Медведище и его выбор

Глава 14. Горечь собственного яда

Обычно приманка срабатывала сразу. Ладно, ладно, пусть не каждый раз — всё-таки для некоторых требовались особые подходы, но такого у Сони не было ни разу:

— Чтобы я была в полном параде, мужик обратил внимание, ну ещё бы… Начал общаться, а потом… потом взял и свалил? Просто извинился, заявил, что у него срочные и важные дела и смотался? Такого не было, и быть не могло!

Нет-нет, Соня умом-то понимала, что может быть много чего — эвакуатор, намертво вцепившийся в драгоценную тачку, соседи, залившие дорогущий ремонт, партнёры, натворившие какой-то экстремальный форс-мажор в делах… Всё бывает, но… НО!

— Но никогда не было так, чтобы у меня не попросили номер и не вручили свой! Как мне теперь с ним связаться-то? Я же типа его номер не знаю, а он не взял мой!

Потом Соне пришла в голову мысль о том, что Соколовский был явно заинтересован, а это значит, что сам её и найдёт.

— В конце-то концов, с его возможностями… — понадеялась Соня.

И опять, снова это противное «но».

То есть, теоретически-то найти он был должен, а практически, вот уже четыре дня от мерзавца не было ни слуху, ни духу.

Любой другой девушке уже пришла бы в голову мысль о том, что интерес знаменитого актёра ей мог показаться преувеличенным… Ну вот было ему скучно, а тут — девушка-красавица, чего бы и не поболтать? Скоротать вечерок в приятной компании, да и хватит…

Этакие глупости могли прийти в голову кому-то там, но только не Сонечке! Что вы! Покорённый обязан был думать о ней круглосуточно и мечтать о новой встрече!

— Заболел? Креветок пережрал? — осенило «заботливую и добрую» деву.

Детективы, посланные с вопросом, вернулись и поведали, что с актёром всё отлично, бодр, здоров, красив и даже не чрезмерно занят — всё в рабочем ритме, не круглосуточно… И да, в Москве.

— Шшшшшто? — шипела Соня, получив весть о сводке здоровья звезды. — Шшшшто он себе позволяет?

Ситуация требовала, просто-таки возопила, о каких-то экстремальных мерах воздействия!

Нет, в самом-то деле, что это ещё за финты такие, а?

— Он что, взял и ЗАБЫЛ обо мне? — догадка, озарившая Сонино сознание, стоила жизни здоровенной, дорогущей и крайне уродливой вазе — творению авангардного художника, и увольнения части персонала, решившего, что ну её, эту заразу … нервы-то дороже.

Худо-бедно успокоившись, Соня приказала детективам следить за всеми перемещениями актёра и принялась разрабатывать новый план.

Что показательно, идея оставить человека в покое даже на горизонте сознания Сонечки не пролетала…

Через несколько дней Сонечке улыбнулась удача — доклад детектива откровенно её порадовал:

— Софья Руслановна, у него съёмки в Останкино, а потом фуршет в «Седьмом небе».

— Вот там-то мы и встретимся! — решила Сонечка, правда, не учла местный колорит…

Соня при полном параде явилась в ресторан, расположенный в Останкинской башне как раз в разгар фуршета. Разумеется, её пытались остановить, вежливо поясняя, что сейчас ресторан закрыт на частное обслуживание, но она предъявила «пропуск» отпечатанный на гербовой бумаге с водяными знаками, перешедший в полное владение одного из официантов, и вплыла в ресторан, ожидая внимание к своей, бесспорно красивой особе.

Однако, трудно ожидать достойной реакции от окружающих, когда они и так окружены красавицами одна другой восхитительнее…

Раздражение Сони, которая конкуренцию не признавала, не переносила, и вообще старалась быть единственной самой-самой, бурлило и пенилось.

Соколовского она увидела сразу же — ещё бы, с его-то ростом и фигурой…

Он стоял у стеклянной стены и со странным выражением лица смотрел в небо.

Изобразить изумление от встречи Соне было просто, а вот дичайшее раздражение от того, что проклятый тип с досадой отвернулся от заоконной пустоты и раздосадовано воззрился на неё, пришлось сдерживать изо всех сил!

— Он меня что? Не узнал?

