Медведище и его выбор

Глава 18. Змеиная яма в пентхаусе

Сонечка, сияющая собственным светом, безукоризненно одетая — деловой закрытый брючный костюм, с уместным «офисным» макияжем, улыбалась Соколовскому так, словно она всю жизнь ждала только его.

— Филипп, добрый день. Я рада вас видеть. Вы приехали немного раньше времени — из участников встречи пока в наличии только я…

— Добрый! Я и не знал, что вы занимаетесь рекламным бизнесом, — Соколовский непринуждённо устроился на диване.

— Да, это одно из направлений нашей работы, — немногословно объяснила Софья.

— Прекрасно, а когда же приедут остальные участники нашей встречи? — живо заинтересовался Соколовский.

— Скоро… уже вот-вот… В пробке застряли, — любезно откликнулась Софья. — Может быть, пока их нет, мы с вами кофе выпьем?

— Ну, хорошо, давайте ваш кофе, — досадливо кивнул Филипп, демонстративно уставившись на экран смартфона.

— Вот погоди у меня… — Соня едва сдерживалась, но позвонила, заказала кофе, а потом, когда заказ принесли, сама забрала поднос с чашками и закрыла за официантом дверь.

Проклятый Соколовский, не отрываясь что-то разглядывал в смартфоне, почти не обратив внимания на изящную фарфоровую чашечку, оказавшуюся перед ним на низеньком столике.

— Ваш кофе! — намекнула ему Соня, опустившись напротив актёра и выжидательно глядя на него.

— Да-да, спасибо.

— Как с официанткой разговаривает! — дошло до Сони.

— Так когда приедут ваши коллеги? — соизволил оторваться от гаджета негодный тип.

— Скоро, я же вам сказала… Они в пробке.

— Странно, а вот у меня другая информация… нет, пробки есть конечно, но в центре Москвы, а вблизи дороги свободны.

— Ой, ну, откуда же мне знать, где конкретно они едут? — раздраженно ответила Соня. — Что мне сказали, то я вам и передала!

— Может быть вы мне дадите номер кого-то из ваших партнёров, и я сам выясню, если ли мне смысл их ждать? — Соколовский словно специально вёл себя так, словно в упор не видел Сонину привлекательность… Словно она — это что-то вроде любой офисной барышни!

Калязинову это оскорбляло до крайности! Негодяя хотелось мало того, что прибить, так ещё и на кусочки нашинковать то, что останется. Но приходилось сдерживаться изо всех сил!

— Вы мне не доверяете? — оскорблённо уточнила Соня.

— А должен? — капризно осведомился Соколовский, беря в руки чашку.

Соня изо всех сил постаралась не ответить мерзавцу так, как он это заслуживал!

— Надо потерпеть, чуточку потерпеть, зато потом я отыграюсь… Ну, пей! Пей, гад такой!

Филипп придирчиво принюхался к напитку и пригубил его.

— Вам не нравится кофе? — не выдержала Соня.

— Я не пью такой кипяток! — фыркнул он, резко поднимаясь с дивана и подходя к двери на террасу пентхауса. Приоткрыл дверь, вдохнул морозный воздух, а потом с кофейной чашкой в руках прошелся вдоль застеклённой стены, у которой стояли горшки с какими-то растениями.

Соня следила за ним как кошка за мышью…

— Ну, давай, давай! Допивай же! — она видела, как он раз за разом подносит к губам чашку.

— Итак… когда же прибудут ваши партнёры? — Филипп поставил на столик пустую чашку и воззрился на Соню. — Видите ли… я занятой человек, у меня нет времени просто так кого-то ждать.

— Думаю, что теперь у тебя будет много-много времени! — хмыкнула Соня.

— Правда? И почему же? — брюзгливо уточнил Филипп.

— Да потому, что ты только что выпил некое средство, подавляющее волю, и в скором времени будешь вести себя слегка странно. Так странно, что нападёшь на меня, порвёшь блузку, — она расстегнула закрытый пиджак и предъявила Соколовскому разорванную в клочья шелковую блузу, — Я, разумеется, буду отбиваться, возможно, от души поцарапаю твою мерзкую рожу, и да… не надо смотреть на дверь. Ты давно запер её на ключ, чтобы я не убежала. Камеры тут отключены, зато в коридоре прекрасно работают, твой приход зафиксирован, а дальше все увидят только результат!

Соколовский пересёк комнату, подёргал действительно запертую дверь, пожал плечами и не торопясь надел своё дорогущее пальто,

— Ключ! — он протянул руку.

— Нет, ты не дослушал! Как только я решу, что доказательств твоей вины достаточно, я вызову полицию и журналистов! Мои родители будут в дичайшей ярости, а они, знаешь, ли… люди небедные!

— И зачем же такие хлопоты? Чтобы сыграть роль жертвы? — любознательно поинтересовался Соколовский, спокойно распихивая по карманам перчатки и смартфон.

