Медведище и его выбор

Глава 19. Пропажа и находка

Хантеров об исчезновении звезды узнал от Котика.

Тот, разумеется, незаметно, сопроводил звезду мирового кинематографа в элитный клуб, припарковался так, чтобы видеть выход, и…

— Кирилл Харитонович, он исчез! — панические нотки в голове Котикова, как-то не вязались с его обычным настроением. — Зато тут, оказывается, Софья Калязинова, куча полиции и её мать.

— Что?

— Калязинова-старшая. Именно она вызвала полицию, навела тут дикий шорох, мол наш Соколовский напал на Софью.

— А сам-то он что говорит? — Хантеров только головой покачал, соображая, как будет вытаскивать звездищу из этакого скандала, и как всё происходящее соотносится с первой фразой Котика об исчезновении Соколовского.

Впрочем, дальнейшее объяснение Котика ситуацию ещё больше запутало:

— Ничего не говорит… его найти не могут! И я не видел, чтобы он уезжал — а я, честное слово, не отвлекался! Я тут немного пробежался по местности, пробрался в этот самый клуб, так там говорят, что полиция Соколовского в номере не обнаружила, правда, на Софье блузка в клочья подрана, но когда ей намекнули, что с ткани можно снять отпечатки, она как-то сильно смутилась… и да, нашли какую-то нехорошую добавку в кофе, а дальше я уже не расслышал…

— Так, а… внизу?

— Никаких следов падения, — понятливо откликнулся Котиков.

— Хорошо. Сейчас я пошлю туда наших, а ты возвращайся, расскажешь всё подробно.

Через некоторое время Котиков оказался в приёмной со странным выражением лица… он явно что-то обдумывал, и это что-то вело себя неправильно — не вписывалось в реальность.

— Не понимаю… Кирилл Харитонович! — заявил он вместо приветствия и Хак изумлённо оторвался от экрана — подобные странности были не в Котиковском духе. — Я всю дорогу обдумывал ситуацию, — взмах руки Котика сгустил атмосферу нетипичности. — Очень непонятная история.

Нет, то есть история-то была весьма ясной — заигравшаяся хищница цапнула слишком большой кусок, но вот итог этого был абсолютно загадочен.

— То есть, запасного выхода, пожарного или ещё какого-то там нет? — уточнял Хак.

— Как нет, имеется, только не в самом номере, а в конце коридора, там, где помещения для персонала. Там камеры работали — выйти незаметно Соколовский никак не мог, номер и терраса обысканы вдоль и поперёк, территория снизу тоже — никаких следов… эээ… падения или волочения чего-то тяжелого. В самом номере камеры были отключены по приказу Софьи. А на камерах в коридоре видно, что Соколовский в номер заходил, и… всё.

— И всё, говоришь? — Хантеров призадумался, а потом позвонил своему давнишнему приятелю, работавшему в Следственном Комитете, тот пообещал уточнить сведения, и через час уже обрадовал Хака новыми загадками.

— Гражданка Калязинова заказала в номер кофе, забирала у официанта сама, и в одной из чашек найдены следы весьма сильного психотропного средства. На чашке имеются отпечатки пальцев Соколовского, зато отметин от помады Софьи — как на другой чашке, нет.

— О как… То есть в её чашке чисто, а у него — дурь?

— Да, но и это не самое странное — та же самая смесь обнаружена в одном из цветочных горшков. Если честно, оснований что-то расследовать у нас не было — сам понимаешь… Но нам невольно помогло заявление Калязиновой-старшей — она же сама вызвала полицию. Сама заявила, что на её дочь напали, а дальше нападавшего не нашли. А ситуация может обернуться не очень хорошо — обвиняют знаменитого актёра, вот и было принято решение дело не закрывать…

Хантеров прикинул расстановку сил — психотропное средство, подлитое в чашку, оказалось в цветочном горшке, а сам актёр исчез…

— Кирилл, а позволь уточнить, ты почему им интересуешься? — не преминул полюбопытствовать приятель.

