Левиафан

Глава 26

Когда я читал в газете про левиафана, я представлял себе его именно так. Огромное хтоническое чудовище, напоминающее смесь плезиозавра и дельфина, вынырнуло из воды, практически встав на хвост, и вздымая вокруг себя кубометры воды в миллионах брызг! Гигантская пасть, размером в треть всего тела, разверзлась, демонстрируя всем окружающим огромные, в локоть длиной, пожелтевшие зубы и язык размером с колесо грузовика, плавники, покрытые матово-голубый чешуей раскинулись в стороны, будто чудище пыталось обнять корабль, и из глотки монстра вырвался громогласный рёв.

Он легко перекрыл даже усиленные артефактом приказы адмирала — вот насколько левиафан был громким.

А в том, что это именно левиафан, я даже не сомневался — кто еще может быть таким огромным, жутким и громким? Скорее всего это тот самый левиафан, о котором я читал в газете, которого уже давненько заметили в окрестностях Вентры, но которого так никто и не выследил. И вот он решил выследиться сам. Проплывал неподалеку, среагировал на нашу перестрелку с пиратами и решил поинтересоваться, нельзя ли тут полакомиться чем-нибудь интересным…

А полакомиться тут было чем, еще как было! Мало того, что за бортом плавало немало тел пиратов, так еще и на обоих кораблях ходили целые стада вкусных двуногих!

— Тревога! — раскатился по кораблю голос адмирала. — Левиафан прямо по курсу! Главные калибры, заряжай фугасные! Наводчики, шевелитесь! Всем остальным — немедленно укрыться!

И в ту же секунду левиафан показал, почему именно все остальные должны укрыться. Замерев в верхней точке своего прыжка, практически стоя на хвосте, он опустил голову, смерил корабли долгим взглядом, и, видимо, решил, что «Александра» представляет более серьезную угрозу. Повернулся, взглянул практически нам в глаза, матово-голубая чешуя на животе пошла волной, как будто из глубины чудища что-то поднималось…

А потом левиафан резко опустил голову, и в мостик ударила тугая струя водяного пара!

Стекла моментально заволокло туманом, температура на мостике сразу же подскочила на добрый десяток градусов. Где-то снаружи послышались вопли боли — видимо, не все успели укрыться.

— Канониры… кха! — надрывался адмирал, кашляя от влажного горячего воздуха. — Почему орудия до сих пор не готовы⁈ Он же нас так сварит к морским ведьмам! Гонзо! Быстро выяснить по раненым! Адриан! Закрой «Александрой» рыбаков, чтобы эта тварь хотя бы на них не напала!

— Да, ваше адмиралтейшество! — гаркнул рулевой, дергая рукоять машинного телеграфа на отметку «полный вперед» и одновременно свободной рукой крутя штурвал.

Но левиафан не захотел ждать, когда мы закроем от него рыбаков и тем более — когда нацелимся пушками главного калибра. Выпустив струю пара, он резко пошел вниз, завалившись чуть набок, и, подняв еще одну тонну брызг, канул в морскую пучину, будто его и вовсе не было.

— Не расслабляться! — велел адмирал, стреляя глазами по сторонам. — Он еще не ушел, вот увидите!

И, к сожалению, он оказался прав.

По левому борту раздались предупредительные крики, и я резко повернул туда голову. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как под бортами «Дружка» вода вскипает, будто под кораблем включился гигантский кипятильник…

А потом судно взлетело на воздух, словно от взрыва морской мины, одновременно с этим разваливаясь на две половины! В облаке брызг и обломков мелькнул гигантский силуэт, снова раздался громоподобный вой левиафана, и чудовище, выгнувшись дугой, снова ушло под воду!

— «Дружок» тонет! — раздалось от одного из офицеров, дежурящих на мостике. — «Дружок» тонет!

— Адриан, стоп машина! — мгновенно скомандовал адмирал. — А не то мы выживших сейчас винтами перемелем!

Вряд ли левиафан именно на это и рассчитывал — в конце концов, он всего лишь животное, хоть и огромное, и с невероятными способностями вроде плевков раскаленным паром, — но сложившаяся ситуация все равно была ему на руку, вернее, на плавник. Вынужденно обездвиженный корабль не мог активно маневрировать, помогая орудийным башням навестись на тварь, а у самих башен угол поворота, похоже, был слишком ограничен.

