Медведище и его выбор

Глава 27. Идиллия в потрясающих новостях

Идиллия — штука такая… хрупкая, лёгкая и непрочная, как пыльца на крыльях бабочки.

Осыпается от любого дуновения реальности только так…

Вот и Даша Иволгина, только что пребывавшая в состоянии «полёта наяву», достаточно резво встретилась с реальностью.

Реальность поджидала её в гостиной родительской квартиры, мрачно и опасливо чесала указательным пальцем за ушком Белис. Только указательным — и его с лихвой хватало на всё пространство между ушами котёнка.

— Ну и? — мрачное настроение отца Дашу ничуть не смутило.

— Привет, папочка! А что «ну и»?

— И она ещё спрашивает! Ира, ты слышишь?

Ирина, Дашина мама, выглянула из-за монументальных плеч мужа и ободряюще подмигнула дочери.

— Конечно, слышу…

— Слышит она… а где действия? Где реакция? Твоя единственная дочь отсылает водителя и куда-то САМА уезжает. Ира, я знаю, как она водит, ты знаешь, как она водит, половина поседевших водил в городе знает, КАК она водит!

— Папуль, нормально я вожу, — примиряюще заявила Даша. — Не люблю, но езжу-то нормально!

— Ага, как конница Чингисхана! Главное, что она прошла, а что там за ними — не их проблемы!

Даша невольно рассмеялась, и пока отец не рассердился из-за этакого легкомысленного поведения, заторопилась объяснить.

— Пап, я как раз приехала из дивной деревни. Там как раз имеется Орда! Понимаешь, там так вышло, что все коты названы соответствующе — есть Чингиз, Тимур, Мамай и даже кошка Тохтамышка.

Отец невольно хмыкнул, покосившись на смеющуюся жену, а потом поинтересовался:

— А с водителем туда поехать было нельзя? И вообще, что ты там забыла?

— С водителем нельзя, — невесело понурилась Даша. — Я тут окончательно выяснила, что он сливал куда я поеду… То есть, я давно это знала, а сейчас полностью убедилась.

— Чтоооо? — медвежий рык Иволгина заставил подвески на люстре мелодично звякнуть. — Кому сливал?

— Пап, я всё расскажу и объясню… — Даша подробно объяснила почему и как она в этом убедилась, кивнув на Белис и заставив отца грозно нахмуриться.

— Таааак, значит… Артём опять активизировался. Водитель об этом, конечно, серьёзно пожалеет, но упорству парня можно посочувствовать. Как я понимаю, ты ему популярно объяснила, что и как?

— Даже руки пачкать не пришлось — Миронов справился.

— Миронов? Это муж Миланы? Андрей?

— Нет, его старший брат. Николай. И да, я хотела вам сказать, что я выхожу за него замуж.

Невинный вид Дашки не позволил родителям сходу оценить приготовленную дочкой матримониальную грaнaтy.

— Ааа, Николай… да, их же там трое, — прогудел Иволгин, краем сознания подумав, что неплохо было бы, если бы…

И тут до него дошло то, что сказала дочь.

— Что? Мне что-то такое послышалось… — с сомнением произнёс он, переглянувшись с супругой.

— Да, мне тоже показалось, — согласилась она.

— Ничего не показалось! Я собираюсь выйти замуж за Николая Миронова. Как раз к нему в гости и ездила — в деревню.

Информация заклубилась над головой любящего отца, втянулась в мыслительный центр, покружилась там, не зная, куда приткнуться, а потом всё-таки была обработана и вполне-вполне оптимистично пристроена.

— Николай Миронов, значит… — Иволгин, как любой ответственный и обожающий дочь отец, очень переживал о том, что его драгоценная девочка может стать жертвой какого-то брачного афериста, мошенника, прощелыги или просто грубияна и бездельника, который сделает её несчастной.

Он судорожно припоминал всю информацию о младших Мироновых.

— С одной стороны, толком знаю только о среднем — Андрее, и то, только потому что Милана Брылёва за ним замужем, с другой, раз ничего этакого не слышал, значит катастрофических ситуаций и не было. Сам Миронов — мужик правильный! Если сыновья хоть немного пошли в него — отлично!

Вслух он произнёс иное:

— Даш, а почему ты нас-то с ним не познакомила?

— Так не успела, папочка. Я только недавно сама с ним познакомилась.

Родители насторожились.

— И как давно?

Названный кровиночкой срок знакомства никак нельзя было назвать серьёзным…

— Даш… Ты же его совсем не знаешь! И да, в какую деревню ты к нему ездила?

— Во Владимирскую область. Он там живёт.

— Я не знал, что у них там владения есть…

— У него там дом. Деревенский дом, в котором ещё его прадед и пра-прадед жили, — невинно выдала Даша, наблюдая за рядом дивных изменений на лице родителя.