— Мы заинтересованы в его жизни и здоровье… так скажем, у нашего руководства глобальные планы по рекламе с его участием, — объяснил Хантеров. — Он уже беседовал с нашими крупнейшими акционерами, — Хантеров, разумеется, имел ввиду Лидию Андреевну Миронову и себя самого, — Так что, конечно, мы приложим все силы для его нахождения.

— Вот оно что! — приятель призадумался, — Ладно, учту. Да, там агент у него гниловатый — судя по всему, получил от Софьи Калязиновой некую сумму для того, чтобы направить к ней актёра.

— Понятно… — Хантеров решил непременно пообщаться с этаким интересным типом.

— Да, агент утверждает, что Соколовский уже года четыре время от времени пропадает на несколько дней, так что никакой связи с ним нет, но обычно о времени таких отъездов всегда предупреждает, — добавил приятель.

— А не мог Соколовский как-то спуститься на этаж ниже?

— В принципе, если учитывать его киношные трюки, которые он сам же делает, мог… с риском, конечно… Но теоретически это возможно — от пентхауса есть пожарная лестница. Только вот окна в здании задраены наглухо — администрация клуба подстраховалась, не желая проблем с постояльцами.

Хантеров подумал, что это ещё проверить надо, он-то точно знает, что было бы окно, а протиснуться в него так или иначе можно!

На всякий случай Хак отправил Котикова к дому актёра — проследить, мало ли, вдруг тот вернётся, а сам занялся было текущими делами, как вдруг ему на телефон пришло сообщение с неизвестного номера, озаглавленное «Кириллу Харитоновичу от знакомого Лидии Андреевны — есть разговор».

Разумеется, как только с этого номера раздался звонок, Хантеров моментально принял вызов.

— Кирилл Харитонович, добрый вечер! Есть у вас минутка?

— Филипп Иванович? — Хак голос узнал моментально, но надо было подстраховаться. — Как хорошо, что вы позвонили, да, кстати, не напомните мне, как вы в разговоре с Лидией Андреевной окрестили одну нашу общую знакомую. Как-то так изумительно точно — не людоедка, а…

— Людожорка, — лёгкий смешок подтвердил Хаку, что говорит он именно с пропавшим Соколовским.

— Да, точно! С вами всё в порядке?

— В полном… но я полагаю, что нам хорошо бы пообщаться. Так скажем, для нашей общей пользы.

— Я только за! Где вас можно найти?

— А зачем меня искать? Я у вашего здания нахожусь. В парке. Буду рад, если вы ко мне присоединитесь.

Разумеется, слегка изумлённый Хантеров поспешил на встречу с актёром.

И именно тогда он и понял, насколько Филипп хорош как актёр… При всей своей наблюдательности, Хак едва не прошел мимо ссутулившегося типа в мятом пальто, по виду — загулявшего банковского клерка, жутко усталого после рабочего дня и беседы с начальством.

— Ни капли грима — прилизанные волосы, скорее всего, просто так зачесал, опустил плечи, сгорбился, состроил унылую физиономию — вообще другой человек! — машинально анализировал Хак.

— Вы очень внимательны, — похвалил его Соколовский. — Ну, что, поговорим тут?

— Может быть, лучше в моей машине, раз уж ваша осталась у клуба? — нейтральным тоном уточнил Хантеров.

— Да, пожалуй, — кивнул Соколовский. — Так будет комфортнее. По крайней мере, можно будет расправить плечи.

— Самообладание у типа… — невольно зауважал лицедея Хантеров, подогнав машину к дальней аллее и распахнув дверцу перед «депрессивным клерком».

— Благодарю вас, так действительно гораздо лучше, — кивнул Соколовский, с наслаждением расправляя плечи и откидываясь на спинку кресла.

— Рад, что угодил… — хмыкнул Хантеров. — А теперь, вы не могли бы мне открыть секрет…

— Как я тут оказался? — понимающе покосился на собеседника Соколовский, машинально разглядывая себя в боковом зеркале и взъерошивая прилизанные кудри.

