот превратили Академию в комфортабельный пансионат для аристократов с преферансом и профурсетками, а места в нем продавали бы за крупные суммы и только «своим».

Вот в балансе между этими двумя силами Академия и существует. Однако сейчас, судя по всему, произошло что-то, что этот баланс или уже нарушило, или очень близко к тому, чтобы нарушить.

— Простите, дор фон Дракен. — Аристарх поднял руку. — Но у меня есть вопрос. А что, собственное, произошло с теми курсантами, которые должны были войти в экипажи кораблей? Куда они делись?

Адмирал перевел взгляд на Аристарха и долго смотрел на него, будто ожидал, что тот сейчас смутится и заберет свои слова назад. Волков и правда смутился, но молчал — ответ его явно волновал больше, чем перспектива попасть в немилость адмирала.

— Что ж. — наконец вздохнул тот. — Я надеялся, что этот вопрос не всплывет, но глупо было бы ожидать, что судьба будет ко мне благосклонна… Как я уже сказал — я боевой офицер, и не терплю лжи, а значит, и вам лгать не буду. Дело в том, что все они… Все они заразились «ржавой лихорадкой».

Договорив, адмирал сделал длинную паузу, чтобы дать курсантам время вдоволь наговориться.

А те снова загудели, да уже не как бриз, а как самый настоящий штормовой фронт, который не просто надувает паруса, а рвет их в клочья, грозя перевернуть корабль ко всем морским дьяволам!

Я же остался спокоен — чего-то такого я и ожидал, собственно. Ну какая еще причина может быть у одновременного исчезновения сразу такого количества курсантов? Явно что-то со здоровьем! Ну не на опыты же их пустили, в самом деле!

— Как ржавка⁈ — ахнул кто-то из задних рядов. — Как это возможно⁈

— Неочевидно, скажу честно. — адмирал покачал головой. — Случаи заражения, конечно, и раньше бывали, и среди курсантов тоже, но это всегда носило единичный характер, и никогда не было таким массовым явлением. Вместе с ними, конечно же, заразились и многие из экипажей кораблей, на которых курсанты проходили практику, поэтому сейчас и возникла такая ситуация, когда нам не хватает личного состава.

— Какого личного состава⁈ — со страхом в голосе спросил Довлатов. — Вы вообще понимаете, что происходит⁈ «Ржавка» в рядах курсантов, вы в своем уме⁈ Да мои родители всю ваше Академию по кирпичику разберут, если со мной тут что-то случится! Особенно, если речь касается «ржавки»!

— Ваши родители, курсант, были предупреждены о случившемся. — адмирал холодно посмотрел на него. — Как и родители абсолютно всех других курсантов. Никто из них, за исключением двух семей, не принял решения забрать ребенка из Академии. Все оставили это решение на самих курсантов, а некоторые даже прямо заявили, что их ребенок должен учиться дальше, что бы ни случилось. Врать не буду — среди них были и те, кто наложил запрет на выход ребенка в море, но таких, кто захотел бы забрать его с концами…

Адмирал покачал головой.

Вот так, аристократишки. Каждый из вас уверен, что он — золотой ребенок, мамина булочка и папин пирожочек, которого в попу целуют и все выходки прощают… А тут прямо по морде хлещет жестокая реальность — на самом деле, почти все вы — лишь инструмент родителей в достижении каких-то их собственных целей. Просто очередной способ гордиться — мой ребенок состоит в Морской Страже!

— Как это? — пролепетал Довлатов моментально упавшим голосом. — Мой отец… Отказался меня забрать⁈

— В том числе. — адмирал кивнул. — Даже больше — он был одним из тех, кто сказал, что его ребенок должен остаться учиться в любом случае. Особенно когда его уверили в том, что все топливо, с которым имели дело заразившиеся курсанты, заменили на новое, а все наши учащиеся начали получать недавно разработанные защитные препараты против «ржавой лихорадки».

Вот и еще один гвоздь в крышку гроба самомнения голубокровых детишек. По мнению далеких родителей, здесь, в Академии, чаду ничего и не грозит. Не пускай его в море, то есть, к топливу — и вероятность заразиться равна практически нулю, ведь от человека к человеку «ржавка» не передается, а инновационные препараты и вовсе делают защиту стопроцентной.

— Но ведь препараты против «ржавой лихорадки» только-только изобрели. — спокойным голосом вмешался Агатов. — Я читал, что их безвредность уже доказана, но и степень полезности пока что под вопросом.

— Так и есть. — снова не стал спорить адмирал. — Но это лучше, чем ничего. Я же говорю — мы находимся в ситуации, в которой надо действовать быстро. И надеяться на то, что эти решения дадут нам время, чтобы понять, как действовать правильно.

— Что-то не припомню никаких препаратов… — недоверчиво протянул Крис.

— Потому что вы их получаете с едой. — чуть улыбнулся адмирал. — И да, это тоже было обговорено с вашими родителями, никто из них не был против.

— А с нами вы это обговорить не собирались⁈ — сорвался на визг Довлатов.

— Так ведь именно для этого я сюда сейчас и пришел. — спокойно ответил ему адмирал. — Для того, чтобы спросить вас. Некоторых из вас, говоря точнее. И сейчас я зачитаю список тех, кто, по нашему мнению, готов к первому выходу в море. — продолжил адмирал. — Заставлять никого, разумеется, никто не будет, это ваше собственное решение. Однако если вы решите, то через два дня впервые выйдете в море на настоящем боевом корабле под моим личным руководством.

Курсанты снова зашушукались — перспектива побывать на корабле адмирала, да еще под его личным руководством, явно многим пришлась по душе.

— Это будет небольшой патруль, — продолжал адмирал, — Всего лишь три дня на корабле, после чего мы вернемся в порт и вы продолжите свое обучение. На протяжении всего плавания вы, само собой, будете продолжать получать препараты против «ржавой лихорадки», но… Как я уже сказал — силой никого не загоняем. У вас будет день на размышления, и, если вы все же решите, что это слишком опасно — мы просто возьмем следующего из списка, кто согласен. А теперь — к списку.

И адмирал принялся зачитывать фамилии. Всего их набралось с десяток, и Агатов, Волков и Кросс в этом списке присутствовали, как и еще несколько других фамилий, которые я слышал лишь раз или два. Зато Довлатов и его прихвостни — нет, ну да оно и не странно. Когда вместо того чтобы учиться и на деле доказывать, что чего-то стоишь, ты занят в основном демонстрацией того, что ты и так круче целого десятка вареных яиц, результат предсказуем.

— И наконец… — адмирал перевел взгляд на меня. — Курсант Дракс. На этом список окончен. Ваших решений я буду ждать сутки, до завтрашнего отбоя. Можете передать их через капитана Стукова или напрямую мне.

— А сразу сказать можно? — ухмыльнулся я.

— Нужно! — адмирал повторил мою усмешку. — Как я понимаю, ты согласен?

— Отправиться в море после всего лишь двух недель обучения? — риторически спросил я. — На корабль к неизвестной команде, которая хрен знает как себя повезет и хрен знает как примет нас? К топливу, которое, вероятно, заразно и с неизвестной вероятностью заразит и меня тоже даже несмотря на какие-то препараты? С шансом встретиться с пиратами или тем более — левиафаном, который до сих пор не пойман?

Адмирал на мгновение задумался, а потом кивнул:

— Да, вроде все верно. Так ты в деле?

— Само собой!