Медведище и его выбор

Глава 25. Персонаж второго плана

Он довольно долго готовился к этому…

— Ты трус, Костик! — печально сообщал он себе каждое утро, сжимая в руках связку ключей от чужого дома. — Трус натуральный.

И сам с собой соглашался, да… всё именно так.

Всего-то надо съездить по хорошо известному ему адресу, пройти не через центральный вход, а через служебный — на связке Филиппа есть от него ключ, подняться на самый-самый последний этаж, и…

— Смело войти, взять то, что мне нужно, и уйти. Всё! И чего ты боишься? Филиппа там нет — кто его знает, куда он делся, да, может его действительно Калязинова того… пристукнула и куда-то спрятала, откуда мне знать? Но дома его точно нет — сам на связь не выходит, свет в квартире все эти дни не включается. Костик, надо идти!

Константин Борисович был отличным агентом, знал всю актёрско-режиссёрскую тусовку, превосходно просчитывал правдоподобность слухов, вероятность финансирований, возможную успешность проектов.

Когда он стал работать с Соколовским, то осознал, что вытянул свой счастливый билет — актёр был откровенным везунчиком. И в смысле того, что ему банально везло, и в смысле того, что он вывозил на себе любой проект, даже самую провальную рекламу!

— Не пьёт, дурью не заливается, скандалов никаких не слышно… непонятно, как он это делает, но что есть, то есть. Да, странности есть — ну так кто без них-то? Да, пропадает иногда и связи с ним нет никакой, да, ни один папарацци его не отследил, да, уж скоро года четыре как исполнится… как подобрал где-то и поселил в своей кладовке сокола — тот то прилетает, то улетает, окно для него всегда открыто. Странность? Ещё бы, но он же звезда, ему того… положено звездить! Вот он и выкаблучивается как может! — уговаривал себя Костик, который на Филиппе очень и очень прилично зарабатывал.

Но… но ни уговоры, ни заработки не помогали! Он понимал, что Соколовского ненавидит!

— Филипп то, Филипп сё… паяц! — шипел Костик, отчётливо понимая, что это просто… зависть! Натуральная такая, ядовитая, едкая и горькая зависть! Ну почему Соколовский высокий и плечистый, и красивый, а он, Костик, маленький, круглый и «второй раз не глянешь»? Почему у Соколовского вьются крупные натуральные кудри, светлым золотом отливает густая шевелюра, а у Костика уже лысина в половину головы? Почему этому актёришке стоит только войти в помещение, как все девицы, словно крупинки железа, тянутся к магниту-Филиппу?

— А он, гад, ещё и в благородного играет! — шипела, роняя дымящиеся отравой капли, Костикова зависть. — Да я бы… я бы…

Костик много чего хотел бы, и даже мог — всё-таки успешный агент для молодых актрисок — это ого-го какая значимая особа.

Только вот весь смысл каких-то действий исчезал, как только Константин понимал — это просто из-за его возможностей или денег.

— А за Соколовским побежала бы как собачка, даже если бы он был простым слесарем! — добивала агента его комплексно-завидовая змея.

И самое, что обидное — так это то, что Филипп обо всём этом знал!

— Воспринимает меня как… как какое-то насекомое! — изводился Костик, растравляя рану. — Можно отмахнуться, а можно и внимание не обращать. Но терпеть такое… нет, это выше моих сил.

Вот он и не терпел, решив, что должен компенсировать вот это вот всё….

— Процент агента — это другое, это за работу! — подводил он теоретическую базу под собственные действия. — А вот ЭТО за то, что он… он меня унижает собой. Вот!

ЭТО было существенно, но не очень-то долго.

Проклятый Соколовский, как выяснилось, расчудесно умел считать, а ещё — сообразил, как добыть доказательства того, что делает его агент. Приличные такие доказательства. Многочисленные и весомые.

— Значит, так! — весело сказал он в один крайней невесёлый для Костика день. — Я не знаю, с чего ты решил, что можешь меня так круто обносить, но пора бы и разбудить твою совесть — чего-то она заспалась!

Для побудочных мероприятий была собрана целая кипа доказательств. Весомых, однозначных и тянущих на крайне солидные неприятности для Костика.