Мама разумно отодвинулась в сторону и прикрыла уши, котёнок, ощущая что-то напоминающее приближающееся землетрясение, скользнула к ней на колени и притворилась меховым носовым платочком, а Иволгин-старший недоуменно громыхнул:

— Дашка! Я не понял, какая такая дерррревня? Мы с тобой о каком Миронове говорим?

— О старшем сыне Петра Ивановича Миронова. О Николае Миронове.

— Так какого зеленого крокодила он забыл в деревенском доме? Он там какой-то…

— Нет-нет, обычный, как у бабушки, — Даша улыбнулась покрасневшему отцу. — Коля там очень славно устроился.

— И ты хочешь сказать, что сын Миронова живёт в простом деревенском доме? — засомневался Иволгин.

Нет-нет, он сам жил когда-то в подобном, более того, расчудесно приезжал туда к матери, отлично гостил там, но… но почему молодой мужчина приглашает в такой дом девушку, которую хочет назвать своей женой? Что это за мужик такой?

— И ты… ты готова жить там с ним? — хитро прищурился Иволгин на дочь.

— Да, конечно!

— Да вот ещё! Чтобы моя дочь в нужник на улице бегала?

— Зачем на улице? У Коли в доме всё прекрасно устроено. Да и у бабушки тоже никакого уличного туалета давным-давно нет.

Что есть, а чего нет у его собственной матери Иволгин знал лучше всех! Недаром столько лет уговаривал её переехать в более приличный дом, а потом, осознав, что ничего у него не выйдет, с удвоенной силой принялся преобразовывать её избу-пятистенку в современный и удобный дом.

Но что хорошо для его чрезвычайно упрямой матери, наотрез отказавшейся куда-то уезжать, то совершенно непонятно для молодого здорового мужика, а уж для его драгоценной дочери и вовсе недопустимо!

— Дарья! Хоть чем этот самый Коля занимается?

Ответ дочери Иволгина подкосил…

— Шшшшшшампуни? Начал разработку новой марки? Нет! Что именно нет? ВСЁ НЕТ! Замуж ты за него не выйдешь! Это ж какой-то мошенник!

Даша только рассмеялась.

— Папочка, я так тебя люблю! — она ничуточки не смутилась громам и молниям, летающим над её головой. — Ты Колю не знаешь, а так шумишь… Белиску вот напугал!

— Не знаю — ты же нас не познакомила, и вообще… без году неделя его знаешь, а уже такое решение приняла! Даш, ты что? Да, если он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сын того самого Миронова, то вряд ли мошенник, но и такое бывает. И потом, как вышло, что он начинающий предприниматель? Сколько ему?

— Тридцать пять.

— Да он почти на десять лет старше тебя.

— Меньше, чем на десять, — поправила отца Дашка.

— И к тридцати пяти ничего не добился?

— Почему ничего? Он без отцовских вливаний раскрутил отличную идею, работает, живёт по средствам, не набирая пустых кредитов на понты. Да, мог бы вбухать деньги в постройку супер-коттеджа, а вместо этого новую линию открывает. А главное — он настоящий, любит меня, а я — его люблю.

— Дашенька, может, всё-таки лучше не торопиться? — Ирина аккуратно передала мужу Белис, затерявшуюся в его лапище — для возвращения душевного равновесия.

— Мам, а вы с папой долго ли не торопились? Дай-ка припомнить? Аааа, да, целых две недели! А потом пошли и подали заявление в ЗАГС. Так?

— Ну что ты сравниваешь… это же твой отец!

— А Николай — будущий отец моих детей! Не смотри на меня так, я не беременна вовсе, но выйду замуж и…

— Так, хватит! — рыкнул Иволгин. — Я сам съезжу и познакомлюсь с этим самым Николаем. Тогда и посмотрим!

Именно благодаря этому разговору, Николай был осчастливлен информацией о грядущем визите вполне вероятного тестя…

— Даш, не нервничай! Всё будет хорошо. Зря ты им сейчас сказала.

— Почему?

— Я сам хотел, так бы сразу всё и выяснили. И не пришлось бы тебе выдерживать сложный разговор. Я так понимаю, что он был непростым, да?

— Коль, у меня папа громкий. Ну, примерно, как ты, когда у тебя линию прошлый управляющий остановил. Но я-то к этому привычная, а вот…

— На мою жену никто орать не будет! — уверенно заявил Николай. — И не паникуй. Что его больше всего смутило?

— Ээээ, всё. Деревня, дом, линия, продукция.

В линии, продукции и вообще в собственном бизнесе Николай был уверен на все сто процентов, а вот дом…

Он оптимистично заверил невесту в том, что сумеет должным образом пообщаться с её родителями, но сам закручинился.

— Оно понятно — дом старенький. Нет, он крепкий, славный, но никак не похож на жильё для дочери Иволгина. Да и ладно, я бы новый рядом выстроил, но где? Участок большой, но два дома рядом вплотную? Как-то оно не того…

Он призадумался об этой проблеме настолько, что едва-едва не столкнулся с Фёдором Семеновичем, трудолюбиво чистящим снег около своего забора.

