Левиафан

Глава 8

Что ж, я не удивлен.

Может, слегка озадачен, но не удивлен, нет. После всего того, что я узнал об Академии и порядках в ней, было бы довольно наивно предполагать, что выпускной экзамен первого курса не будет как-то связан с системой и ее уровнями. Даже больше — практика в стиле «готовь себя сам» отлично вписывалась в общий дух учебного заведения, а заодно еще и снимала ответственность с преподавателей. В конце концов, если курсант, имея все возможности к этому, за весь учебный год не смог достичь максимального уровня даже в одной специализации, а вместо этого тратил свое время непонятно на что — ничего хорошего из такого курсанта не получится априори. Во всяком случае, ничего такого, что считалось бы хорошим в Морской Страже.

И все же неприятный осадочек эта новость оставила. Получалось, что детишки аристократов, особенно те, кого с самого начала готовили для Академии, прокачивая их как не в себя, с самого начала имели нехилое преимущество перед простолюдинами, что только-только начали постигать азы обращения с системой. У многих золотых деток наверняка «Пехота» были уже прилично прокачана, если не вообще — до самого максимума, — а простым бедолагам придется начинать почти что с нуля. Как и мне, собственно.

Что ж… Где наша не пропадала!

— Макс. На минутку. — позвал адмирал, когда я проходил мимо, погруженный в свои мысли. Агатовы слегка придержали шаг, глядя на меня все с теми же каменными лицами, но с немым вопросом в глазах, а я лишь кивнул им — идите, мол, я догоню, — и подошел к адмиралу.

— Скажи, а где ты был вчера вечером? Несколько человек тебя искали.

— Бегал. — так же честно, как и вчера Аристарху ответил я. — Форму поддерживаю, знаете.

— Похвально, похвально. — адмирал кивнул. — А еще я заметил у тебя рану под глазом… Скажи, совершенно случайно нет чего-то, что мне стоило бы знать?

— Абсолютно нет. — улыбнулся я.

Серьезно, о люке и подземном ходе адмирал просто не мог не знать и так. А все остальное… Ну, обо всем остальном ему точно знать не нужно.

— Точно? — адмирал нахмурился. — Никаких конфликтов с другими курсантами? Драк, может быть? Какие-то пакостей?

— Что⁈ — я не поверил своим ушам. — Нет, конечно! Ничего подобного даже близко не было!

— Тогда откуда эта рана?

— Да не уследил, когда бегал! — опять ни на йоту не соврал я. — Хлестнуло, и закровило, я даже не заметил толком. Само заживет, там неглубоко.

— Ну это я вижу, что неглубоко. — адмирал посмотрел на меня с подозрением. — Ладно, иди… Бегун. Попрошу выставить дозорного, чтобы осматривал парк перед главным входом. Исключительно чтобы ты в очередной раз при пробежке ничего себе не повредил!

Адмирал внимательно посмотрел на меня, и я кивнул.

Мы друг друга поняли. Адмирал непрозрачно намекнул, что не верит ни единому моему слову, но из-за какого-то кредита доверия не будет копать глубже. В этот раз — не будет.

А следующих разов и не случится. А если случатся — то мне же будет хуже, потому что отмазка про бег уже не прокатит.

— Свободен, курсант. — адмирал кивнул тоже, но я не сдвинулся с места:

— Один вопрос, адмирал! Что за тренировочные комнаты, о которых шла речь? Где они находятся и как ими пользоваться?

— Подвал Академии, курсант. — неожиданно нахмурившись, суровым голосом ответил адмирал. — Спросите у вашего куратора, он покажет. И все объяснит, если понадобится. А сейчас поторопитесь на следующее занятие, время уже поджимает.

— Будет сделано, дор фон Дракен. — моментально поняв, что что-то не так, ответил я, и развернулся.

