Медведище и его выбор

Глава 11. Польза от сохраненной репутации

Филипп Соколовский преотлично слышал гневное шипение гнусной девицы — ещё бы, с его-то слухом…

Он улыбнулся — звонок сотрудника Хантерова с забавной фамилией Котиков, который сообщил о том, что объект прибыл в один из столичных ресторанов, оказался очень кстати.

— Как раз мне немного поразвеяться… — решил Соколовский.

Вообще-то обычно он старательно сдерживался. Характер — это дело такое… «включить звезду» недолго, иногда и поводов для этого более чем хватает, но вот репутация пострадает. А может и не просто пострадать, а фатально убиться о собственное зазвездение…

Соколовский кроме внешности, харизмы, бесспорного актёрского таланта и прочих плюсов, славился тем, что с ним безусловно можно было иметь дело. Он не выматывал нервы съёмочной группе бесконечными капризами на пустом месте, не стонал, что мечи и доспехи слишком тяжелые, благо их вес даже и не замечал, не истерил у гримёров, не хамил партнёршам, специально не перетягивал внимание зрителей на себя — всё равно смотреть будут на него, чего вредничать-то?

И не срывался на фанаток, карауливших его у дома, разве что они пытались вешаться ему на шею. Таких аккуратно отодвигал в сторону, причём у него это, как ни странно, всегда получалось.

— Я даже не поняла… девочки, я так его выслеживала, так готовилась, а потом… как-то ничего не помню, вроде как я его за руку схватила, и…

— Иииии… — подбадривали невезучую девицу сочувствующие.

— А потом… стою я у подъезда, а Соколовского и близко нет! Ничего не поняла. Вот магнетизм у человека! Только коснулась — уже в трансе.

Иногда, и это «иногда» бывало почти каждый день, Филиппу очень хотелось разогнать весь этот курятник, с визгом встречающий его появление, но от девиц была конкретная практическая польза — они и близко не подпускали к нему репортёров — охотников за сенсациями, благо всех обитателей элитного жилого комплекса, где у него были апартаменты, они знали в лицо, познакомились со всеми охранниками, обслуживающим персоналом, а вот личностей незнакомых отслеживали на дальних подступах.

Мало того, что отслеживали, но бывало, что и гоняли от драгоценной особы своего кумира, раз и навсегда уяснив, что общается он только с избранными журналистами.

«Неизбранные», познакомившись с нелюбезной охраной Соколовского и крайне тяжелой рукой самого знаменитого актёра, да ещё какими-то непонятными вещами, творившимися с их техникой при попытке добыть какие-то «жареные» факты его жизни, подходить близко не рисковали.

— И что получается? Раздражение есть, а куда его деть? — разумно рассуждал Филипп Соколовский.

Нет, у него был беспроигрышный способ скинуть любое раздражение, но для этого требовался простор, так что, к сожалению, его не всегда можно было использовать в многомиллионной Москве среди толп людей.

Вот и получалось, что возможность «почесать когти» об особу подобную дражайшей Сонечке, была для Филиппа Соколовского желанной разрядкой.

— Ух, как завелась. Что, милая, не привыкла ты быть отброшенной на обочину, как падаль? Понимаю… то ещё ощущение. Но ты же любишь унижать других, почему ж так была уверена, что тебя это никогда не коснётся? Даже птицы не выше неба! — усмехнулся он, покосившись на неумную девицу.

Если бы она видела взгляд Филиппа, то, может, и осознала бы, что это совсем не обычный случай «укрощения» непокорного, который закончится тем, к чему она привыкла, но он не собирался показывать «дичи», что на неё начата охота. Да и не поняла бы Соня… она так привыкла быть на вершине моральной пищевой цепочки, что даже не поверила бы в то, что теперь всё будет иначе.

Нет! Сонечка, кипя гневом на наглеца, начала свою игру.

Звонок в своё детективное агентство она сделала, как только вышла из ресторана.

— Нужна вся информация о Филиппе Соколовском! Вся! Вплоть до того, что он жрёт на завтрак и полная раскладка по жареным фактам его жизни!

Абсолютно случайно подвернувший под ноги подросток в наушниках и капюшоне, поспешно отскочил подальше от шипящей в ярости особы.

И, как только она уселась в роскошную тачку, этот «подросток» отправил сообщение:

— Кирилл Харитонович, сработало, она даёт распоряжение детективам трясти данные на актёра! — а потом пробормотал про себя, — Не знаю, что там Соколовский с ней сделал, но она выскочила как разъярённая гюрза, аж ядом плевалась! Короче, добро пожаловать туда, где тебе самое место — в змеиную яму!

Саша Котик отчего-то не любил ядовитых людей…

Пришедшее на смартфон сообщение от Мироновского начальника службы безопасности: «Спустила детективов», заставило Соколовского рассмеяться.