Тогда он едва выкрутился — да, пришлось вернуть все «компенсационно-унизительные добавки», которые прилипли к его рукам, а самое неприятное — осознать, что Филипп и морально его на голову выше!

Нипочем бы сам Костик на его месте не стал бы спускать такое, а Соколовский заставил вернуть честно прилипшее к ладоням, и не стал пускать убийственные для своего агента данные дальше, послушав горестные рыдания последнего, и попросту пожалев его.

— Смотри у меня! Все доказательства остаются, нет, не ной. Шантажировать я тебя ими и не собираюсь, вот ещё! Но если ты остаёшься работать, я хочу иметь гарантию того, что ты будешь это делать честно. Считаю я хорошо, сразу пойму, если опять начнёшь хитрить, но заново трудиться и доказательства собирать я не хочу, так что пущу в ход вот эти. Понял?

Костик униженно и многословно благодарил, лютой ненавистью ненавидя своего благодетеля, а потом реально работал честно — пришлось.

Работал и выжидал… нет-нет, Соколовский обещал безо всяких проблем отдать ему документы, если Костик окончательно и бесповоротно решит больше с ним не сотрудничать, но вот то-то и оно, что уйти от такой кормушки просто так Костик чисто физически не мог!

— Значит, нужно убрать из его папки с теми бумагами то, что реально для меня опасно. Там же пачки документов, но с моими подписями — десятка три. Если даже вернётся — не заметит. Так что изыму их и буду дальше работать… спокойно и более аккуратно!

Оптимист Костик даже сделал дубликаты всех ключей со связки Соколовского — для удобного случая.

И этот случай настал! Он осознанно отправил Соколовского на встречу к Соне, нет, не надеясь, конечно, на исчезновение, просто рассчитывая на то, что это доставит какие-то проблемы Филиппу — ну, не удержался… Но результат-то, результат получился отличным!

Он даже смог себя уговорить, пересилил свой страх, пошел, и…

— Невыносимые девки всё испортили! — осознал он, улетая очередной раз в сугроб. — Полицию-то зачем вызывать? — вопил он, когда понял, что очень знакомая связка ключей в его руках наводит фанаток на мысли… — Филипп мне сам дал ключи… поручил это… птичку свою кормить, если он долго отсутствует! Вот я и шел его навестить!

А услышав восторженный визг девиц и такой знакомый голос, только глаза закрыл, сознавая, что не переносит Соколовского ещё больше, как это ни сложно себе представить!

— И что ты говоришь? Прямо-таки сам поручил? И ключи вручил? Надо же, какой я интересный, прямо сам не ожидал! Костик, да ты прямо растёшь в моих глазах! Был просто вoришкa, а тут на вторжение в чужое жилище решился?

Вернувшийся Соколовский собственной персоной воздвигся над последним из сугробов, гостеприимно распахнувшим объятия для его агента:

— И да… полагаю, что я теперь всё-таки поищу себе нового представителя. Правда я падалью не питаюсь, но ты сам себе всё устроил, Костик…

Мрачные переглядывания фанаток Филиппа накалили атмосферу и ознаменовали собой очень и очень весёлое время для этого кругленького, на вид смешного и насквозь прожранного завистью человека.

Лиза в последнее время ощущала себя словно в каком-то потоке ураганного ветра — события начали развиваться очень быстро, увлекая её за собой, как какую-то диковинную птицу.

После Нового года, наведавшись по просьбе родителей в сдаваемую ими квартиру, она обнаружила, что продаётся квартира рядом с родительской — добротная, приличных размеров двушка.

— Вот бы её взять… — подумалось Лизе. — В ипотеку, конечно, придётся влезать, но…

Но поделившись мыслями с родителями, она оказалась огорошена:

— А сколько они хотят? Сколько?

— Ну у меня столько нет, я уже ипотеку думаю взять…

— И ничего брать не нужно! Мы же квартиру сдавали, все деньги на счету!

— Мам, но я не могу…

— Чего ты не можешь, глупенькая? Мы специально копили их, чтобы тебе на квартиру приготовить, — рассмеялась мама, — А тут такое выгодное предложение. Да, пусть ты сейчас живёшь в доме — прекрасно! Но вложить деньги в соседскую двухкомнатную — это более чем разумно!