И увидел, что, собственно «не так». Возле входа в аудиторию, привалившись плечом к косяку, сложив руки на груди, стоял сухой и высокий, но при этом сгорбленный, немолодой мужчина. Длинный нос и высокий лоб с длинными залысинами покрывали какие-то нездоровые светло-коричневые пятна, а маленькие глаза были посажены так глубоко, что, казалось, ему и голову наклонять не надо, чтобы глядеть исподлобья, как сейчас. Пальцы рук, такие же сухие и длинные, как он сам, наводили на мысли о лапах хищной птицы, да и сам он, говоря откровенно, весьма смахивал на какого-нибудь стервятника, вроде грифа. Даже взгляд похожий.

Почему-то я сразу решил, что это лорд Крукс. Все, что я знал об этом человеке к данному моменту, ложилось на эту внешность ну просто как родное!

Придав лицу максимально-нейтральное выражение, я прошел мимо лорда Крукса, буквально ощущая на коже жгущий взгляд, которым он проводил меня. Не знаю, для чего ему понадобился адмирал, но, в случае чего, тот меня прикроет. Однозначно, прикроет. Один раз точно прикроет.

А значит, для того, чтобы попасть в Вентру снова и забрать у Буми заказ, мне придется придумывать что-то более интересное и необычное, нежели простое «исчезнуть на пофиг и придумать отмазку потом».

Следующим занятием была уже знакомая «навигация», а после нее — новый предмет, носящий довольно претенциозное название — «выживание».

А еще более претенциозным был его преподаватель — мужчина лет пятидесяти в короткой кожаной безрукавке на шнуровке и таких же кожаных штанах, заправленных в высокие сапоги. На руках его шрамов было больше, чем макрели в плотном косяке, один глаз пересекала черная повязка, а коротко постриженные волосы были белее снега. И, будто всего этого было мало, на одну ногу он хромал так отчаянно, словно она вот-вот подломится и он упадет со всей высоты своего роста.

Преподавателя звали Пьер Грил, но он сразу же попросил называть его просто 'дор Медведь. И по его виду точно было понятно, что уж что-что, а выживать он точно умеет!

И тем интереснее это оказалось, когда выяснилось, что у преподавателя даже системы нет!

— Да, я из планктона. — дор Медведь присел на угол своего преподавательского стола и развел руками. — У меня нет системы, но, как видите, это не помешало мне научиться выживать. Я терпел кораблекрушение пять раз, и два из них — оказывался выброшен на берег вдали от цивилизации. Я попадал под извержение вулкана и бродил по огненным пескам пустынь. Я ел ядовитых змей и добывал мед из ульев пчел-убийц. Я строил убежища из глины и песка, а если убежищ не было — использовал тела убитых мной животных. Кто-то называет меня самым невезучим человеком во всем мире, раз я постоянно попадаю в различные передряги…

Пьер усмехнулся, обводя аудиторию взглядом:

— А я считаю, что наоборот — я очень даже везучий. Ведь все, что происходило со мной, позволило мне в конечном итоге оказаться здесь, в Академии, даже несмотря на то, что я не отношусь к аристократам и никогда не хотел к ним относиться. Теперь я здесь и могу передать мой личный опыт выживания вам, курсанты. В надежде, что он никогда вам не пригодится, конечно.

«Выживание» оказалось прикладным предметом, как и то же законодательство, например — ни для того, ни для другого не было отдельной ветки развития в системе. Некоторые навыки, которые можно было бы использовать для облегчения выживания, присутствовали в других ветках, но опять же — по одному-два в каждой из них, не больше. Например, в специализации «строительство» были навыки, которые можно было использовать при возведении укрытия, и самый полезный из них — «самонесущая конструкция», который позволял на целых пять минут «заморозить» в воздухе конструкцию, как она есть, без всяких там подпорок. А в кулинарии был навык, который позволял удалить любой яд из продукта, включая искусственно созданные. Даже в той же «навигации» был навык, аналогичный встроенному компасу — раз в час можно было с точностью до градуса узнать расположение сторон света и понять, в какую из них ты сейчас смотришь.

