Лишний

Приходит сообщение в телеграм от пользователя nemesis: «Хочешь просто все оставить вот так?»

Я свайпаю вправо уведомление и перехожу в режим диалога, замечая, что вся прошлая переписка стерта, отвечаю: «Что оставить?» — сообщение отправлено и двумя галочками отмечено, что прочитано. Приходит ответ: «Все оставить».

«Кто вы и что вам нужно?» — со страхом интересуюсь я и отправляю.

«Чтобы таких уродов, как вы, не было», — приходит сообщение, и у меня начинают трястись руки, но я все равно печатаю сообщение:

«Я не понимаю ничего».

«А ты попробуй. Может, твои друзья помогут?» — загорается на дисплее.

«В чем?»

«В воспоминаниях».

«В каких?»

«В ваших. Вам есть что вспомнить», — горит на дисплее, а потом пользователь выходит из сети, и я ничего больше не спрашиваю, а просто лежу на кровати, окутанный чувством страха, а в фейсбук приходит уведомление, в котором говорится, что два года назад у меня было событие, связанное со Светой, Катей, Артемом, Ксюшей, Алексом и Мирой. Я нажимаю на уведомление, и телефон переносит меня на страницу с фотографией: загородный дом Светы, на его фоне мы стоим всей компанией и улыбаемся, глядя в камеру. На фотографии нет только Светы — видимо, потому, что она и сделала этот снимок, а после выложила у себя на странице, отметив нас всех. Я откидываю телефон в сторону и долго тру лицо, а когда убираю руки, то вижу на них слезы, а потом долго смотрю в белый потолок с чувством, как будто стою на краю пропасти.

Я смотрел на уведомление на дисплее телефона, в котором Катя снова напоминала, что сегодня у Светы будет большая вечеринка, но я не открыл сообщение, чтобы Катя не увидела, что его прочитали, но не ответили. Мне не хотелось никуда ехать, а вариант слиться, чтобы никого не обидеть, с утра всегда трудно выдумать. Я положил телефон на стол и сделал глоток черного кофе, а потом посмотрел, как отец в свете солнца на диване читает газету и чему-то улыбается. А потом я заметил руку Юли, которая трепала его волосы. Он сказал, что из-за нее он не может ничего прочитать, и обнял, прижав к груди, и поцеловал в макушку, а Юля лежала на нем и улыбалась мне. Телефон снова провибрировал, и я посмотрел на новое сообщение, в котором Алекс говорил, что сегодня у Светы будет много всего, что способно оторвать от земли, не теряя при этом понимания того, где ты и с кем ты.

— Ты что там читаешь? — спросила Юля.

— Да так, новости всякие. Что сегодня в Москве ожидается шквалистый ветер, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Порывы ветра? — поправил отец.

Я сделал вид, что читаю на дисплее новость, и в этот момент пришло сообщение от Кати: «И-и-и?»

— Не сказано! — ответил я отцу и положил телефон в карман шорт, повернувшись на стуле в сторону окна, за которым не было облаков.

В гостиную вошла мама в белом шелковом халате. Ее лицо было заспанным, а волосы взъерошены. Она обвела глазами всех нас, а Юля, лежа на отце, повернулась в ее сторону и громко сказала:

— Доброе утро, мам! Ты все проспала!

— Что я проспала? — спросила мама.

— Ничего, — тихо ответил я, но кажется, что это услышал только отец, который повернул голову в мою сторону. Мама подошла к нему и поцеловала в макушку, Юлю в щеку, а потом подошла ко мне, поцеловала в висок и глотнула кофе из моего стакана.

— Сделай и мне, — попросила она.

— С молоком? — спросил я.

— Все равно.

Я достал картонную коробку, из которой выпала в руку капсула с кофе. Я сразу отправил ее в кофемашину.

— Что снилось? — спросил отец маму.

Мама зевнула, а потом ответила, что ничего ей не снилось, и попросила меня подать пульт от телевизора.

— Ну не сегодня! — сказал отец.

— Что? — спросила мама.

— Давай сегодня без новостей, — ответил он.

— Да, мам! — поддержала Юля папу.

— Хорошо. Давайте сегодня без новостей, — согласилась мама.

— Как же хорошо дома! — сказал отец, а Юля его еще крепче обняла. — Давайте сегодня побудем все вместе, никуда не пойдем?

— Да-а-а! — громко вскрикнула Юля, а я подумал, что напишу Кате, что буду с родителями и сестрой, и даже не навру никому. И мне от этого стало как-то легко.

— У меня сегодня последний эфир в сезоне, — ответила мама, — его вы, что ли, за меня отведете?

— Ну, мам, скажи, что ты плохо себя чувствуешь, — сказала Юля, — пусть посадят сегодня другую ведущую. Так же можно, ты так делала!

— Слушайте, — ответила мама, — последний эфир, и все, отпуск. Завтра целый день дома будем.

— Это завтра будет, — сказал отец.

— Ну, вы найдите, чем без меня заняться, — ответила мама, а потом добавила: — Сегодня…

Я снова взял телефон и смотрел на то, как отец обнимает Юлю, а она поглядывает на меня. Мама, не поворачиваясь, произнесла:

— Смотрите, какая погода хорошая! Сходите без меня куда-нибудь сегодня.

— Без тебя не пойдем, — ответил ей отец, — шквалистый ветер вечером. Надо всем остаться дома.

В спальне раздался звонок маминого мобильного, и она вышла из гостиной, закрыв за собой дверь.

— Ну и что? — с грустью спросила Юля.

— Не выйдет сегодня всем вместе, — ответил ей отец.

— Тогда я пошла к себе, — сказала Юля и убежала в свою комнату.

У меня провибрировал телефон, и я не глядя смахнул сообщение и попал в переписку с Катей, где последним сообщением было: «Я сама ненадолго». Я начал печатать, а потом удалять написанное. Так я сделал несколько раз, а потом написал: «Привет! Я приеду», — и отправил, а потом ушел к себе в комнату, оставив отца одного. У двери я посмотрел, как он лежит на диване, и его седые волосы в свете солнца почему-то напомнили поле в деревне, где жил прадед. Отец взял мобильник и что-то начал в нем читать. Снова провибрировал телефон. Катя прислала смайлик в виде лица дьявола.