Медведище и его выбор

Глава 10. Котоконцентрат

Поначалу Николай опасался выпускать мелочь.

— Винь, ты ж её затопчешь, чего доброго! Вон, она какая крохотная — мелочишка какая-то! — засомневался было Миронов, с превеликим сомнением глядя на чёрную чепуховину и своего такса, который всё увеличивал и увеличивал скорость вращения вокруг переноски.

Правда, тут в дело вступила сама мелочишка.

Тонкий, но возмущенно-пронзающий пространство писк заставил Николая потрясти головой, а Виня громко залаять.

— Что? Выпустить тебя? Ну, не знаю…

Новая порция всеобщего возмущения решила дело.

— Ладно-ладно! Может тебе это… в лоток надо…

Наивный тип!

Лоток он поставил, наполнитель по инструкции, ответственно сверяясь с оной, насыпал, дитятко туда отнёс, порадовался тому, что крошечное создание явно осознало, зачем оно тут высажено и выдало результат. Но стоило ему только отвлечься на ликвидацию этого самого результата, как…

— Не понял… и где она?

Николай только руками развёл — дитятки не было!

— Только что тут была! Винь, где она?

— Как где? Туточки! — чёрный длинный «компас» безошибочно потыкал носом в тень, укрывшуюся на ножкой стола.

Тень протестующе зашипела и постучала тонюсенькой лапкой по мокрому собачьему носу.

— Ффффто ты тффффорифффь! — возмутила она. — Ифффпачкал фффоплями!

— О как… а я-то боялся, что ты её напугаешь! Ну характер! Да если бы в меня уткнулся мордой… ну, не знаю, кто-то больше меня раз в… — Николай прикинул.

Получалась такая критическая разница, что впору было сравнить себя с ископаемым пещерным медведем или кем-то из не очень больших динозавров.

Пока он предавался размышлениям, Тохтамышка треснула Виня по уху — чисто чтобы не расслаблялся, промчалась последовательно по его голове, шее, тушке, а потом была снесена отчаянно виляющим хвостом.

— Уууххх, скока тут всиииигоооо! — восторженно пискнуло дитятко из-под дивана.

— Там всё моё! — растерялся Винь.

— Было твоё, стало мнямное! — гордо заявила наглая котомелочь, попирая лапами Виневы сокровища.

— Почему?

— Потому как людь мня взял, а значит, людь — мой, ты — людев, и всё твоё — его, то есть мнямное!

Нет, наверное, Винь возражал бы против такого вольного обращения со своим имуществом, но он увидел, как это создание прошлось по его игрушкам, погрызухам и особо ценным позаимствованным хозяйским вещицам, прикинул что всё это для коши великовато, и…

— И хде оно? — удивился пёс. — Только что была тут и уже нету!

Как выяснилось, это вопрос Винь будет задавать себе постоянно.

Стоило только на миг отвлечься — ну вот хоть за ухом почесать, как мелочь испарялась прямо из-под носа.

Озадаченный пёс начинал принюхиваться, находил пропажу, мчался выяснять, «а чё это вы тут делаете, а?» причем, только для того, чтобы через несколько минут снова обнаружить, что невозможное создание исчезло из поля зрения.

Они носились по дому, не замечая, что за столом кухни сидит Николай и беззвучно хохочет.

— Да кто бы знал, что это так забавно! Чего я раньше-то Виню котёнка не завёл? Видел же, что он от Мамая в восторге.

Дробный топоток восьми лап укатывался в комнаты, возвращался обратно, изумляя хозяина.

— Интересно, и чему там топать? Ладно, Винь — понимаю, но эта-то? Она ж ничего не весит!

Неопытному котовладельцу предстояло узнать так много… он ещё не подозревал о том, как вольно коты и кошки обращаются с пространством, исчезая в каком-то специальном котоизмерении, когда их ищут, и выпрыгивая из него, материализуясь на месте, которое вы только что проверили.

Как они беспечно общаются со временем, успевая за полторы минуты разгромить ВСЁ, что вам потом приходится восстанавливать пару часов. Как умудряются создать видимость котопокоя, и котобеззвучности, исключительно для того чтобы глубокой ночью устроить по вашему расслабленному организму КОНЕскачки, и грохотать лапами, словно там не мягкие подушечки, а натуральные подковы!

Правда, пока Николай, необученный общением с этими уникальными существами, просто удивлялся — пускай, ему это было только на пользу.

Когда разыгравшийся Винь услышал внушительную поступь на ступеньках крыльца и прервал изумительно весёлую игру «угадай, куда прилетит котёнок», Тохтамышь удивилась.

— А это ещё кто?

— Ути мой зайчик, ну как ты тут? Скучал ты, мой золотой, без хозяина, да? — Валентина Ивановна шла с ужином для Николая и несла гостинец Виню — несколько вареных куриных шеек. — Да-да, я тебе вкусное несу! Ой, а это что только что тут было? Коль!