— Весь свободный экипаж — на спасение выживших! — ревел адмирал, свирепо оглядываясь по сторонам. — Где эта тварь⁈ Радары!

Бам!

Мощный удар, от которого судно резко накренилось на левый борт, был ему ответом. Со столов посыпались бумаги, карты, инструменты, и даже некоторые офицеры не удержались на своих местах и полетели на пол.

Я кое-как удержался на ногах, хоть для этого и пришлось присесть, опуская центр тяжести. Адмирал остался стоять тоже, но только лишь потому, что успел ухватиться за машинный телеграф.

— Он атакует снизу! — закричал кто-то из офицеров. — Хочет пустить нас на дно, как рыболовов!

Левиафан, даже несмотря на свои размеры, оставался животным. Животным с какими-то инстинктами, особенно в том, что касается охоты. И если инстинкт подсказывает ему атаковать плавающую на поверхности добычу снизу, именно так он и будет поступать. И нас сейчас спасло лишь то, что «Александра» крепче рыболовной скорлупки. И сама по себе, и за счет бронирования или там каким-нибудь противоторпедным инженерным ухищрениям.

— Доложить о повреждениях! — велел адмирал, выпрямляясь. — И найдите мне уже эту тварь!

Но тварь нашлась сама. Море снова взорвалось фонтаном брызг, и левиафан вынырнул справа — с той же самой стороны, с которой атаковал «Александру». Он снова встал на хвост, и парадоксально замер в этом положении, рассматривая корабль. Глаза у него располагались по бокам, как у рыбы, поэтому ему пришлось повернуть голову в профиль для этого, и смотреть лишь одним желтым, с длинным вертикальным зрачком, глазом.

— Пушки по правому борту! — взревел адмирал. — Тварь на прицел≠

Но левиафан не стал дожидаться, когда его возьмут на прицел. Убедившись, что корабль не планирует тонуть, как предыдущий, он резко прижал плавники к телу, и обрушился вниз, мгновенно уходя под воду. И буквально через секунду…

Бам!

Корабль качнуло в другую сторону, и все, кто до сих пор держался на ногах, теперь уже с гарантией полетели на пол. Снаружи раздались крики, корабль накренился так сильно, что чуть не черпнул воды бортом, а еще через три секунды, когда мы еще не успели даже стабилизироваться…

Левиафан вынырнул снова — на сей раз слева. Снова встал на хвост, снова повернул голову, рассматривая результаты своей атаки, снова остался недоволен, и опять ушел по воду даже раньше, чем адмирал успел отдать приказ о наведении орудий!

Инстинкты… Он следует инстинктам, это как программа. Ударить с одной стороны — проверить. Если не получилось — ударить с другой стороны, проверить. Повторить…

— Я знаю, как его задержать! — выпалил я, хватая адмирала за рукав. — Я знаю, как дать орудиям время навестись на него!

— Как⁈ — адмирал быстро повернулся ко мне, его взгляд пылал злобой и ненавистью. — Говори, не томи!

— Долго объяснять! Просто доверьтесь мне! Пусть орудия вывернутся вправо, насколько только возможно, и ждут!

— Ждут чего⁈ — не понял адмирал.

— Пока левиафан не замрет! — ответил я, и выбежал с мостика.

Выбежал, закинул винтовку за спину, ухватился руками за поручень возле двери, подпрыгнул, уперся ногами в стену и полез вверх, на крышу надстройки!

Конечно, она не задумывалась как-то, по чему будут лазать молодые пацаны, но на мое счастье тут было за что зацепиться. Всякие кронштейны, держатели, порой даже просто сварные швы — все это создавало отличную опоры для пальцев и для ног тоже. А с учетом того, что лезть всего-то три-четыре метра — задача вообще превращается в легкую прогулку…

Если бы не одно «но».

Секундомер в головы отсчитывал мгновения до следующей атаки, и точно тогда, когда он досчитал до нуля, я прекратил подъем и прижался к стене, изо всех сил вцепившись в первое, что попадется под руку, и…

Бам!

