Медведище и его выбор

Глава 35. Пролёт валькирии и то ли ещё будет

Самолёт летел над пышными белыми облаками на север… скорость была нормальной, самолётной, но она абсолютно не устраивала одну из пассажирок.

— Скорее же! Ну скорее! — мысленно пинала она неповоротливое транспортное средство.

Рядом нервно ёжился чуткий к атмосфере японец, которому отчего-то казалось, что салон разгерметизируется и остывает. С его точки зрения, источник холода, возможно, какое-то отверстие или трещина во фюзеляже, находился где-то очень близко от него. И только стремление не устраивать панику заставляло его оставаться на месте.

— Чего этот yзкoглaзый всё ёжится и косится на меня? — машинально подумалось Соне Калязиновой, впрочем, эта мысль была снесена очередным потоком гнева.

— Женится он… да на ком? На этой швейке-финтифлюшке Иволгиной? На этой модельерше дешевых халатов и семейных труселей? Ну ладно же! Я вам устрою!

Почему женитьба Миронова её так задела, обычному нормальному человеку осознать было сложновато, но… такой человек и не находил смысл своей жизни в царствовании над подданными, порабощенными обаянием и красотой Софьи.

А вот красавица-Калязинова только этим и жила! Именно этими страстями, властью и возможностью раздавить любого запавшего на неё, она и наслаждалась, сейчас испытывая нечто вроде энергетического эмоционального голода.

Да, особенным наслаждением было покорить мужчину без малейшего физического контакта — игрой, интригой, обаянием — это был деликатес! Но, когда человек голоден, он не будет ждать осетра, если можно утолить голод карпом, верно?

Вот именно поэтому Соня и летела в Россию — заполучить проклятого Миронова! А раз нет возможности сыграть с ним в свою обычную эмоционально-поглощающую игру, просто соблазнить его, насладиться властью, растоптать его брак, вдоволь поглумившись над ним самим, и особенно над негодяйкой-Иволгиной.

— Её братец двоюродный у меня в ногах валялся, а ей я что-то особенное устрою, чтобы до старости не забыла, как со мной связываться и мне дорогу переходить! Да что ж этот проклятый самолёт так медленно летит?

Была бы метла, наверное, Соня бы своим лётом добралась бы — на двигателе из отрицательной харизмы и ледяного гнева.

Но… так она не умела, вот и оставалось мысленно пинать самолётный хвост и нервировать несчастного японца…

Человеческие слова имеют странное свойство — они иногда звучат несколько громче, чем ожидалось и могут быть услышаны кем-то очень далеко…

Именно это и случилось с абсолютно невинным комментарием одной русских «королевишен» адриатического побережья Италии.

— А где эта? Как её? Ну та, которая тут пыталась что-то из себя изображать? Софья Кали… калю…, ну, короче та, которая с Соколовским оскандалилась? Ааа, свалила в Россию? Неужели же? Какая потеря… — ядовитая интонация не оставляла иного толкования этой фразе — если бы Сонечка летела домой на метле, это средство передвижения непременно рухнуло бы от заряда «доброго пожелания хорошего пути».

Но смысл фразы был принят невольным свидетелем и невзначай передан тому, кто невольно заинтересовался этой информацией.

— Спешно улетела в Россию? — Хантеров поднял бровь. — Интересно, зачем бы это?

Нет, сама по себе эта светская особа его ничуть не интересовала — он же не гламурный репортёр. Но вот если припомнить, как и почему Софья уехала, нетрудно сделать вывод о том, что только какая-то очень веская причина могла заставить эту ядовитую особу настолько стремительно вылететь назад.

— Если у неё все живы-здоровы и в наследство ей вступать не нужно, то, боюсь, летит она по душу нашего новобрачного! — Кирилл Харитонович никогда не считал подобных особ чем-то малозначимым! Что вы! Этакая дева по поражающему эффекту сродни вполне серьёзному оружию.

Хантеров очень не любил, когда кто-то мешал нормальному и благополучному течению жизни, и предпочитал подстраховаться… Чисто на всякий случай.

