Медведище и его выбор

Глава 34. Тактика безопасного медведеубеждения

Иволгин Сергей Иванович мрачно рассматривал собственную дочь, прибывшую в Москву.

— И ты мне об этом так спокойно сообщаешь? Что у тебя свадьба через неделю? И что все наши планы можно спустить в унитаз?

— Зачем? — c полнейшим самообладанием уточнила дочка. — Все планы остаются на месте и даже становятся удобнее!

— Неужели же? — c иронией, сочащейся горечью, отозвался Сергей Иванович. — И как ты это себе представляешь? Тебе совсем голову задурил этот Миронов?

— Пап, это моя идея вообще-то… — рассмеялась Дашка, ловя понимающий взгляд мамы. — Я не помню… по-моему я тебе не рассказывала о Калязиновой… да-да, о той самой Соньке, которая чуть Никиту не угробила.

— А при чём тут эта гадина? — рыкнул Сергей Иванович так, что на люстре нервно звякнули искристые хрустальные подвески.

— Она на Колю глаз положила ещё зимой. Так вышло, что его пёс гулял с хозяином по лесу, а потом вдруг совершенно внезапно оказался у этой гангрены! И она выдала версию, что случайно подобрала его на обочине дороги…

— Послала кого-то выкрасть! — уверенно заявил Иволгин, который уже не ощущал в себе желания высказать паразиту-Миронову всё, что он думает.

— Конечно.

— И что Николай? — против воли заинтересовался Сергей Иванович.

— Не клюнул!

— Умный! — мрачно кивнул Иволгин. — Да… так ты зубы-то мне не заговаривай! При чём тут ваша свадьба?

— Хочу гадине отомстить как можно скорее! — Дашка хищно сощурилась. — Вы же с Мироновыми что-то грандиозное планируете, а мне не терпится! Мам, ну, ты же меня понимаешь?

Ирина Иволгина, посвященная дочерью в план убеждения, уверенно покивала головой.

— Так как же тогда все наши планы останутся на месте? — недоуменно нахмурился Иволгин.

Женские хитросплетения эмоций он не очень улавливал, поэтому в самом начале семейной жизни решил, что дешевле просто верить супруге на слово. Если она сказала, что расстроилась — значит расстроилась, и пусть он даже не видит ни малейшего для того повода… Говорит, что счастлива от того, что они выбрались в эту Мироновскую деревню — значит, счастлива! А если утверждает, что дочь понимает — нууу, значит, для женщин это как-то логично, хотя, кто там их логику разберёт?

— Папочка… мы же с Колей не свадьбу хотим сейчас устраивать, а просто в ЗАГСе расписаться. Позвать вас, бабушку, Мироновскую семью, отпраздновать потихонечку… заметь… отпраздновать просто роспись в ЗАГСе! А дальше — свадьба, как вы хотите!

По логике Иволгина свадьба — это как раз и есть день росписи в ЗАГСе, собственно, он попытался было повозражать, но…

— Пап… смотри… у тебя день рождения в этом году был?

— Ну был! — согласился Иволгин.

— А праздновал ты его как? В два этапа! Первый раз — со своими — с нами. А второй — широким кругом, с размахом и прочими прелестями жизни. Ты ж так всегда делаешь. Вот и мне хочется. И роспись отпраздновать, и Соньке нервы потрепать, а потом уже официально-торжественная часть объединения двух семейств, как вы с Мироновым и хотели!

— А в чём планы становятся удобнее? — ему уже реально интересно стало.

— Пап, в нашем варианте мы же не зависим от ЗАГСа. Там уже всё будет сделано, и без разницы, какие где пробки, как по времени успеется, никаких накладок!

Вот чего Иволгин терпеть не мог, так этих самых «накладок», так что дочка выбрала очень правильные слова для убеждения папеньки…

Собственно, именно поэтому, и не взяла Николая на разговор, хотя убедить его её не сопровождать было непросто.

— Я не хочу, чтобы он на тебя орал! — насуплено бухтел Николай, вышагивая по кухне и каждый раз переступая через Виня, каким-то удивительным образом оказывающегося перед хозяином снова и снова.

— Да он и не будет! — уверенно убеждала жениха Даша. — Не переживай, я его Сонькой отвлеку, а дальше всё пойдёт как по маслу! Ты лучше подумай, как своим объяснять будешь.

— Поставлю перед фактом! Погоди, а при чём тут Сонька?