Корабль снова тряхнуло, дернуло, потащило в сторону, меня приподняло, одна рука не удержалась и сорвалась, но сжатые до боли в суставах пальцы другой конечности помогли остаться на корабле. Остаться — и тут же продолжить восхождение, как только инерция бросила меня обратно на стену!

Еще четыре секунды — и я на крыше надстройки. Рядом неспешно вращается радар, торчит несколько длинных тонких антенн радиосвязи, но самое главное — тут достаточно места для того, чтобы уверенно встать с винтовкой. И даже больше — тут есть на что ее опереть — вот отличный уголок торчит из одной из антенн!

Не теряя времени зря, я скинул со спины винтовку, дослал патрон в патронник, положил оружие на импровизированную стойку, заранее прицеливаясь в то место, откуда должен быть выпрыгнуть левиафан…

И вовремя! Вода как раз забурлила, поднимаемая из глубины огромными ластами, и чудище вздыбилось над морем, вставая на хвост и оглядывая корабль с высоты своего роста!

И то, что оно увидело, ему опять не понравилось. Мало того, что корабль не спешил идти на дно, так еще и на его крыше появилась какая-то крошечная букашка, будто бы кидающая вызов хозяину морей!

Такого нахальства левиафан стерпеть, конечно же, не мог, поэтому он моментально надулся, и плюнул в меня струей кипятка даже раньше, чем я успел прицелиться!

«Каменная кожа»!

Хорошо, что навык уже откатился, иначе было бы мне откровенно плохо после душа из кипятка. А так — навык отработал на все сто процентов, я даже не почувствовал, что мне горячо. Стало тяжелее дышать — да. Глаза заволокло туманом — да. Но я не превратился в вареную креветку к пиву, а значит, я все еще в деле.

Поэтому, как только левиафан выдохся и повернул свою уродливую зубастую башку в профиль, чтобы присмотреться одним глазом, что там происходит с надоедливой букашкой…

Надоедливая букашка выстрелила.

Попасть в мишень размером с две ладони на расстоянии пятидесяти метров для меня — раз плюнуть. Корабль уже практически перестал качаться, поэтому мне хватило одного выстрела, чтобы желтый глаз левиафана лопнул, и чудище резко потеряло ко мне весь интерес.

Монстр снова громогласно затрубил, и на мгновение окаменел от боли, все так же стоя на хвосте, как какая-то диковинная статуя. Спустя две секунды он обмяк и попытался снова уйти на глубину, но ему этого сделать не дали.

Адмирал послушал меня и заранее направил пушки по нужному борту. И, когда левиафан замер, канонирами хватило этого небольшого времени, чтобы доцелиться, и выстрелить.

Спаренное орудие на носу «Александры» выстрелило, и сразу два снаряда прилетели в левиафана — в грудь и чуть выше, в то место, которое у людей называлось бы шеей. Два громогласных разрыва, два огненных цветка, вспухших на матово-голубой чешуе — и левиафан взревел снова, еще громче, еще яростнее, но на сей раз — и с нотками отчаяния в голосе. Поняв, что добыча оказалась кусачая, он рухнул в воду, подняв тучу брызг, развернулся, и, виляя всем вытянутым телом, развернулся и стремительно понесся прочь от «Александры», оставляя за собой шлейф сине-фиолетовой крови…

Я проводил его взглядом через прицел и снял винтовку с импровизированной стойки. Повесил за спину и уже не торопясь слез с надстройки тем же путем, что и залез. Вошел внутрь, чтобы отчитаться адмиралу об успешной операции… Но адмиралу было не до меня.

— Повторяю, левиафан обращен в бегство! — кричал адмирал в тангенту радиостанции, зажатую в руке. — Мы продолжаем спасение потерпевших!

— Отставить, «Александра»! — раздалось из тангенты сквозь помехи. — Продолжать преследование левиафана! По возможности уничтожить его!