— Котиков, езжай-ка ты во Владимирскую область! — распорядился он, а подумав хорошенько, отрядил туда же ещё парочку сотрудников.

Николай очень хотел бы получить в собственное распоряжение медовый месяц! Ну, просто очень, но…

— Управляющий есть, но ему же не разорваться! Да какие-то вопросы только я и могу решить! — вздыхал он, устроившись около дома.

— Коль, не переживай! Мы же достаточно внезапно поженились, так что дела, конечно, сейчас не бросить… Да и ладно! Мы с тобой по плану после официальной свадьбы должны ехать отдыхать? Вот и поедем! К тому-то времени всё успеем подготовить, чтобы не вернуться в полный бардак, разброд и запустение! А пока — и так неплохо! Нет, честно! Скажи мне, дорогой муж, тебе плохо?

— Мне очень хорошо! — заверил её Николай.

— Вот и я думаю, что хорошо! Сидим на ужине-пикнике около собственного дома, под собственными деревьями, кстати, хорошо, что не разрешили срубить! На берегу собственного водоёма! Родник бьёт, ручей журчит, Карп Степанович строит тебе глазки… Не жилься, дай ты ему хлеба!

Карп Степанович действительно подплыл к Николаю и явственно кокетничал — он на удивление быстро привык, что люди его кормят, стоит лишь высунуться из воды.

На берегу, кстати, были не только Николай и Даша, но и Винь, которому строго-настрого запретили рыбок пугать, и котоорда, крайне оскорблённая вредным рыбОМ, который дразнился, но из воды ни-ни… не выходил, как его тут не приманивали!

— Кстати, а почему он Карп Степанович? — запоздало удивился Николай.

— Да кто ж его знает? Но он — точно это самое, потому что отзывается и общается. Да молча, но понятно, — рассмеялась Дашка, и Николай как-то позабыл, что устал за день, что до отпуска далеко, а перед ним надо ещё пережить официальную, а скорее даже официозную свадьбу, которую их родители просто-таки вынуждены устроить — иначе их не поймут многочисленные партнёры.

Оказывается, всё это так легко отодвигается в сторону, когда есть любимый человек, которому совсем не всё равно, как у тебя дела, и все их повседневные проблемы легко делятся на двоих, парадоксальным образом уменьшаясь в размере и степени сложности.

— Даш, я тебя люблю, — сформулировал всё это Николай, и строго велел Карпу Степановичу, — А ты не подслушивай! Такие все любопытные, слов нет!

— Я тебя тоже. Очень! — откликнулась Даша и с любопытством уточнила, — Слушай, а почему ты рыбку пожурил, а котов и Виня — нет?

— С карпом у меня ещё какие-то иллюзии остались, а с этим наглым стадом — ни малейших! — вздохнул Николай, последовательно расчищая себе дорогу к Даше, — Да что ж вы все тут гроздьями зависли! Кыш! К жене спокойно не подойти, непременно кто-то в ногах запутается!

— Работа! Она когда-нибудь доработается? — cледующим вечером Николай устал так, что мог думать только о том, как приедет домой, пройдёт на берег озерка, где его уже ждёт Дашка в компании с разнообразной живностью, а в воде плещется Карп Степанович. — Ладно… осталось немного! Последний бой он…

Распахнувшаяся дверь заставила его недоуменно поднять голову.

На пороге стояло дивное видение, которое как-то напомнило Николаю о крестном знамении и святой воде…

На пороге его кабинета стояла, позволяя себя рассмотреть, красивая девушка, и не просто, а очень и бесспорно красивая, да ещё потратившая два дня после приезда на посещение всевозможных спа и салонов красоты.

— Эээээ? — Николай скорее ожидал бы узреть у себя принца Гарри, случайно перепутавшего рейсы, а может скрывающегося от своей благоверной… Прямо так и представился рыжий лысоватый тип, почему-то голосом всем известного персонажа советского мультика, выдающий что-то вроде:

— Зына у меня зенсина строгая и авторитетная!

— Я вижу, вы рады меня видеть? — Cоня не очень поняла, почему у Миронова какой-то глупо-ухмыляющийся вид, но решила, что это он так удивился — индивидуальная реакция у мужчины такая.

