Левиафан

Глава 9

Последним занятием в сегодняшнем расписании снова было фехтование. Судя по всему, стрельба и фехтование вообще должны были стать основой нашего обучения, что, в общем-то понятно — мы же все пока что представляем из себя лишь личинки пехотинцев, и ничего кроме. А пехотинцам, пусть даже морским, в первую очередь нужны стрельба и фехтование. Все логично. Никаких откровений.

Морена Радин, такая же спокойная, как и в первый раз, сегодня учила защите. Сначала она показала несколько движений, призванных защитить от самых простых и предсказуемых атак, и мы принялись их повторять. Сама преподавательница в этот момент ходила между рядами курсантов, поправляя тех, кто делал что-то не так. Таких было мало, поэтому буквально через пять минут, когда она убедилась, что все запомнили, что нужно делать, она велела:

— А теперь делимся на пары! Быстро, быстро, не спим на ходу!

Мне в пару достался Аристарх. Судя по тому, как он держал палаш — как кочергу, откровенно говоря, — если бы спарринг я проводил против него, а не против Кросса, то победить было бы намного проще.

Но в этот раз никакого спарринга и не было. Мы просто отрабатывали защитные приемы, поочередно имитируя атаку на напарника, ожидая, когда он заблокируется, а потом меняясь местами.

В общем-то, ничего сложного в этом не было, поэтому уже через пятнадцать минут абсолютно все курсанты начали бодро махать тренировочными палашами, словно палочками из вспененного полимера, с которыми детишки учатся плавать в бассейнах. Некоторые даже начали ускоряться, наращивая темп, а парочка простолюдинов настолько вошла в азарт, что даже начали шутливо переругиваться между собой, словно это был настоящий бой, и каждый пытался колкой фразой вывести противника из себя.

— Твоя мать такая жирная, что если ее поднять в воздух, она сойдет за дирижабль!

— А твоя мать такая жирная, что если ее бросить в воду, то сойдет за левиафана!

— А твоя… А твоя!

Что интересно — Морена не обращала внимания на эту дуэль, не только учебную, но и словесную, а вот окружающие курсанты — еще как. Некоторые аж остановились, заслушавшись витиеватыми высказываниями, которыми дуэлянты покрывали друг друга, и опустили свои тренировочные палаши.

— … как свинья! — закончил один из них явно не самый удачный словесный выпад, а второй на это лишь засмеялся.

Зато вот Аристарх, услышав знакомое слово, внезапно замер и резко повернул голову в сторону говорившего, как будто разговаривали с ним!

И это в тот момент, когда я как раз имитировал атаку, надеясь на то, что он защитится!

Тренировочный палаш, даром что резиновый (или из чего он там), все равно был достаточно тяжелым, поэтому, когда он попал Аристарху по пальцам, вместо того, чтобы прилететь в защиту, этого хватило. Аристократ громко ойкнул, выпуская рукоять, и хватаясь за руку. Средний палец торчал под неестественным углом, и с минуты на минуту на парня должна была накатить волна боли.

Даже скорее с секунды на секунду.

— Стой! — предостерег я Аристарха, который уже бездумно тянулся к пальцу, явно надеясь поправить его собственными силами. — Не трогай! Хуже сделаешь!

Аристарх все равно продолжал тянуться — он, кажется, даже не услышал меня. Тогда пришлось свободной рукой шлепнуть его по ладони, и только после этого в глазах парня проклюнулось что-то похожее на здравомыслие.

— А-а-а… — заявил он, глядя на меня медленно расширяющимися глазами. — А-а-а… А-а-а!

Вот, похоже, накатило наконец. И, судя по тому, как именно накатило, судя по тому, под каким углом торчал палец — это не вывих. Это не то, что я мог бы поправить прямо сейчас, одним коротким движением. Это больше похоже на перелом.

Получено 1 очко опыта в специализации «Пехота»

Вот спасибо, система, вот удружила! Самое то место и время, чтобы делать такие заявления, мать твою так!

— А-а-а! — продолжал вопить Аристарх, глядя на палец, торчащий поперек всех остальных. — А-а-а, сука, как больно!

Ого, да аристократы, оказывается, умеют сквернословить!

Хотя о чем я, тот же Вилкрист это направо и налево делает…

Он снова потянулся к пальцу, и мне пришлось снова хлопнуть его по руке, чтобы он не сделал себе хуже. Все вокруг замерли, глядя на нас, в глазах у всех читался испуг — особенно у тех двоих, что поносили друг друга по матери.