Адмирал при этих словах прямо спал с лица, первый раз вижу, чтобы он так реагировал! Он опустил тангенту, удивленно осмотрел мостик, будто оказался тут в первый раз, перевел взгляд на меня, нахмурился и снова поднес микрофон к губам:

— Повторите, не прошло! Мне послышалось, вы сказали что надо бросить выживших и преследовать левиафана⁈

— Подтверждаю, «Александра»! — раздалось оттуда. — Левиафан в приоритете! Продолжайте его преследование!

— Но выжившие… — уже не так громко проговорил адмирал, но голос по радио был непреклонен:

— Продолжать преследование левиафана! Конец связи!

И радио зашипело помеховым фоном, явно намекая на то, что связь и правда закончена.

На адмирала было жалко смотреть. Он явно не понимал, что за приказ ему только что отдали…

Вернее, нет, он понимал, что это был за приказ.

Он не понимал, почему он должен этот приказ исполнять. Одно дело — если бы корабль и его экипаж находились под угрозой из-за того, что тратят время на спасение пострадавших.

И совсем другое — когда левиафан гарантированно получил свою порцию свинца и взрывчатки и сбежал, виляя хвостом как побитая собака. В такой ситуации приказ, полученный адмиралом, становился если не преступным, то крайне, крайне странным.

И сейчас морской волк не мог понять, что ему делать. Он разрывался между долгом и человечностью. Между тем, чтобы практически своими руками оборвать несколько десятков жизней… И тем, чтобы почти с гарантией уничтожить собственную.

Хорошо, что я знаю, как ему помочь.

— Адмирал! — я подал голос, и он тут же вскинул на меня взгляд, словно надеялся, что я и сейчас предложу ему какое-то решение проблемы.

А я и предложил:

— Прошу разрешения отправиться за левиафаном!

— Что⁈ — брови фон Дракена поползли вверх, на лоб. — Повтори⁈

— Я прошу разрешения отправиться за левиафаном! — отчеканил я.

— Исключено! — адмирал аж всплеснул руками. — Конечно же, нет! Как⁈ На чем⁈ С какой стати⁈

— Я и прочие первокурсники хоть и временно, но зачислены в штат «Александры» на правах членов экипажа. — спокойно ответил я. — Значит, мы имеем те же права и несем ту же ответственность, что и остальные. А что до вопроса «Как»…

И я кивнул за окно, где среди обломков «Дружка» качалось на волнах несколько пиратских посудин:

— Мы возьмем вон ту «Водомерку». Она, кажется, на ходу, и мы как раз обучены управляться с нею. Мы будем преследовать левиафана до тех пор, пока это будет возможно, не вступая с ним в прямой контакт без необходимости. Таким образом, формально вы выполните приказ начальства о преследовании, ведь оно было произведено. В приказе не звучало, что преследование должен осуществлять весь корабль.

— «Мы»⁈ — брови адмирала взлетели еще выше, хотя, казалось, куда уж выше. — Спрут, это… Ты планируешь взять кого-то с собой⁈

— Близнецов Агатовых, Криса Кросса и Аристарха Волкова. Тех, кому я доверяю, тех, кто точно не спасует перед трудностями. И, говоря откровенно, тех, кто сам будет не прочь поучаствовать в таком мероприятии.

Адмирал продолжал молча смотреть на меня. По глазам было видно, что сейчас в нем борются два естества, и борются еще отчаяннее, чем до этого — выполнять приказ или нет. В случае невыполнения приказа пострадал один бы только адмирал, как ответственное лицо…

Но если что-то случится с нами, все будет совсем по-другому. Адмирал-то как раз не пострадает, но до конца жизни будет себя корить за то, что не уследил за желторотыми юнцами. А уж что ему устроят родители аристократов, узнав, что он отправил их в погоню за левиафаном…

— Те, кто откажутся, не будут принимать участия в погоне. — подчеркнул я. — А те, кто все же решатся — будут в полной безопасности. Беру ответственность на себя.

Будем считать, что я в глазах адмирала уже достаточно проявил себя, чтобы не только я уверился в том, что способен брать на себя ответственность, но и он тоже.

И, кажется, он уверился. Потому что снова посмотрел на меня, внимательно, как преподаватель на стоящего у доски ученика, спокойно признающегося в том, что ничего не выучил потому что ему было лень, и сказал всего одно слово:

— Действуй.