— Просто не очень понял, а чем обязан? Мы с вами встречались, кажется, раза два… причём, последний — абсолютно случайно в ресторане.

— А в первый вы сами ко мне приехали… — нарочито нежно промурлыкала Соня, стряхивая с плеч лёгкий дизайнерский плащик.

Николай при виде гм… декольтищи и прочих признаков глобально-охмурительной атаки, решил, что святой водой поливать это уже поздно, тут только серебряные пули и могут помочь. Ну или откровенное высказывание, куда красавице надо идти!

— Да, я приехал за собакой, которую ваши же люди у меня и спёрли, приманив… как там вашу собаку зовут?

— Ооооо, так ты догадался? — Cоня расширила глаза и захлопала ресницами, отчего вентилятор обиженно поперхнулся и сбился с темпа… — Так что же ты удивляешься?

— Удивляюсь многому. В частности, чего вы здесь забыли?

— Ты же понял, что я искала твоей компании, — Соня сделала вид, будто смутилась, — Понимаешь… я… я тебя увидела и влюбилась как девчонка! Я просто не могу без тебя жить!

— Пистoлeта нет, простите не держим, здесь второй этаж — низковато… — прикидывал вслух Миронов.

— О чём ты?

— Да вот, раздумываю, каким способом ты собираешься прeрвaть свoю жизнь молодую, раз жить без меня ты не в состоянии, — сухо поведал деве вредный Миронов.

Соня с наслаждением треснула бы его стулом! Но приходилось играть роль — моральный голод, это вам не тётка!

— Милый, ты так забавно шутишь… — пропела она.

— Дамочка, дверь у вас за спиной, не промахнитесь! — парировал Миронов. — И да… насколько я помню, я вам уже сказал, что женат!

— Ах, это такие мелочи! — отмахнулась настырная Соня, плавным шагом пересекая кабинет. — Кто там у тебя жена? Иволгина? Нууу, да, я понимаю, объединение капиталов, родители настояли… но посмотри на меня! Разве можно её сравнить со мной?

— Действительно, и сравнить нельзя! Она не из змеиной породы! — Николай перехватил тянущиеся к нему изящные руки и тоскливо вздохнул…

— Кто бы мог подумать, что мне тоже когда-нибудь захочется удaрить жeнщину? Ладно, пусть не ударить, но откинуть так, чтобы она вылетела отсюда и катилась подальше!

— Коля, ну ты же понимаешь, что это смешно? Ты меня что, боишься? — рассмеялась разъяренная Калязинова.

— Сломать опасаюсь! — честно ответил Николай. — К сожалению, в законе не прописана возможность самообороны мужчины от такой как ты.

— Бедненький! Так получается, у тебя нет выхода! Смирись! Раз я так хочу, значит, так и будет! — довольно расхохоталась Соня.

— Николай Петрович, проблемы? — Миронов оглянулся на дверь и едва «ура» не заорал.

Никогда раньше он не был так счастлив видеть подчинённых Хака — Бошинова и Петровского.

— Да, они самые во плоти! — честно ответил он, придерживая Сонины запястья подальше от своего организма. — Ребята, вы не могли бы ЭТО всё убрать?

— Помогите! — слабо вскрикнула Софья, оседая на стол и картинно располагаясь на документах. — Он… он напал на меня! Спасите!

— Фантасмагория! — оценил Бошинов красоту картины. — Дракула в женском обличье, да ещё так хорошо сохранившийся!

— Да как вы смеете! Он на меня напал!

— Софья Руслановна, тут камеры стоят и запись идёт, так что особенно не старайтесь, — сухо объяснил Петровский.

Николай точно помнил, что камер в кабинете нет, но Бошинов ему подмигнул и кивнул на затенённый угол над дверью.

— ВСЕ камеры работают, — подчеркнул он. — Шеф недавно велел проверить…

А потом обратился к Калязиновой:

— Софья Руслановна, вы бы плащик накинули… лето конечно, но на улице комаров тьма, а вы, прямо скажем, скорее раздеты, чем одеты. Нет, им, конечно, вкусно будет… сначала, а вот потом, боюсь, как бы не потравились.