— Нет, чтобы покончить с тобой! Твоя карьера будет уничтожена, никто не станет связываться с таким, как ты. Хотя… у тебя, в принципе, есть выход! Ты подписываешь вот этот контракт… и условия твоего дальнейшего существования могут быть немного помягче, — Соня швырнула на столик бумаги.

Актёр небрежно подобрал их и пролистнул.

— Ты в курсе, что крепостное право отменено, а?

— Для кого-то, возможно и отменено! Но, видишь ли, у тебя нет выбора!

— Мило… то есть, или ты меня губишь, или делаешь рабом на галерах, с полной властью над моей карьерой и гонорарами?

Он хмыкнул, и, словно про себя, сказал:

— Ничего не меняется…

Соколовский машинально свернул бумаги, а потом поморщился и свободной рукой схватился за лоб.

— Аааа, начало действовать? Ты бы думал немного побыстрее, а то скоро сможешь делать только то, что я тебе скажу. Так что лучше подписывай скорее и у тебя будет хоть какая-то иллюзия собственного выбора!

— А ты не боишься, что я сейчас сверну тебе шею? — сухо уточнил Филипп.

— Нет, я собрала о тебе отличное досье. Ты не склонен к насилию над женщинами, — в лицо ему расхохоталась Соня, — А кроме того, у тебя сейчас будет потеря ориентации в пространстве, так что ты мне физически не опасен!

Соколовский поднял на неё глаза, и она резко попятилась — почему-то ей показалось, что он правда может быть страшен.

Правда, неуёмно-ядовитая натура требовала, наконец-то высказать негодяю все претензии, которые к нему накопились, объяснить, так сказать, чем он обязан этаким переменам в своей жизни!

— Ну, что, хорошо тебе? Ты уяснил, что теперь я и только я буду решать, что с тобой сделать? — она холодно усмехнулась в лицо знаменитому актёру. — Как ты посмел так себя со мной вести? Что ты вообще себе позволяешь?

— А что такого? Я не пал ниц перед твоей красотой? — цинично ухмыльнулся Соколовский.

— Ты совсем глуп? Или ещё не врубился? Я могу сделать с тобой всё, что захочу! Вот решу и твоя карьера разрушится, а могу и посадить, а может, будешь работать на меня и дрожать, чтобы я не передумала! И делать всё, ВСЁ что я тебе скажу! Ты меня понял?

— Кое-что понял… — серьёзно кивнул Соколовский, — Но хотел уточнить… сколько ты заплатила этому олуху — моему агенту?

Соня презрительно поморщилась и назвала сумму. Приличную такую сумму.

— Я с него потом тоже всё стребую, — поморщилась она. — Запомни! Никто и никогда не смеет со мной обращаться как…

— Как со всеми остальными? Не как с королевой и императрицей мира в одном флаконе? — Филипп смотрел на девицу, стоящую перед ним, без усмешки, холодно и мрачновато. — А ты в курсе, что такие короны правятся только лопатой?

— Что? Да как ты посмел? Ты что, уже забыл, что полностью в моей власти? — взвизгнула Соня.

— Во власти, говоришь? Ну как скажешь, милая… а… да, что прикажешь? — Cоколовский угодливо склонился.

— Насмехаешься? Не поверил мне? Ну, ладно же! Тогда будет самый плохой сценарий! Ты на меня напал… карьера твоя закончена, сам сядeшь, но перед этим тебя моя мать на клочки раздeрёт! Она уже едет — я ей позвонила, что ты меня пригласил на встречу, но ведёшь себя странно…

— Раз так, значит, я и буду вести себя странно — приказ есть приказ! — Соколовский одним махом подхватил на руки ничего подобного не ожидавшую Соню, распахнул ногой дверь в соседнюю комнату и с абсолютно неожиданной силой швырнул Калязинову на широкую гостиничную кровать.

Пока Соня осознавала где пол, где потолок, и где, собственно, она находится, пока соображала, что метнуть её на такое расстояние было в принципе невозможно, пока судорожно выбиралась из подушек и покрывала, внезапно испугавшись, что принципы Соколовского могут быть не такими уж непоколебимыми, прошло некоторое время.

— Не входит… швырнул и испугался? Скрутило от препарата? Понял, что в ловушке и выхода у него нет? Или поджидает за дверью?

Соня опасливо выглянула — в комнате Соколовского не было.

— Дверь открыть точно не мог! Значит… выбрался на террасу? Думает, что сможет оттуда сбежать?

Соня распахнула прикрытую дверь и поёжилась — зима всё-таки, мороз вполне себе реальный.

— Эй, ты! Ненормальный! Возвращайся! Ко мне иди, я тебе сказала! — командный тон был вполне подходящим, беда была только в том, что никто не кинулся к ней со всех ног, подчиняясь действию психoтрoпнoго препарата, полученного от одного из влюблённых в неё слабаков.

— Cтранно… Игоревский под этим средством вообще всё делал, что я велю! — Соня, разумеется, средство испытывала, и оно работало, так что и сейчас она была в нём уверена. Пользовалась она этим нечасто — неспортивно как-то было — мало выхода эмоций, мало доказательств её безграничной власти над человеком, а ведь именно ради этого всё и затевалось!