Однако только Морена осталась спокойна. Быстрым размашистым шагом она подошла к нам, взяла руку Аристарха и поднесла к своему носу, внимательно осматривая.

— Ничего страшного, курсант. — спустя секунду произнесла она. — Эта травма будет вылечена за день. Пройдите в медпункт, вам там окажут помощь.

— А-а-а!.. — продолжал тянуть Аристарх, глядя на Морену дикими глазами. — Куда-а-а?

— В медпункт, курсант! — Морена сжала челюсти так, что скулы заострились. — Вы не знаете, что такое медпункт?

— Я не зна-а-аю, где-е-е… — протянул Аристарх, глядя на нее как побитая собака.

Кажется, первый приступ боли начал его потихоньку отпускать, и он с облегчением для себя понял, что все не так плохо, как казалось изначально. По крайней мере, он не умрет здесь и сейчас.

— Как не знаете? — Морена на мгновение сбросила с лица маску невозмутимости. — Проклятье…

— Разрешите отвести курсанта в медпункт. — произнес я. — Я знаю, где он находится.

Еще бы я не знал — я еще в первый день заприметил эту дверь с яркой красной табличкой «Медпункт», прямо созданной для того, чтобы ее было заметно даже в темноте, даже издалека. Но тогда эта дверь была закрыта, как и многие другие двери, да тот же арсенал! Мало ли какие там медикаменты лежат, в этом медпункте, не исключено, что и такие, от которых особенно ушлые курсанты вполне могут и заторчать!

Морена посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнуло сомнение. Но сразу после этого она перевела взгляд на остальных курсантов, которые тихо перешептывались, ожидая дальнейшего развития событий, и, помедлив секунду, кивнула:

— Идите. Отведите курсанта Волкова в медпункт. Остальные — продолжать занятие!

Я поймал задумчивые взгляды близнецов Агатовых, которые, конечно же, стояли в паре друг с другом, и потянул за рукав Аристарха:

— Идем. Починим твой палец.

Волков к тому моменту уже перестал вопить, и только лишь тихо постанывал от боли, чем заслужил в моих глазах пару дополнительных очков. Готов биться об заклад, что он в жизни себе ничего не ломал, и, если это так, то он вполне неплохо держится. Не воет белугой, а старается держать свои эмоции в узде.

Вместе с Аристархом мы вошли в здание Академии (фехтование снова проходило на открытом воздухе — во внутреннем дворе), прошли через холл, свернули возле столовой, потом еще два раза, и наконец оказались перед дверью с надписью «Медпункт».

Я поднял руку, и постучал в дверь костяшками правой руки. Ожидал, что сейчас оттуда, как из-за двери поликлиники, раздастся что-то из серии «Да-да, заходите!» или на худой конец «Занято!», но не произошло ни того, ни другого. Дверь просто щелкнула, словно кто-то с той стороны повернул замок, и слегка отошла от косяка.

Ну что это, если не приглашение войти?

Я посмотрел на Аристарха, и кивнул на дверь — иди, мол, только тебя и ждут. Он посмотрел на меня со странной смесью страха и мрачной решимости в глазах, печально вздохнул, и вошел в медпункт.

Дверь за ним медленно закрылась и щелкнула. Громко и угрожающе, будто крышка гроба, отсекающая свежий воздух и солнечный свет.

Я постоял несколько секунд возле двери, прислушиваясь к звукам, но ничего так и не услышал — видимо, дверь была хорошо звукоизолирована. Может, даже с использованием марина, чем черт не шутит. Теория подтверждалась еще и тем, что я совсем недавно узнал две интересных вещи — во-первых, аристократические детишки вполне не прочь побаловаться сомнительными веществами, а во-вторых, в одной из веток прокачки есть навык, позволяющий проходить сквозь твердые предметы. При таких вводных глупо было бы надеяться, что простая дверь остановит желающих заторчать, так что лично я совершенно не удивлюсь, если окажется, что дверь действительно содержит в себе марин, и благодаря этому способна противостоять умникам с навыками «Тактики». Что еще, если не марин, в конце концов?