— Да… да как вы смеете! Вы… вы все ещё пожалеете! Вы…

— Конечно-конечно! — успокаивающе покивал Петровский, аккуратно поймав дверь, которую нежная дева на эмоциях чуть с собой не вынесла.

Бошинов подошел к окну и проследил, как сверкнули на повороте габаритные огни Сониной машины, а за ней последовала другая — неприметная и неяркая машина Котика, которому было велено проследить, чтобы эта хищница случайно не завернула к Николаю домой.

— Ну, ребята, спасибо! Выручили! — выдохнул Миронов.

— Да мы-то что? Это Кирилл Харитонович просчитал, что она к вам заявится. Вы не сердитесь, камеры мы и правда установили. Если хотите — уберём.

— Нет, спасибо! Пусть будут, — решил Миронов. — Ладно, поеду я домой! Какая уж тут работа?

До дома он добрался без приключений, твёрдо решив, что нипочём Дашке рассказывать о сегодняшнем безобразии не станет, призадумался о правильности такого решения, а потом…

— Что за странность этакая? Только что был Колька и нет его! — слова Фёдора Семеновича что-то напомнили… что-то такое знакомое!

— Федь, а Федь, а чего это он? — уточнила Валентина, которая принесла ужин и встретила на участке Мироновых не только соседа, но и Николая под колючим кустарником.

— А это, Валь, он, наверное, что-то в гм… нужном месте позабыл. Ну, позабыл, а потом это… вспомнил! — осторожно предположил Фёдор Семёнович. — А до того места уже не успел!

— Ой, а сейчас он чего? Глянь, ползёт! Федь, прикинь, опять ползёт под крыжовником! Коооль! Ты чего?

— Да тьфу! Тохтамышка, отдай ключи от машины! Немедленно отдай! — Николай наконец-то поймал за заднюю лапу вредное создание, которое опасался спугнуть, и извлёк у неё из зубов собственные ключи. — Вот же пролаза! Стоило споткнуться, уронить ключи, как их как ветром сдуло! Выслеживала она меня, что ли?

Он выбрался из-под колючих веток и хмуро воззрился на соседей.

— И что это с вами обоими?

— Да так… вспомнилось кое-что, — разулыбался Фёдор. — Про одного знакомого, который год назад приехал в одно такое место… где совершенно невозможно жить! — закончил он.

— Ладно вам, — слегка смутился Николай, отряхиваясь и хозяйственно водружая Тохтамышку себе на плечо, — Что? Неужели же только год прошел?

— Ага, всего-навсего! — подтвердили соседи. — Ладно, ты тут того… продолжай обживаться, а то страсть как любопытно, что дальше будет!

Они поспешно удалились, переглядываясь и посмеиваясь, а Николай пошел разыскивать жену — в конце-то концов, всё, что с ним дальше будет, будет для них двоих.

— Карп Степанович, что же вы так! — Дашкин голос он услышал, как только завернул за дом. — Вы же чуть было не попались хищнице — Белиске. Хорошо ещё, что она подросточек, а так бы слопали вас коллективно!

Даша сушила в полотенце горько разочарованную белую, а в данный момент ещё и мокро-облезлую кошечку, и утешала возмущенного карпа.

Николай, моментально почувствовав родственную душу в рыбе, только головой покрутил, удивляясь, а потом решил, что Дашка поймёт — раз уж карпа понимает, то, чем муж родной хуже?

И он рассказал, и разочарован не был — вряд ли Соня могла думать, что рассказ о её охотничьей вылазке закончится таким смехом.

— Я её прикoпaю, если она ещё раз к тебе полезет! — посерьёзнела Даша, — А теперь давай про неё не будем — что о пустом и плохопахнущем месте говорить? Давай лучше поужинаем и обсудим, куда мы с тобой поедем.

И тут Николай понял, что куда бы они не поехали, место — это не так и важно. Ему и тут хорошо, и там, куда они отправятся славно будет, потому что у него теперь есть с кем поехать, с кем вернуться, и куда вернуться тоже.

— И ведь это только год прошел, — пробормотал он. — То ли ещё будет!