— Да, если можно — очень интересно! И что случилось в том номере? Насколько я понял, Софья пошла в атаку?

— Да, такая креативная девица оказалась, прямо любо-дорого! Вот, прочтите, — актёр достал из внутреннего кармана сложенные листы и передал их Хаку.

Тот просмотрел текст, причём, брови его поднимались всё выше…

— Да-вы-что? Какая изумительно продуманная особа! А шоколадом в марципане ей дорогу не вымостить?

— Главное, при ней эту идею не озвучивайте! — серьёзно предупредил Хантерова Филипп, — Возьмёт на вооружение!

— Договорились! — Хаку стало весело, — Может, всё-таки раскроете секрет, как вы оттуда вырвались? Я уже и своих сотрудников прослушал и версию Следственного Комитета, все в непонятках…

— Ах, да что там такого уж сложного… побегали бы они с моё от фанаток, — Соколовский махнул рукой. — Я же сразу понял, что мой агент что-то крутит… Он очень ушлый тип — и это хорошо — я всегда знаю, что от него можно ждать подвох, поэтому на встречи с непонятными мне людьми езжу аккуратно. Так скажем, с разведкой на местности!

— Предусмотрительно, — одобрил Хантеров.

— Ещё бы! Я посмотрел на этот клуб, заранее прикинул что и как, так что, увидев нашу милую Сонечку, уже понял — скорее всего, надо будет уходить огородами, — Соколовский рассмеялся. — А потом, когда она подала кофе, мне пришло в голову, как её можно на некоторое время обезоружить… Сами понимаете, ситуация интересная — закрытая территория, бесследно пропадает человек, в наличии напиток с явной добавкой — это я сразу почуял, у меня тонкое обоняние. Да ко всему этому камеры отключены, дверь заперта.

— Это она вам рассказала про камеры?

— Конечно. Девушка настолько самоуверенна, что это просто восхитительно! Знаете, этот тип людей «круче вареных яиц», причём, без малейшего на то основания!

— Знаю, конечно, как не знать.

— С ними проще всего, они сами себе самые худшие недруги. Вот взять Сонечку — она ж сама, своим безукоризненным маникюром нагребла себе проблем — с обстановкой, с отравой, с подробным изложением событий потенциальной жертве. И судя по тому, сколько туда прибыло полиции, мама её вся в дочечку.

— Однозначно, — кивнул Хак, — То есть вы решили исчезнуть и дать ей возможность самой утонуть? Прекрасно! Но как вы это сделали? Мой человек в недоумении, СК — тоже!

— И почему все думают, что актёры — люди безголовые? — Cоколовский принял оскорблённый вид. — Я, между прочим, вкладываюсь в бизнес, в частности — в строительство, даже регулярно интересуюсь делами. И в курсе, что по СНиПам, ой, не делайте, пожалуйста, такое лицо, я даже знаю, что это строительные нормы и правила, так вот по ним от пентхауса или любой другой постройки на крыше, которая выше определённого значения, должна быть пожарная лестница! Да, их делают не на виду, но я ж специально клуб объезжал — посмотрел, где она.

— Если честно, я впечатлён! — признался Хак. — А дальше? По лестнице вниз? Но там же замурованы окна.

— Да как же! — рассмеялся Соколовский. — Кто ж в подсобных помещениях, где есть окна, будет устанавливать кондиционеры? Это резко увеличивает сметы на строительство… — Соколовский покрутил головой, демонстрируя, как он расстроен тем, что его недооценивали. — Да, и что такое смета я тоже в курсе — даже лично их видел!

— Мой мир никогда не станет прежним, — беззвучно пробормотал Хак.