Таким образом, через несколько дней напрочь изумлённая Лиза стала владелицей собственной квартиры, расположенной за стенкой с родительской.

— Мам, папа… я так вам благодарна!

— Замечательно удачно вышло, — радовались родители.

За этим событием спешно прибыли следующие — её работой с Николаем заинтересовался концерн Мироновых, и лично ей передал заказы на сайты для нескольких предприятий, входящих в концерн.

Прибавилось работы, но и денег тоже. И весьма существенно!

Лиза осознала, что тянуть прежнюю свою работу не может, да и не хочет — очень уж наглядно было различие в объёме и оплате.

— Надо увольняться! — решила она. Правда, к счастью, это удалось сделать без обид и скандалов, расставшись мирно и спокойно.

— Этого следовало ожидать, Лиза. И, если честно, я знала, что всё этим закончится, — невесело, но вполне понимающе напутствовала её бывшая непосредственная начальница. — Удачи тебе!

Лиза активно и с удовольствием работала, решив собрать деньги на нормальный ремонт квартиры, была полна радостных планов, а потом… ощутила, что новый «порыв ветра» меняет её жизнь — куда-то стал исчезать Владик.

За прошедшее время он стал другом, а может… и не только. Нет, они не торопились, оба негласно решив, что никуда не опаздывают.

Но каждый из них так осязаемо радовался общению, едва дожидаясь очередной встречи или каждодневного звонка, что становилось понятно, это неспешное движение навстречу, то что им действительно нужно и необходимо.

— А теперь он как-то словно в сторону уходит! — озадаченно осознала Лиза.

Попыталась аккуратно уточнить, всё ли у него в порядке, получила какой-то крайне расплывчатый ответ и затаилась:

— Неприятности по работе? Передумал общаться? Появилась какая-то другая девушка?

Вопросы оставались без ответа, но сильно портили настроение.

Правда, испорченное бурно улучшал Май.

— Если у вас настроение упало и укатилось к плинтусу — можете быть уверены, его там найдёт кот, вдоволь наиграется им в футбол, закатит в каждую щель по дороге, повытягивает из каждой щели назад, а утомившись, будет делать всё, чтобы вы повеселели! — констатировала Лиза, снимая подросшего и дивно изменившегося Мамая с занавесок, с каждой ступеньки лестницы, со своих плеч и вешалки в прихожей…

— Летучий ты кот! Синеглазый, красивый и умный. Ты не волнуйся, это я так… немного порасстраиваюсь, но потом всё пройдёт. Точно пройдёт! — рассказывала она коту, а сама думала, что хорошо бы хоть понять, что именно должно пройти — временные затруднения у Владика, о которых почему-то нипочём нельзя ей рассказать, или это сам Владик должен пройти стороной из её жизни?

Кто бы знал, что Владика в этот самый момент занесло на дороге у деревни и он безопасно, но крайне глубоко влетел в сугробы на обочине.

— Да что ж за… даже это у меня по-людски не выходит! — простонал несчастный, ставший этаким зимним украшением дороги…

Правда, вскоре выяснилось, что он зря сетовал на своё невезение.

— Помочь? — рядом притормозила знакомая машина — сосед Лизы был на крайне подходящем средстве передвижения — высокий внедорожник легко вытянул машину Владика, далеко пропахавшую снежную обочину.

— Спасибо, — тоскливо поблагодарил его Владик. — Очень выручили.

— Это не моё дело, конечно, но по ощущениям вам там было явно лучше, — хмыкнул Николай, кивнув на сугроб.

— Возможно, — понуро согласился Владик.

А потом не выдержал — очень нужно было поделиться хоть с кем-то:

— Я и машину не удержал, наверное, именно потому, что не могу… Ну не могу я приехать и сказать ей то, что должен!

Николаю на знакомого Лизы было откровенно наплевать — своих проблем хватает.

Ему бы переделать все срочные и неотложные дела, которые ежедневно навешивались на него как стая злых крыс, а потом дожить до вечера, позвонить Даше, и словно смахнуть с себя и усталость, и головную боль, и проблемы — как живой воды напиться…

А вот вместо этого он зачем-то полез доставать этого чудика, да потом ещё и беседовать с ним!