Валентина уловила в дверном проёме какой-то промельк этакого… непонятного…

— Это? А то, Валентина Ивановна, у меня теперь кошка появилась! — Николаю внезапно стало любопытно, как соседка отреагирует на его приобретение.

— Коль… ну наконец-то! Прям совсем нормальным человеком стал — кошку завёл! И чего ты развлекаешься? Как у нас без котейцев-то? И мышь поймать, и тоску закогтить, и песенку спеть! Да и потом… если тебя кошки стороной обходят, что ты за человек-то?

— Положим, меня они стороной не обходили — вся орда разве что на голове не топталась!

— Орда — это не показатель! Надо, чтоб твоё лично было! — решительно заявила Валя. — Давай, хвастайся!

Николай с сомнением скосил глаза на едва заметную темноту у себя за правым локтем.

— Не знаю, хвастаться или пока нечем — очень уж мелкая она, — заявил он, выуживая двумя пальцами своё приобретение. — Вот.

— Ой, мамочки, какая лапусенька! Ой, какое сокровище! — Валентина восторженно причитала над комком шёрстки, сидящим на широкой ладони Николая. — Ты где взял-то её?

— В Москве подобрал, — он пожал плечами, — Случайно. Её один дурень гонял, прибить хотел.

— Жаль, что далековато — а то я бы съездила, сама бы его того… — машинально отреагировала Валентина, умилявшаяся над кошечкой. — А красавица-то какая, а умница! Как назвал?

— Тохтамышка, — хмыкнул Николай, а узрев изумлённые глаза Валентины, объяснил, — Это мой средний брат придумал. Сказал, что раз Орда, надо, чтобы соответствие было! Правда, очень уж она маленькая, как бы её не обидели прочие мордовороты.

Валентина, присевшая на диван и наглаживающая котёнка, оценила её реакцию на Виня, который тоже пришел за порцией ласки.

— Судя по тому, что она УЖЕ ездит на голове твоей собаки, это нам не грозит! Я бы даже сказала, что как бы она сама Орду не построила!

Силы у кошачьего ребёнка закончились стремительно. Только что она бегала за Винем, который отчаянно задрав голову уносил драгоценную куриную шейку от этой жадной хищщщницы, висящей на другом конце лакомства и утробно рычащей, и вот уже заклевала носом, рогаликом подвернула под грудь лапки и…

— Спит. Прямо на проходе. Даже сил не хватило куда-то дойти, — удивился Николай, подбирая невесомое создание, оказавшееся концентратом стольких удивительных качеств. — Ладно, спи давай, — он сгрузил своё приобретение в мягкую лежаночку, ещё не подозревая о том, что через пару часов обнаружит её у себя на подушке…

— Так… в ресторане не вышло! Вот же, подвернулась под ноги эта портниха, — зло морщилась София. Её потряхивало от дурной энергии, которую она не смогла выплеснуть на негодяйку — Иволгину.

Попыталась было найти её номер, позвонить и высказать ВСЁ, что накипело, но предусмотрительная Дашка заблокировала Сонин везде, где только можно, а звонки с незнакомых номеров на личный телефон в принципе не принимала.

— Соцсети? Так у неё личная страница закрыта — ушлая такая! — шипела Соня.

Чтобы немного разрядиться, она обругала водителя и охранника, заехала в первый попавшийся бутик и довела до слёз двух продавщиц, наговорив им гадостей и нажаловавшись администратору. Впрочем, так как он отлично знал подобных «покупательниц-людоедок», никаких негативных последствий от жалобы заплаканные девушки не ощутили.

К вечеру разъяренная Соня ощутила, что проголодалась — поесть-то так и не удалось, поэтому велела водителю доставить свою особу в модный ресторан.

Там, ожидая заказ, она планировала дальнейшее наступление на Миронова.

— Так где бы мне его отловить в следующий раз? Не в деревню же его ехать?

Деревня исключалась напрочь — Соня, всё имеющее отношение к «простонародью», как она это называла, люто ненавидела!

Возможно, потому, что её собственные прабабка с прадедом было именно что из глухой-преглухой деревни, может потому, что, ей про это как-то напомнили…

Точно выяснить не представлялось возможным — никому не хотелось рисковать здоровьем.

— Так… увести собаку ещё раз? Может сообразить, что тут что-то нет то, — злобно сощурившись размышляла Соня. — Выслеживать его перемещения в Москве? Можно было бы, но он же, как назло, сидит в своей глуши!

Надо было как-то выманить дичь…

— Или хотя бы иметь повод, чтобы приехать к нему в эти его идиотские цеха! — размышляла охотница.

Из выманивания приходила в голову только какая-нибудь внезапная проверка производства из Владимира.

— СЭС? Так у него не пищевое производство. Накапать, что стоки вредные? Пусть ездит и объясняется?

Это уже было «теплее».

— Надо только уточнить, у него вообще какие-то стоки есть? А то, отобьётся сходу, да ещё интересоваться будет, откуда ветер подул.