Но чтобы пользоваться всем этим богатством и облегчать самому себе выживание, понятное дело, требуется расширенная версия системы, которая позволит переключаться с ветки на ветку, используя то, что нужно в данный момент…

А Медведь вообще никакой системой не обладал! И все равно выживал!

— Я ведь раньше ни в какой Морской Страже не состоял, само собой. — пояснил Медведь в перерыве между своими историями. — Тут сплошняком носители системы, а я-то был простым матросом, ходил на простых кораблях, не на всех этих эсминцах да фрегатах. Кочегаром был, трюмным был, даже коком один раз ходил. Раз попал в переплет, второй, третий… Уже слухи начали ходить, что меня, мол, брать на контракт нельзя ни в коем разе, что я проклят, и обязательно беду накликаю… Ну никто и не хотел брать, само собой. Так бы и помер я от голода, если бы в Академии не прознали о моем опыте и не пригласили читать лекции. Опыт он же завсегда лучше, чем его отсутствие. А то — представляете! — были случаи, когда стражники, попав на незнакомую территорию, на какой-нибудь необитаемый остров умудрялись даже недели не продержаться, пока их не найдут! Это было бы смешно, если бы не было так грустно, и моя задача в Академии — сделать так, чтобы таких грустных историй больше не было. Так что слушайте внимательно и мотайте на ус. Даже если у вас усов никогда в жизни и не будет.

И мы слушали. Ну, я по крайней мере слушал. Медведь не просто читал лекцию — он рассказывал о конкретных случаях из своей собственной практики, из своей собственной жизни. В этом он чем-то был похож на Августа ван Синдера, что вел навигацию, но, в отличие от него, Пьер не разбавлял истории лекционными выкладками — он просто рассказывал о том, в чем сам принимал непосредственное участие. Слушать его было примерно как слушать полупьяного доходягу в каком-нибудь баре, что заливает уши собеседника прохладными историями так же активно, как заливает собственные глаза дешевым пойлом… Но все же была одна разница. Глядя на Медведя, вряд ли кто-то усомнился бы в том, что он не выдумывает. Даже я.

Занятие пролетело совершенно незаметно — казалось, только что гудел колокол, и вот он уже гудит снова, объявляя, что пора отправляться на обед. Кабинет покидал я даже с некоторым разочарованием — очень уж душевным мужиком оказался Медведь, и занятие свое он вел тоже — с душой. Не сказать, что я почерпнул много новой, поскольку почти все, о чем рассказывал Медведь, автоматически тут же всплывали в моей голове, как будто я уже про это знал, но… Но все равно было жутко интересно! Мои знания почему-то казались мне чисто теоретическими, которые лично мне самому не доводилось применять на практике, а тут подробный рассказ от того, кому это все пригодилось непосредственно в «боевой», так сказать, обстановке! Того, кто всего этого не знал, и приходилось буквально на ходу изобретать новые способы выжить!

Ну и да, он правильно сказал — лучше бы все это никогда нам не пригодилось.

На обед сегодня подавали гороховый суп с копчеными ребрышками, крутыми черными гренками, которые предполагалось размачивать прямо в тарелке, и, конечно же, беконом, куда без него. На второе — горячие спагетти с сардинами в томатном соусе (мне сначала по запаху показалось, что это килька, но потом я разглядел, что кусочки намного больше). Никогда не пробовал такого вкусового сочетания, мне бы даже в голову не пришло соединять подобные продукты в одно блюдо, но внезапно оказалось, что это довольно вкусно! Еще бы добавить немного натертого сыра и была бы вообще настоящая паста! Может, коренные итальянцы при виде такого блюда начали бы заряжать пенне ригате в магазин макаронострела с целью совершить пастацид, но лично мне было все равно. Мне было вкусно, и я с удовольствием навернул всю тарелку, продолжая восстанавливать потраченные за вчера калории. Заодно и запил это большим стаканом слегка газированной воды с лимонным соком и медом — эдакий местный брутальный аналог лимонада, надо понимать.