Так и не дождавшись никаких звуков, я посмотрел на часы — до конца занятия оставалось всего лишь двадцать минут. Даже возвращаться нет смысла, тем более, что напарника у меня все равно не осталось. Вместо этого есть смысл спуститься в подвал и посмотреть те самые комнаты для тренировок, чтобы понять, насколько вообще они будут актуальны. А заодно, возможно, и потренироваться эти самые двадцать минут, чтобы время зря не терять!

На том и порешав, я немного покопался в памяти, восстанавливая маршрут, продиктованный Стуковым, и отправился в путь. Идти пришлось недолго — буквально через пять минут я уже спускался по каменной лестнице, живо напоминающей тоннель, по которому я всего несколько часов назад пробирался, не зная, куда он меня выведет. Тут точно так же тускло светили лампочки, и приходилось смотреть в оба, чтобы не переломать себе ноги о крутые ступеньки, и не покатиться вниз как куль с мукой.

По-моему, тренировочные комнаты залегали даже глубже, чем на минус первом этаже — такое ощущение у меня сложилось, когда лестница наконец закончилась. Я оказался в каменном коридоре, таком коротком, что даже при здешнем скудном освещении мог видеть, что он заканчивается сплошной стеной. В стенах коридора тянулся ряд дверей, по десять с каждой стороны, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно это и есть тренировочные комнаты.

Возле лестницы, между комнатами и мной, стоял большой деревянный стол, забаррикадированный стопками каких-то бумаг. Их было так много, что настольная лампа, льющая на столешницу теплый желтый свет, совершенно терялась на их фоне. Казалось, что хозяин всего этого добра пытался построить себе из этих бумаг укромную нору, в которую можно было бы сунуть голову и вздремнуть пару часиков, пока никто не видит.

Но, когда я обошел стол с другой стороны, оказалось, что никто там не дремлет. Там вообще никого не было, лишь только одинокий, чуть криво стоящий деревянный стул со спинкой в виде переплетенных лоз.

Вот и понимай как хочешь. То ли хозяин только что куда-то отошел, то ли вообще еще не приходил на свое рабочее место… Хотя это вряд ли — лампа-то горит!

— Э-э-эй! — без особой надежды на успех протянул я, но мне, конечно же, никто не ответил.

Ну, раз гора не идет…

Я подошел к ближайшей тренировочной комнате, и потянул за ручку двери, ожидая, что она окажется закрыта.

Однако нет — дверь подалась и легко, без шума и скрипа, открылась!

И передо мной предстала тренировочная комната.

Когда я смотрел на эти двери снаружи, я удивлялся про себя — что там за комнаты такие, шириной три метра? Ведь именно столько отделяло одну дверь от другой при взгляде снаружи!

Но оказалось, что три метра это только где надо — три метра. А внутри это очень даже большие помещения, размером никак не меньше, чем десять на десять! Да еще и потолки — те же самые десять, теперь понятно, почему эти помещения так заглублены!

Не знаю, что за магия, или, вернее, мариновая технология тут применена, но она пришлась как нельзя кстати. Благодаря ей архитекторам удалось огромные помещения, которые заняли бы четверть Академии, компактно разместись рядом друг с другом. Не знаю, какого размера они фактически, возможности обмерить их по внешним ребрам у меня нет, но, судя по всему, небольшие. Потому что, если я все правильно рассчитал, то буквально в семи метрах отсюда должен уже проходить подземный тоннель, ведущий из кухни в город, а они друг с другом явно не пересекаются.

Убранство тренировочной комнаты было под стать ее названию. На стенах, на вбитых прямо в камень кронштейнах, висело разнообразное огнестрельное оружие — от уже известной мне стандартной винтовки Морской Стражи и заканчивая какими-то диковинными револьверами, похожими на смесь бульдога с носорогом. Всего стволов тут насчитывалось двадцать пять единиц, но все они наверняка были не настоящими, а макетами — Стуков так и говорил. Напротив двери стоял манекен, у которого на груди и на спине отчетливо чернели круги мишеней — для отработки прицеливания и холостого спуска, надо понимать, — а возле единственной не увешанной оружием стены располагался стол с тисками, губки которых были обернуты мягкой тканью. Так же на столе лежала аккуратно сложенная белая материя, а из специальных гнезд, просверленных прямо в столешнице, торчали принадлежности для чистки, сразу непрозрачно намекая, для чего все это задумывалось и предназначалось.