— Ну где ты, припадочный? — окликнула актёра милая экспериментаторша, оглядывая террасу.

Пространство было приличным по размеру, но спрятаться тут было негде — да, стояли туи в здоровенных вазонах, да, были металлические диваны, лишенные на зиму мягких подушек, но ни за одним из этих предметов Соколовский укрыться не мог!

— В комнате? — Соня вернулась в помещение, подёргала на всякий случай ручку запертой двери, машинально ощупав застёгнутый внутренний карман, где лежал ключ. Ключ был на месте, а дверь закрыта.

— За диваном? За шторами? За… да где тут ещё спрятаться-то можно? Выходи гад, такой! Я тебе приказываю! — взвизгнула она.

Софья могла бы хоть обвизжаться — Соколовского не было, а вот зато её матушка была!

Она торопила личного водителя, который подъезжал к клубному комплексу, названивала дочери, смартфон которой не отвечал, и придумывала страшные кары негодяю, который посмел как-то расстроить её дочурку!

— Ну, всё, ему не жить! — шипела она. — Полиция, журналисты, всех… ВСЕХ привлеку! Я ему такое устрою!

Соня в этот момент осознала печальную истину — проклятого актёра она так и не сумела найти!

— Он что? Это… упал? Так решил от меня скрыться?

Она осторожно подошла к поручням террасы и выглянула оттуда вниз.

Никаких следов Соколовского там не наблюдалось.

— Перебрался на этаж ниже? Ну он же умеет трюки делать всякие? Но там окна закрыты… Мне говорили, что на верхних этажах кроме пентхауса окна и не открываются — клуб не хочет возможных проблем. Тогда… тогда КАК?

Когда в дверь забарабанили Соня не услышала — стояла на террасе в самой дальней её точке и внимательно разглядывала узкий выступ, опоясывающий здание.

— Хорошо… положим, он встал на этот выступ, но куда бы он по нему дошел? Снова вернулся на террасу?

Грохот распахнувшейся двери Соня уже услышала, а влетевших в помещение полицейских, вызванных матерью на подъезде к клубу, даже и увидела.

— Сонечка, доченька, как ты? Где негодяй? Ловите его! — вопила нежная мать, узревшая своё опешившее дитятко.

— Он… он… он исчез! — выговорила Соня.

Картина вырисовывалась странная.

— То есть, вы утверждаете, что Соколовский на вас напал? — старательно пытались разобраться сотрудники правоохранительных органов.

Нет, конечно, могло быть всякое, им ли не знать, но известнейший актёр ни разу не был замечен в каких-то некрасивых «дамских» историях.

— Эээээ, да! — Соня лихорадочно думала, как бы выйти из ситуации, но эта самая ситуация изо всех сил выкручивалась, выворачивалась и вообще не подчинялась никаким Сониным правилам.

— А куда потом делся?

— Cбежал! Наверное, его кто-то из персонала выпустил! — озарило Соню.

Призвали встревоженный персонал, который доложил странные вещи — да, госпожа Калязинова-младшая сама заказала номер, да, потребовала отключить в нём камеры, да, кофе заказывала.

Кто принимал? Так она же… Соколовского и близко не видно было. Кто его выпустил? Так никто!

— Да что вы врёте? Куда он мог, по-вашему, деться? — заорала старшая Калязинова, ощутившая некую угрозу в адрес своей ненаглядной дочурки.

— Вот чего не знаем, того не знаем, но он не выходил — камеры-то в коридоре работали, можно проверить!

Проверили — камеры работали, из номера никто не выходил…

Зато как назло, один из полицейских приметил на террасе чашку из-под кофе и, машинально её понюхав, явственно насторожился.

— Тут какая-то примесь! — заявил он.

— Опоил мою девочку? — вскинулась матушка.

— Скорее, сам что-то выпил — с вашей дочерью всё отлично, а вот с актёром — не факт. Да мы можем и отпечатки пальцев проверить, чтобы уж точно убедиться, — уверенно ответили Калязиновой. — Кроме того, на этой чашке нет следов помады, а вот на второй — имеются. И вообще… может, внизу поискать? Может, был сообщник, убрал тeлo?

— Да ладно… не торопись, может… может он ещё появится! Ну, как-нибудь! — остановил ретивого коллегу один из сослуживцев. — Нету тeлa, нету дела!

Тела действительно не было нигде — ни домой Соколовский не возвращался, ни на киностудию, ни в театр… Не появился он и у своего агента, ни у кого из своих друзей и знакомых.

— Да он вообще-то регулярно так пропадает время от времени. Когда это началось? Нууу, года четыре назад, — признался агент, который так нервничал, что его немного пуганули — чисто автоматически, выяснив, что это он послал Филиппа на встречу с «рекламодателями».

— Да я ж думал, просто втюрилась она в него и всё… — ныл агент. — Деньги? Какие деньги? Не знаю, о чём вы говорите. Вот появится Филипп, он вам подтвердит, что я его никогда не подводил!

Но известный актёр не только не появлялся, а вообще как сквозь землю провалился!