Но как-то очень живо вспомнились последние его метания, а ещё поддержка тех, кому он, как это ни странно, нужен и небезразличен.

— Да ладно! Ну что там уж… — он по-медвежьи внушительно отмахнулся от своих размышлений и грубовато уточнил:

— Что-то случилось?

— Да… уволили. Нет, я сам виноват, конечно. Ошибку-то я допустил — кредит выдал по знакомству, поверил на слово одному типу, с которым в спортзал ходил…

— А он обманул? — скучно уточнил Николай.

— И он обманул, и я обманулся — перевёл его слова на свою ситуацию, поверил в то, что Лиза такая же, как моя бывшая… Короче, повёл себя крайне непрофессионально. Нет, как только я это просёк — сам доложил начальству.

— И они уволили?

— Не сразу. Сначала дело ограничилось выговором и лишением премии, а сейчас вот моё место понадобилось родственнику руководителя филиала… А у меня такой прокол и выговор…

— Понятно… Бывает, в принципе! Только я не понял, а Лиза-то тут при чём? — Лиза была ценным кадром, да и в принципе человеком соседстко-ближнего круга…

— Я взял ипотеку, спокойно её выплачивал — денег хватало. А теперь… я не могу устроиться в другой банк на соответствующую должность и зарплату. А Лиза, она, наоборот, и квартиру купила, и зарабатывает хорошо.

— Ну и?

— И я так не могу! Я последнее время уже из шкуры практически вылез, но не тяну ипотеку. То есть, остаюсь гол, как сокол… И что? Ей себя навесить?

— Ну всё равно работу-то вы найдёте.

— Найду, конечно, но пока это не получится, и пока я с жильём не разберусь, не имею я права… Ей и так досталось!

Николай слушал это, слушал, а потом насторожился, подобрался и уточнил, а какая такая, собственно, была у этого типа работа? А образование? А до банка где работал? А…

Вопросы были стремительными и времени на обдумывания ответа не оставляли. Влад, если и удивился, к чему бы это, то дошел уже до такой степени усталости и расстройства, что не возражал и не возмущался этакому натуральному допросу. Он просто отвечал, отвечал, отвечал, пока не услышал:

— А пойдёте ко мне управляющим работать?

Николай коротко объяснил, чем именно занимается, и довольно кивнул, услышав:

— Да я бы с удовольствием, но я ж не производственник, а менеджер!

Ответ был правильным. Именно такой Николай и хотел услышать. Правда, это возражение ничего не стоило:

— А у меня производственник есть, а нужен именно управляющий! Но не просто какой-то, а внимательный, ответственный и честный. Сразу скажу, проверять буду!

— Само собой… — пробормотал Владик. — Погодите… вы так легко, посреди дороги меня на работу зовёте? Вы ж меня не знаете!

— Как раз знаю, — хмыкнул Николай. — Мне про вас Валентина — Лизина соседка столько всего рассказывала…

— А! Я ей почему-то не нравлюсь, — вконец растерялся Владик. — Я не знаю, правда, почему…

— Я знаю, не парься… — развеселился Николай, переходя на «ты». — И если бы у неё были какие-то реальные данные, подтверждающие её отношение, о них я бы тоже знал. Ну, что, отказываешь или подумаешь?

— А сами цеха посмотреть можно? — аккуратно уточнил Владик.

— Не можно, а нужно!

— А когда? — загорелся кандидат.

— Да вот хоть сейчас! Поехали?

— Поехали! — Владик нырнул в машину, развернул её и поспешил за потенциальным работодателем.

Николай уже знал, что за ним едет именно его управляющий — было такое чувство, словно он нашел в снегах абсолютно верный ответ на сложный вопрос!

Его даже промах с выданным по знакомству кредитом не смутил.

— Если бы я сам никогда не ошибался, может и тормознул бы на этом, но… после моих ляпов, этот вполне терпим! — сформулировал для себя Миронов. — Короче, попробуем! Попрошу у Хака его Котикова — для проверки Владика, но уже чую — надо брать!