— Коль, она нам столько нервов измотала, что папа, как только про неё услышит, весь пар выпустит в её сторону! — с исключительно уверенным видом объясняла Даша, наглаживая попеременно то чёрный бочок, то белую котёночью спинку, а потом подумала:

— Кто бы мог подумать, что эта зараза пригодится… Надеюсь, ей икается!

Соне икалось… почему-то она была уверена, что на побережье Италии в элитном курортном местечке «для богатых», где её мать давно прикупила виллу, она станет мечтой для любого мужчины, который её увидит!

Нет, нельзя сказать, что на неё не обращали внимание — ещё как обращали! Только это всё было не то… южане темпераментны и с удовольствием демонстрируют это.

Только вот внимание обычных людей Соню никак не интересовало, ей нужна была дичь крупная, интересная. Такая, чтобы она вновь почувствовала себя королевой, вершительницей судеб!

Но… в местное общество, прекрасно проводящее время у своих бассейнов и на своих яхтах, её никто не звал, попытка внедриться туда, натолкнулась на ледяное высокомерие, так знакомое ей в её собственном исполнении — обычно это она обдавала всех и каждого из «низменных» слоёв таким отношением.

Ладно… она сделала скидку на то, что её так воспринимают из-за гражданства. Сделала и решила, что всё равно своего добьётся… но чуточку позже, когда освоится. А пока — займётся соплеменниками, благо, простолюдины в такие места попасть не могут, а значит, выбирать объект проще, чем в России.

Но выяснилось, что и это общество в обществе, этот замкнутый мирок, тоже отчего-то не жаждет её не только короновать, но даже и принимать!

После недоуменно-вопросительно поднятых бровей в немом вопросе «Кто это и чего сюда припёрлась?», ледяного хмыканья, фырканья и исключительно невежливого переглядывания, после отработки на Соне всего арсенала снобо-презрительного выражения эмоций людей, которые отчего-то считают себя выше окружающих, Калязинова была готова отбить мужей и немужей у каждой из этих местных «королевишен». Исключительно для того, чтобы доставить им максимально возможные проблемы и переживания.

Про свою недавнюю неудачу она старалась не думать… правда, ей не дали никакой возможности — то и дело кто-то из встреченных представительниц местного серпентария уточняла:

«Дорогая, так это вы так оскандалились с Соколовским?» или «Оооо, надеюсь, вы не прихватили с собой ваши ОСОБЫЕ биодобавки».

Она бы уничтожила их всех! Всех до единой! Но сама ощущала себя змеёй, которую прижали к земле раздвоенной палкой и не дают даже дотянуться до уязвимостей…

— Вернуться обратно? Нет! Это не обсуждается! Исключено! Добраться до мужиков этих… гaдин? И жутко, жестоко отомстить? Дааааа! Но пока не получается! Сидеть просто так? Глупо!

Гениальная идея пришла в голову после очередного светского приёма, куда её даже не позвали!

— Миронов! Ну конечно! С ним-то я не закончила, отвлеклась на Сссссоколовсссского! — она даже фамилию актёра выговорить спокойно не могла.

— Надо вытянуть сюда Николая… Посмотрю я на них тогда!

Миронову она позвонила, настраиваясь на приманивающую тактику, но в ответ услышала:

— Софья? Извините, не могу больше с вами говорить. Когда перезвонить? Никогда. Очень занят — женюсь!

Эта фраза Николая, произнесенная перед дверями ЗАГСа стала семейной шуткой, которую с особым удовольствием смаковал Андрей.

— Да кто бы мог подумать, а? И ведь ни на секунду не задумался — буднично так… Я вот думаю эта троглодитка в себя как скоро сумела прийти? — поинтересовался он у старшего брата.

— Мне без разницы! Даш, ты как, готова? — плевать он хотел на каких-то эф, мамб, кобр и прочих представительниц змееядовитого племени.

Если уж на то пошло, то и реакцию семейства он принял бы любую! Хорошо, конечно, что они так легко среагировали на его известие о том, что он с Дашкой расписываются сейчас, а отпразднуют, когда всё будет готово. Неожиданно порадовало то, что отец, почему-то насмешливо переглянувшийся с Хантеровым, не то, что не возразил, но понял и поддержал. Но даже если были бы против — да и ладно! Это его дело!

Он решительно вел Дашку к даме-регистратору, ожидающей их с радушной улыбкой, не подозревая, что за его спиной широко улыбаются братья.

— Я ж тебе говорил… Жаль не поспорили! — Андрей подмигнул Женьке. — Я был уверен, что они распишутся раньше! Шутка ли ещё столько ждать, пока будет готово всё глобальное Мироновско-Иволгиновское мероприятие.