— Ну-ну, да, ты милая, ещё затейливее, чем я думал. Добро пожаловать в тотальный проигрыш. Мне — забава, а тебе только полезно будет.

Вечером, доехав до дома, он покосился на одну из самых активных своих фанаток, карауливших его в скверике у ворот жилого комплекса. Девушка со всех ног метнулась к Филиппу.

— Мариночка, добрый вечер! — пришлось переждать приступ восторга у девчонок, но дело того стоило. — Вы не могли бы обратить внимание на всяких разных незнакомых? Мне сообщили, что одна бульварная газетёнка готовит какую-то пакость…

— Ой, мы обратим! Вы не волнуйтесь! Никто мимо не пройдёт! — выдохнула Мариночка, вдохновлённая и почти упавшая в обморок от счастья общения с Соколовским.

Общий чат поклонниц пополнился важным сообщением, и детективы, посланные Соней, попали, образно выражаясь, как кур в ощип.

Впрочем, не образно тоже попали…

— Да вы чё? Девушки, я ж только о Соколовском спросил — может он с кем-то из вас того… может, чего знаете… Ай, вы чего? Камеру не трожьте! Аааа, смартфон отдайте! Гошка, делаем ноги! Они тут все взбесились!

Охрана жилого комплекса с удовольствием посмеивалась у мониторов, Саша Котик, откровенно, правда, беззвучно и незаметно, хохотал в отдалении, глядя, как пара детективов улепётывают от девиц разъяренных покусительством на их кумира.

— Софья Руслановна, ничего не вышло. Да, мы понимаем, но… у него на всю голову психованные фанатки. Камеру в грязь бросили, смартфон у Гошки выдернули из рук и потоптали, на самих чуть того… на британский флаг не пустили, у меня из куртки кусок выдрали — говорю же чокнутые! — детективу сильно не повезло.

Мало того, что пришлось позорно бежать от толпы практически подростков, так ещё и сама Калязинова повела себя ничуть не лучше — орала так, что у него, кажется, из второго уха её вопли вылетали, да не просто так, а усиленные расстройством от потери имущества, стоимость которого должны были вычесть из его зарплаты.

— Надо увольняться! — решил детектив. — Психопатка она! С такой работать — себе дороже!

Следующая группа сотрудников детективного агентства, посланных на сбор данных о Соколовском, решила применить дроны, чтобы заглянуть в окна его пентхауза и добыть необходимые «жареные факты».

Соня сидела за присланной ей подборкой найденных по Соколовскому материалов и злилась так, что её даже потряхивало:

— Список фильмов, наград, режиссёров и партнёрш… зачем мне всё это? Да, известный, да, звезда уже мирового уровня, да, богат. Деньги в компании вкладывает — ушлый… Всё не то, не то… а, вот! Личная жизнь! Не женат. Приписывают романы с… ну, это уже давно было. А сейчас-то что? Чем его можно подцепить? Скандалов нет, на ток-шоу по скандальным фактам не ходит, говорит только про фильмы, с фанатками не скандалит, детей от них не имеет, в связях другого рода не замечен, не пьёт, не употребляет. Такого НЕ БЫВАЕТ! Что с тобой, гaд такой, не так? Ну, ладно-ладно… дронами тебя просмотрят. Наверняка что-то найдут!

Дроны подняли в воздух.

— Ну давай-ка… показывай, что там у тебя на твоей верхотуре!

Софья от нетерпения чуть ноут не трясла.

Простор высотки, роскошный пентхаус, огромный балкон, на котором стоят кованые кресла и такой же стол со стеклянной столешницей. Рядом в кадках несколько елей. Пол, который кое-где виднеется из-под снега, выложен темно-красной и кремовой плиткой, очень красивым узором. Балконная дверь широченная, занавешена тяжеленными завесями. Через узкую щель между ними видна сияющая всеми огнями люстра, у балконной двери диван.

— Где этот тип? Тут не видно! Да разверните вы дроны на другие окна! Не все же зашторены! — командовала Софья.

И тут изображение, передаваемое одним из дронов начало себя вести как-то странно — дёрнулось, перевернулось, затряслось, пошло рябью.

— Что с дроном? Вы что, совсем мышей не ловите, бездельники? — рявкнула Софья.

— Мы не можем им управлять! С ним что-то не так! — зачастил сотрудник детективного агентства, подозревающий, что за явно сошедший с ума дрон платить придётся ему — была у Сонечки такая милая привычка. — Он… он падает.

Искалеченный дрон был найден на ветках одного из деревьев в сквере, окружающем дом Соколовского.

— Эээээ, чё это, а? — переглянулись ошарашенные детективы.

Смятые лопасти и корпус несчастной летучки, выглядели так, словно попали в зубы какого-то страшенного зверя…

— Может, он это… потерял управление и врезался куда-то и так это… смялся? — слабым голосом спросил один их детективов.