— И чего ты Коль, такой всполошенный? — взгляд с хитринкой, улыбка… Почему-то Николаю казалось, что сосед, даже задавая вопрос, уже знает его ответ. — Что закручинился-то? Может, я помогу?

— Да чем? — досадливо махнул рукой Николай.

— А ты попробуй. Не попробуешь — не узнаешь! — негромко рассмеялся Фёдор.

Николай пожал плечами, однако пробубнил, что не очень понимает, как быть…

Описал ситуацию, а в ответ услышал то, от чего чуть носом снег не пропахал.

— А ты купи у меня участок. А за мной ещё четыре — за копейки продаются, потому как никому не нужны! Там уж даже Дашин отец, небось, не закапризничает.

— А вы? У вас же дом… вы только пристройку сделали! А жить где? — Николай вдруг понял, что он… прикипел к этому человеку, впрочем так же, как и к остальным соседям.

— Коль, давай я тебе честно всё скажу, лады? У меня дом не родительский — я его сам строил, когда родительский развалился. Так что никакой особой памятности в нём нет, а вот вода в подвале — есть! У меня на участке грунтовые воды близко. Поэтому что б я не делал, в погребе хоть плавай! И пристройку поэтому сделал — там посуше, не так влажно, понимаешь?

— Ага…

— Да, так вот про то, где мне жить… рядом с моим, на задах участка и возле Лизы, есть отличный кирпичный дом, сухой, большой и с чистым подвалом! И сад там прекрасный. А дом продают уже лет пять — он сейчас пустой стоит. Так что, ты покупаешь мой участок, а я — соседний с хорошим домом.

— А дальше, я за вашим могу все свободные выкупить… — продолжил за соседа Николай.

— Именно! — покивал Фёдор. — И стройся себе как хочешь, только я тебе честно скажу — на месте моего дома можно только пруд вырыть! Но тогда тебе придётся отбиваться от Валентины, потому что она туда своих гусей с утаками запустит!

— Отобьюсь! — уверенно кивнул Николай. — Фёдор Семёнович, опять вы меня выручаете!

— Сейчас это взаимно. Я тебе по секрету скажу — ко мне жена решила вернуться — так-то несколько лет у дочки младшей жила, помогала с внуками. Только вот она поставила условие, чтобы я что-нибудь с домом придумал, потому как у неё больше сил нет на вечном болоте жить, а тут ты…

— А тут я, — согласился Николай, — И я, и все остальные. Ну теперь мне есть чем Иволгина встретить!

Интересная встреча была не только у громогласного Иволгина, ехавшего в «какую-то деревню, куда собралась его Дарья», но и у Софьи Калязиновой, которую чрезвычайно настойчиво пригласили в прокуратуру.

Когда она вошла в кабинет, то едва не зашипела от ярости, узрев там вальяжно расположившегося…

— Да вот же этот проклятый тип! Живой и невредимый! Что вы мне голову морочили, что я с ним что-то сделала, раз он пропал! Да я… да я на вас в суд подам за то, что вы меня преследовали! — взвилась Соня, не обращая ни малейшего внимания на собственного адвоката, пытающегося её успокоить.

— Гражданка Калязинова, потише! — сотрудник прокуратуры с преувеличенной вежливостью проводил Соколовского, насмешливо покосившегося на Софью, к двери. — А теперь мы с вами побеседуем. Филипп Иванович дал показания о том, что последнее, что он помнит — как взял чашку с кофе и пригубил напиток. В чашке был психотропный препарат, который вы туда добавили.

— Да он же вылил всё в горшок с землёй! Полиция там нашла этот несчастный кофе! — заорала Софья.

— Возможно, но вот сколько-то Соколовский отпил, и этот препарат оказал на него отравляющее воздействие так что его возвращение означает, что из всего списка отметается только обвинeниe в yбийcтвe. Причинение вреда здoрoвью, попытка шaнтaжa, — человек, на которого Соня и внимания раньше не обратила бы, что-то зачитывал, с ним разговаривал её адвокат, а Калязинова внезапно отчётливо поняла, что больше не может! Не в состоянии находиться среди всего этого!

— Это невозможная, возмутительная страна! Как тут можно жить? Я уеду! Как только всё это закончится, я уеду отсюда и никогда больше не вернусь! Пусть мать заплатит гаду-Соколовскому, чтобы он забрал заявление и сказал, что претензий не имеет, а потом я уеду! — проносились в голове мысли, рождая мечты о какой-то иной жизни, в которую она снова войдёт королевой и победительницей и в которой снова сможет шагать от цели к цели, высоко подняв голову и попирая своих жертв. Просто потому, что есть она, а есть все прочие, неважные и лишние люди.

Вот так ей хотелось верить, невзирая на то, что реальность ехидно посмеивалась за её плечом, расстилая под ноги совсем иные тропы, направляя туда, где полно своих «королев», которые готовы топтаться по окружающим, и которые никак не готовы уступить своё место Соне.