— Вот не ожидал, если честно! Колька-то весь такой правильно-наследный был, а сейчас прямо человеком стал! — покрутил головой Женя.

— Слушай, ты опять без Ирины… У вас там всё нормально? — вдруг заинтересовался Андрей.

Нет, спрашивал-то он об этом систематически, но брат отшучивался…

— Да ничего у нас не нормально, — вдруг понурился Женька. — Хотя, наверное, сейчас не лучшее время об этом говорить! А, ладно, я зато за вас порадуюсь! Что ты, что Колька — оба прямо умники! Прямо по себе выбрали.

— А ты, значит, нет? — очень хотелось спросить Андрею, но он смолчал.

Действительно, ЗАГС не место и не время для таких обсуждений, вот и пришлось отложить этот разговор на потом, примерно так же, как и глобальные свадебные торжества.

Оказалось, что «празднование не свадьбы, а росписи» получилось на диво удачным, тёплым и радостным.

Ресторан выбирала Милана, так что вкусно было всем без исключения, музыку обеспечил Андрей — приятность тоже присутствовала в полной мере. Надувшийся было, правда, чисто для порядка, Иволгин сменил гнев на милость и с удовольствием наблюдал за дочкой, неохотно признавая, что когда она с Николаем, ему… спокойно.

Миронов с женой тихонько переговаривались и посмеивались над тем, что практически точно угадали, когда именно Коля с Дашей не выдержат подготовки к глобальному празднованию и взбунтуются.

А Милана вспоминала, как Дашка позвонила ей с вопросом:

— Скажи, пожалуйста… а почему вы не стали устраивать торжественную свадьбу? Ну, помнишь, ты говорила, что вы отложили на год? Годовщина была, по-моему, аж в декабре, а вы так и не сделали что-то пышное.

— Знаешь, мы с Андреем поговорили и решили, что все уже в курсе, что мы женаты, а счастье любит тишину. Зачем нам? Нет, я понимаю, что у вас с Николаем ситуация другая — родителям придётся делать большой праздник, чтобы громко заявить, что вы поженились, иначе не поймут ни партнёры, ни куча всяких нужных людей…

— Да мы понимаем, что это такая штука… как деревенская свадьба. И не хочется, а надо, а то все обидятся. Но так не хочется! Короче, мы подумали и решили, что наше счастье тоже любит тишину, вот мы его и отпразднуем негромко, а официальную часть отыграем как обязанность.

— Что-то мне кажется, что им понравилось, — улыбалась Милана, глядя на молодоженов. — По-моему, они и официальную часть с удовольствием попразднуют!

Торжественная встреча молодоженов была приготовлена на самом-пресамом высоком уровне — выше некуда!

— Ой, мамочки мои! — стенала Валентина, глядя на высоченное дерево, где истошно вопила уже слегка охрипшая Тохтамышка. — Ой, как же это? Да скорее уже! Они ж приедут, а тут…

— И тут, и там… и везде! Нормальная жизнь, ничего такого! — вздыхал рядом Фёдор, с научным интересом наблюдая за героическим Владиком, который лез снимать вопящее котодитятко. — А что? Ну, выскользнула, ну, забралась повыше — хозяев высматривает, а снизу группа поддержки переживает.

— Ну, как там? — пронзительно орала снизу Белис, восседающая на руках взволнованной Лизы. — Едут?

— Нееее, не едут! Зато та противная тётка идёт, которая как гусь шипит. Ой, уже не идёт! Уже бежит! — репортаж с верхушки берёзы поражал разнообразием звуков.

— Куда бежит? К нам бежит? Я её покусаю! — Винь обрадовался хоть какому-то действию.

— Да нет же! От гагагусев бежит — они ж теперь прячутся в траве напротив её дома и караулят её — им нравится как она вопит.

— Ну, вот… опять никакого развлечения, — расстроился Винь. Правда, ненадолго — таксы существа неунывающие.

Он воспользовался тем, что все заняты сниманием Тохтамышки и сочувствием вокруг этой ситуации, и вырыл восемь лазов на участок Мамая и принадлежащих ему людей.

— А что? Прозапасные ходы никогда не повредят, — думал он.

Сам Мамай в это время находился в составе засадного ордынского котоотряда, караулившего, пока все отвлеклись, особо наглого карпа, из тех, что Фёдор Семёнович запустил в свежевыкопанное Мироновское озерко.

Короче, все были при деле…