— Наверное, — развёл руками другой. — Правда, обо что можно так… это… смяться, я не представляю себе!

Второй дрон, кружащийся возле распахнутого окна, которое, впрочем, тоже было плотно занавешено непрозрачными плотными шторами, вдруг потерял высоту, ударился о стену и рухнул на землю, так и не сумев выправиться.

— Ты видел? Видел? Смотри! Это ж орёл какой-то там! Вот актёр… завёл себе ручного орла, который ему дроны сшибает! — ахнул один из детективов, уставившись на едва заметный в небе силуэт крупной хищной птицы. — И как назло, не успели снять. Кто ж знал, что этот мужик такой креативный!

Через полчаса «креативный мужик», с комфортом развалившись на диване у балкона, просматривал информацию о детективном агентстве, принадлежащем Калязиновой — родительнице.

— Хм… а что? Детективного агентства у меня ещё не было… Судя по отчётности, вполне держится на плаву. Купить, что ли? Опять же, для работы полезно — буду идти на съёмки и точно знать, с кем дело имею. Не получится купить агентство, можно поохотиться на персонал — переманить, только и всего. Вряд ли там сильно ценят людей, которые на них работают, а это всегда большая ошибка.

Он был вполне доволен собой.

В противовес этому Соня только что по стенкам не ходила, вереща на сотрудников:

— Всё испорченное — за ваш счёт, а ещё… ещё, если вы мне не добудете данные про Соколовского, можете попрощаться с работой. Я вас вышвырну на улицу с такими характеристиками, что вас даже в дворники не возьмут!

Зато Хантеров, узнав о новом способе борьбы с дронами, проникся уважением к предусмотрительному актёру.

— Это же надо… век живи, век учись. Мы-то по старинке, перехватами, а он — сокола завёл и пускает на объекты. Ну оригинал же! Хоть бы девица не отступила. Хотя нет, не должна. Она сильно завелась.

«Заведённая девица» разрабатывала дальнейшие коварные планы, даже не собираясь отступаться, и напрочь позабыв про предыдущий свой объект.

Правда, ему и так было чем заняться.

Странное ощущение испытывает человек, который никогда не имел кошку, кота или котёнка, а потом вдруг выяснил, что вот это мелкое-премелкое, слабенькое и совсем юное существо обладает несопоставимой с размерами волей, такой же решительностью и чётким пониманием того, как им всем вот тут надо дальше жить.

— Ну, ладно, таксы, хорошо, я понимаю… собаки норные, характер должен быть! Как без характера можно отважиться зайти в нору, куда только что нырнула лиса? Причём, лиса-то крупнее и у себя дома. То есть, знает, где она может развернуться и контратаковать преследователя, за каким поворотом можно устроить засаду и в какой отнорок попытаться спрятаться, чтобы самой напасть. Тут без крайней безбашенности собаки не обойтись. Вот вам и выработка нрава. Ладно, это всё вполне себе ясно — у меня и шансов не было настоять на своём и отбиться от соседства Виня под одеялом — вот хочет он спать около моего правого бока, и всё тут! Нипочём не изменит своё мнение. Но эта-то мелочь почему такая упёртая, а?

Николай покосился на черный хвост, который уже двадцать девятый раз оказывался около его головы.

Правда, гордым словом «хвост» вот это миниатюрное нечто можно было назвать с трудом — очень уж маленькое оно, впрочем, всё по размеру самого существа.

— Всё, кроме характера, — вздохнул Николай, в тридцатый раз перекладывая Тохтамышку в её лежанку. — Характер, видимо, для львицы делался, а мелочи моей достался! Дурочка, я же тебя придавить могу!

— Вот ефффё! — фыркнула мелочь, с полнейшим пренебрежением к его словам перебираясь обратно. — Надо же, какой упрямый людь достался — счастья своего не понимает, хоть трефффни! У тебя ж уфффи растут не прафффльно, а фффся макуффффка софсем незанятая ничем! А ну как замерзнет?

Она так забавно фырчала, утаптываясь на его подушке, так плотно прижималась к его «макуффке», что Николай не выдержал, рассмеялся, да и махнул рукой.

— Ну, придавлю, она же запищит, наверное, я и проснусь! Ладно пусть так, всё равно иначе не успокоится. Вот чудачка.

Наверное, человек, которому доселе никогда не оберегали его макушку, отпугивая от неё всевозможные напасти типа сквозняков, нехороших снов и мыслей о дневных проблемах, сильно отличается от людя, которого уже хозяйственно прибрали к лапам, обеспечивая всестороннюю поддержку.

По крайней мере, сны отличались точно — теперь они у Николая были совершенно безмятежные и лёгкие, как четыре котёночьи лапы, расположенные непосредственно на его шевелюре.