— Я всё слышал! У меня не только обоняние очень острое, но и слух, — серьёзно предупредил Хантерова Филипп. — Короче говоря, про закрытые наглухо окна — всё это справедливо только для номеров, но никак не для помещений, где находится персонал. Так что я просто спустился на этаж ниже, показал кое-кому через стекло пару купюр, и мне только что дорожку не расстелили…

— А полиции никто ничего не сказал! — хмыкнул Хак.

— Так и не скажут! Точнее, не скажет — он что, дурак, что ли? Уволят же его. К тому же, ничего противозаконного он не сделал. Не открыл бы он окно, а ну как я бы упал?

— Тоже верно! То есть вас запустили… а дальше?

— Дальше за ещё одну купюру проводили к служебному лифту, так, чтобы я не попал под камеры, и старательно смотрели в сторону, когда я уезжал. Знаете, там такие приятные люди работают… — очень доверительно сообщил Соколовский, любуясь собой в зеркале.

— Я в полном восторге! — сообщил ему Хантеров. — Вы озадачили нашу драгоценную Софью…

— Не только её саму, но и всю семейку. Там, насколько я понял, и мать такая же!

Хантеров покивал, полностью соглашаясь с Филиппом, а потом уточнил:

— А что дальше? Когда вы объявитесь?

— Да вот уже объявился — вам показался, только, мне кажется, что у вас может быть очень избирательная память — она ррраз и забывает некоторые вещи, — актёр вопросительно покосился на Хантерова, который глубокомысленно изрёк:

— Моя память — что хочу, то и делаю, где хочу, там и помню!

— Разумный подход, — одобрил Соколовский. — Я так думаю, что Софии, с учётом моего исчезновения, будет абсолютно недосуг заниматься Николаем Мироновым.

— А вы? Ваши дела?

— Сейчас ничего супер-срочного нет, так что я могу позволить себе небольшой отдых. К тому же, мне чрезвычайно хочется, чтобы мой агент осознал бесперспективность своего бытия в подобном стиле, — Соколовский мягко улыбнулся и Хак мысленно зааплодировал — было понятно, что фраза «не забудем — не простим» Филиппу отлично знакома и он филигранно умеет ею пользоваться.

— Как можно будет вас найти? — уточнил он.

— Никак — я отключил симку, оставил машину на стоянке, сотрудник клуба, который меня провёл, будет молчать как рыба, а агент… да так ему и надо! Потом вернусь, скажу, что отпил кофе и ничего не помню — такая индивидуальная реакция. А! Да… вот я заменил сим-карту на смартфоне, но на нём имеется крайне интересная запись Сониного монолога! Я вам её перешлю — пригодится, как мне кажется. И ещё… по номеру, с которого я вам звонил, связи со мной тоже не будет. Просто хотел вас предупредить.

Соколовский отправил запись разговора с Соней Хантерову и уже собрался было покинуть машину Хака, но тот его удержал:

— А ваша птица? За ней кто-нибудь будет присматривать?

— Птица?

— Да, сокол, который дроны сбил. Мои сотрудники утверждали, что он вылетел из окна вашей квартиры…

— А! Это… — Соколовский улыбнулся, — Этот сокол абсолютно не нуждается в присмотре — он вольный, ну… полудикий. Летает где хочет, когда хочет, возвращается. Дичи ему достаточно в лесопарке, так что не волнуйтесь — окно для него действительно открыто всегда — там небольшая комнатка типа кладовочки, а больше ему ничего и не надо.

Примечание автора: Уважаемые читатели! Подробнее о том, кто такой Соколовский, можно прочесть в серии «По эту сторону».

— А когда вы вернётесь? — Хак и сам не знал, зачем выясняет эти подробности… наверное, просто для порядка — он не любил, когда кто-то так исчезает.

— Через некоторое время… — пообещал Соколовский. — Вы не волнуйтесь, я всегда возвращаюсь, если меня ждут. Передавайте привет Лидии Андреевне!

Хантеров смотрел в спину «усталого клерка», в котором никто не опознал бы знаменитого актёра, слушал запись разговора с Сонечкой и предвкушал охоту на охотницу…