В общем, я попал в комнату для тренировок с огнестрельным оружием. Комнату, которая одним только своим видом сразу давала понять, как именно ею надо пользоваться. Берешь пушку, начинаешь холостить, или собирать-разбирать ее, добиваясь полного автоматизма. Может, даже можно взять у смотрящего за всем этим делом специальные патроны, имитирующие задержки в стрельбе, и отрабатывать их устранение.

А если таких патронов у них нет, то их надо придумать. Вот и еще одна идея появилась в голове — не зря зашел!

— Эй. — внезапно раздалось сзади недовольным голосом, и я обернулся.

За моей спиной стояла насупившаяся девушка. Даже скорее молодая женщина — лет двадцать пять на вид. Одета в простое черное платье с белым воротничком, в руках — большая, на пол-литра, никак не меньше, чашка с крепким, черным, судя по запаху, чаем. Длинные темные волосы заплетены в две косички, а глаза смотрят из-под круглых очков с такими толстыми линзами, что сравнение с ними один из спорщиков-дуэлянтов, благодаря которым я тут оказался, вполне мог бы использовать как словесное оружие!

— Уже и за чаем нельзя отойти… — пробурчала девушка, а потом рассмотрела меня, и ее брови удивленно поползли вверх. — Курсант? Что вы здесь делаете, курсант? Почему не на занятии?

— Форс-мажор. — коротко изрек я. — Прошу прощения за вторжения, дорса…

— Мила. — на автомате представилась девушка, и тут же поправилась. — В смысле, Латина. Мила Латина. В смысле, дорса Латина!

Она густо покраснела от собственной неуверенности, а я мысленно улыбнулся — теперь я точно был уверен, что в тренировочных комнатах висят сплошные макеты. Никто бы не доверил реальный огнестрел под ответственность такой личности.

— Тренировочные комнаты еще не работают! — заявила Латина, не поднимая взгляд от пола. — Приходите после ужина, курсант!

— Обязательно. — пообещал я. — Еще раз простите за вторжение.

— Прощаю. — тихо произнесла девушка, даже скорее прошептала, но гулкий каменный коридор позволил мне разобрать, или вернее, додумать сказанное.

Я еще раз улыбнулся, на сей раз уже в открытую, и пошел обратно к лестнице.

После ужина так после ужина. Я никуда не тороплюсь. Мне еще надо обдумать, как попасть на кухню еще раз, чтобы выбраться в город и забрать свой заказ у Буми.

Я настолько был поглощен этими мыслями, что едва ли обратил внимание на то, что подавали на ужин — кажется, гречка с тушенкой, ну или что-то очень похожее, и сладкий горячий чай. Я не особенно наслаждался вкусом, я прорабатывал один за другим варианты скрытого проникновения на кухню и каждый раз отбрасывал как нерабочие. Если я не раздобуду ключ от кухни, то и внутрь не проникну тоже, а как его раздобыть — тот еще вопрос. Не Валентину же поджидать, в конце концов, в темном углу Академии с камнем, вложенным в старый носок? Не буду я таким заниматься!

Все так же погруженный в раздумья, я взял свою тарелку и на автомате понес ее к столу, где предполагалось оставлять грязную посуду. Он стоял вплотную к окошку кухни, и подчиненные Валентины просто забирали тарелки через это окошко, отправляя их куда-то на мойку.

Я поел одни из первых, поэтому на столе почти ничего не было — так, пара тарелок. И повара, или, вернее, поварята, поскольку они были едва ли старше меня — лет, может, двадцать, не торопились ее собирать. Вместо этого они сидели на перевернутых кастрюлях и уныло чистили картошку — брали ее из огромного серого мешка, стоящего рядом, срезали кожуру короткими ножиками, и бросали клубни в еще одну кастрюлю, огромную, с меня размером.

— Неужели у нас сегодня нет никакого проштрафившегося? — вздохнул один из поварят как раз когда я поставил тарелку на стол. — Вчера так замечательно было, когда этот аристократишка нам начистил целый чан картошки!

— Сегодня нет. — в тон ему ответил второй. — Видимо, больше умников, которые стали бы хамить вышестоящим, не нашлось!

— Какие умные в этом году все… — разочарованно протянул первый, смерил взгляд чан, потом — мешок, и грустно вздохнул.

А я отошел от стола и не сдержал довольной улыбки.

Кажется, они только что решили мою проблему. За меня.