Остаток дня прошел спокойно и без эксцессов. Мы снова стреляли из винтовок, и я даже получил еще два очка опыта за череду удачных попаданий. Я уже успел привыкнуть к напрочь сбитому прицелу своего оружия, и теперь стрелял не хуже, чем делал бы это с корректируемыми прицельными приспособлениями. Это, конечно же, не значит, что я отказался от идеи их установить на оружие — деньги-то уже уплачены! Да к тому же умозрительные поправки работают лишь пока мы стреляем на заранее известную небольшую дистанцию, а вот как только увеличим ее хотя бы раза в два, начнутся проблемы.

Хотя кто его знает, насколько кучно вообще бьют эти винтовки. Может статься, что на ста метрах их рассеивание уже будет плюс-минус расстояние до Луны.

— Простите, а почему опыт идет так медленно? — спросил кто-то из простолюдинов уже под конец занятия.

— Опыт идет медленно, потому что вы стреляете по статичным неподвижным мишеням с маленькой дистанции. — пояснил Стуков. — Это все равно разряжать и заряжать оружие вхолостую — тренировка хорошая, а способ прокачки — хуже не придумать. Для того, чтобы получать много опыта в любой специализации, надо делать какие-то значимые вещи, связанные с этой специализацией. Если кузнец — ковать. Если животновод — резать скот или принимать приплод. Если кулинар — готовить. Ну а если пехотинец со склонностью к огнестрельному оружию — то разить из него врагов! И, чем серьезнее враг, чем больше дистанция до него, чем сложнее условия для выстрела — тем больше опыта получит стрелок! С холодными оружием, кстати, действует все то же самое. Поэтому не надейтесь, что тренировочные комнаты по волшебству поднимут ваш уровень сразу до одиннадцатого — это долгая и монотонная работа, но необходимая!

После занятия я специально задержался, чтобы спросить у Стукова про эти самые тренировочные комнаты, и тот с удовольствием поделился информацией:

— Это в подвале. Пройти можно через крыло с причалом, сейчас там проход открыт. В подвале двадцать тренировочных комнат, по десять на холодное и огнестрельное оружие. Винтовку надо приносить свою, разумеется, а тренировочный палаш, если понадобится, выделят там.

— И что надо делать? — спросил я, все еще не понимая, как мне это поможет.

— С холодным оружием — отрабатывать удары и связки на манекене, в том числе движущемся. — охотно пояснил капитан. — С огнестрельным — все, что предполагает использование макетов патронов. Зарядка, разрядка оружия, устранение задержек при стрельбе, холостая стрельба по мишеням. Все то, что будет помогать научиться обращению с оружием и заодно — даст опыта для повышения уровня.

То есть, пострелять не дадут…

С одной стороны — логично, ведь среди курсантов могут попасться ушлые, что притырят пару патронов и хорошо если продадут потом кому-то… А если решат застрелить обидчика?

Так что, пожалуй, это правильно, что набор опыта сделали таким непростым занятием. К тому же, это неплохая проверка решительности курсанта — насколько он действительно замотивирован стать настоящим стражником?

После стрельбы начался совершенно новый предмет — «инженерия». Все тот же Август ван Синдер, на которого я бы подумал в последнюю очередь, рассказывал о типах морских судов, используемых в морской страже, и, как всегда, обильно пересыпал лекцию историями из своей и чужих жизней. Ничего особенно нового я не узнал, особенно при условии, что корабли тут назывались так же, как в моем родном мире — катер, фрегат, эсминец, линкор и так далее. Ну, или назывались они на самом деле иначе, просто мое ухо так интерпретировало здешние слова. Я еще не до конца понял, понимаю ли я здешний язык как носитель…

Или просто мой мозг автоматически, без моего прямого участия, переводит на русский все, что я слышу?..