Может, кому-то другому и утомительно показалось всё это… Действительно, ну, зачем, ради чего такие усилия?

Но для Сони это было аперитивом перед основным блюдом, этакая «затравка».

— Ничего-ничего, я тебя выманю, тогда и посмотрим! А может сделать проще? Пойти по пути «рыцарь спасает слабую деву»? — Соня ухмыльнулась.

Любому человеку, её знающему, даже подумать было бы странно о том, что её надо спасать! Нет уж, тут скорее можно было ожидать выражения: «Напал тигр? Ой, сочувствую… ну, сам напал, пусть сам и спасается!»

Правда, многие, с Соней пока незнакомые, видели только то, что им было показано — слабую и беззащитную девушку, нуждающуюся в их помощи.

Как об этом говорила сама Соня:

— Даже удивительно, сколько на свете таких, хотя… мне же лучше!

Сейчас она примеряла роль защитника и спасателя к Миронову, не подозревая, что он-то спасёт не задумываясь, но вот в дальнейшем, памятуя о летних своих приключениях, постарается держаться подальше от случайноспасённой — кто её знает, может, у неё тоже глобальная романтизация головного мозга?

Соня уже совсем было приняла решение в пользу кляузы, которая заставит Миронова ездить во Владимир и отбиваться от нападок контролирующих органов:

— Ну, а что? Не мне же за ним метаться, а так — блюдо подано! — усмехалась она, и тут сообразила, что её заказ не несут как-то неприлично долго, — Охамели? Я сейчас им устрою! Сами напросились! — обрадовалась нежная дева.

Она покрутила головой, высматривая администратора, и, узрев его, отправилась душеньку потешить.

Правда, не дошла, потому что столкнулась с каким-то мужчиной.

— Глаз нет? Куда ты прёшься? — прошипела вежливая Соня, поднимая взгляд на наглого типа, не уступившего ей дорогу.

— Это вы мне? — презрение ледяным душем окатило Калязинову и она возмущенно прищурилась.

— Тебе, конеч… — она осеклась.

Во-первых, лицо было очень знакомым, во-вторых, исключительно, прямо-таки неправдоподобно красивым, такое ожидаешь узреть на большом экране, но не рядом с собой… А, в-третьих, и это было самым обидным, красавец смотрел на неё с таким выражением лица, словно увидел что-то… дурнопахнущее и крайне неприличное, вот и раздумывает, обойти ЭТО подальше, или позвать компетентных людей, чтобы убрали…

— Мы с вами на «ты» не переходили, — сквозь зубы процедил красавец, — Потрудитесь быть хотя бы минимально вежливой с незнакомыми людьми. Или вы настолько дурно воспитаны?

— Шшшшштааааа? — шипение напополам с крайним, безграничным изумлением вырвалось из Сониного органа речи, как воздух из пробитой резиновой лодки.

— Понятно… и кого только не пускают в это заведение… — вздохнул мужчина, — Надо бы обратить внимание владельца на это!

— Да что ты себе позволяешь? — Соня временно лишилась дара речи, по крайней мере значительно доли громкости, поэтому это ценное высказывание красавец, картинно встряхнувший пышные крупные кудри и машинально покосившийся на своё отражение в зеркалах, украшающих стены, попросту не услышал. — Да кто ты такой?

Зато это отлично услышал хостес-распорядитель…

— Вы, наверное, его просто не узнали! Это же сам Соколовский! — почти беззвучно просветил он скандальную посетительницу.

— Что? Какой ещё… аааа, актёр?

— Звезда! — почтительно выдохнул хостес. — Мировой уровень!

— Да плевать я хотела на все его уровни! — Соня была в таком гневе, что даже звук прорезался. — Будет мне тут какой-то…

И тут Соколовский обернулся и…

Соня привыкла к мужским взглядам, можно сказать, принимала их как должное.

Оценивающие, восхищенные, изумленные, обожающие… взгляды, иной раз сопровождаемые присвистом или прицокиванием — в зависимости от темпераментности наблюдателей.

Иногда, после того как Сонечка, наигравшись, вышвыривала уничтоженную дичь из своей жизни, а потом внезапно встречала вновь, взгляды могли быть иные — сердитые, оскорблённые, жесткие, с деланным ледяным безразличием, а иногда и с явным желанием расправы.

Всё это было понятно и радовало — это эмоции, Сонина заслуженная добыча.

Но вот такой откровенно-оценивающий мужской взгляд, переходящий в презрительное пренебрежение, насмешливо вздёрнутую бровь и явную ухмылку, Соня видела впервые!

Она даже обернулась — посмотреть на какую это кикимору Соколовский так смотрит, а потом, осознав, что никого тут больше нет, и это всё адресовано именно ей самой, гневно вспыхнула!

— Да как… как он смел! — разъярилась она. — Я его… да я ему… Ну, фффффсё! Ему конец! Я испорчу ему жизнь, даже если мне придётся посвятить этому пару лет своей жизни!