Соколовскому бы аплодировали все жертвы Калязиновой, кроме, пожалуй, последнего несчастного, по фамилии Игоревский, который ещё питал какие-то иллюзии, наивно надеясь на счастливую семейную жизнь с прекрасной Сонечкой.

Да-да… это был именно её коронный приём — заинтересовать, а потом, при следующей встрече, воззриться на объект с неким недоумением типа: «Мущщщщина, а вы хто? Я вас что-то и не припомню.»

Собственный приём, вывернутый наизнанку, Соня банально не узнала — ей и в голову не пришло, что с ней ТОЖЕ так можно поступить. Вместо этого, она постаралась сдержать гнев и очаровать паразита так, чтобы на сей-то раз он точно не вывернулся!

— А может, оно и к лучшему! — думала Сонечка, изящно прихватив Соколовского за локоть, — Контакт ближе, теперь-то никуда он не денется!

Милая наивность…

— Филипп! — к Соколовскому торопилась прелестная белокурая девушка в сопровождении полной своей противоположности — чернокожего и черноволосого типа. — Помнишь, ты просил тебя с Васей познакомить? Знакомлю! Филипп — это Вася, Вася — это Филипп!

— А! Свет моих очей! Светланочка! — Соколовский раскрыл объятия, нимало не смущаясь висящей на локте Сони.

Правда, как-то так вышло, что ловкая Светочка, моментально сообразившая по стремительному взгляду Соколовского, что вот ЭТА особа явно лишняя, изящно вклинилась между Соней и её жертвой.

— Девушка, вы извините нас, да? — добродушный актёр Вася, который несмотря на свой изумительный характер, в актёрской тусовке знал всё и вся, а уж тем более таких хищных прилипал, довершил начатое подругой и партнёршей-Дездемоной по спектаклю «Отелло».

— Эээээ… вы, кажется, Соня, да? Извините, но мне надо пообщаться с коллегами, — вальяжно кивнул Соне Соколовский, элегантно изобразив, что напрочь забыл её имя.

Троица актёров, оживлённо беседуя, удалилась, оставив Калязинову в полном потрясении стоять у прозрачной стены ресторана.

— Поклонница? — беззвучно уточнила Светочка.

— Хищница, — тем же тоном ответил Соколовский. — Но в пролёте, о чём сама пока не в курсе. Да, Вася! У меня есть для вас интересное предложение!

Соню потряхивало от ярости. Она была готова лично выкинуть проклятого Соколовского из окна.

— Благо тут лететь долго, было бы у него время имя моё вспомнить! — шипела она, спускаясь на лифте из ресторана. Лифт тоже особо не торопился, так что идея мести успела прилететь в голову, расцвести буйным цветом, созреть и внедриться в Сонино сознание. — Ну, всё! Ты у меня попляшешь! Я тебе устрою! А мать тебя просто закопает!

Николай приехал в отцовский дом на берегу озера поздно вечером.

— Милый, ты всё-таки вырвался! — обняла его мама. — Как я рада!

— Я тоже! Привет! — он обнял её, отца, а потом подозрительно воззрился на крайне довольную Лидию Андреевну, которая уже захватила переноску с Тохтамышкой и умильно ей улыбалась.

— Мааам, а на этот раз у нас никакого парада-алле не планируется? Ну, с картинным предупреждением? Честное слово, мне лучше словами сказать, я вменяемый, я пойму.

— ПАРАД не планируется! — чётко пообещала ему матушка, а он, наивная душа, не обратил внимание на особо выделенное первое слово.

Петр Иванович усмехнулся — старший сын всегда немного недооценивал женские интриги.

— А зря… — подумалось Миронову.

— Петенька, ты посмотри, какая ласточка! — Лидия уже добыла Тохтамышку и баюкала её в объятьях.

— Мам, эта ласточка — как бы… натуральная орлица в смеси с поросёнком и бобром! — хмыкнул уставший с дороги Николай, отстёгивая поводок Виня. — Вот эта парочка способна разнести в пух и прах любое помещение! Маа, я же официально предупреждаю.

— Милый… это ты сейчас кого пугаешь? Мать троих сыновей? — рассмеялась Лидия. — Орлов, поросят, бобрят и даже львят? Причём, всё это вместе и в каждом! Ладно, давай располагайся, а я пока буду наслаждаться приятным обществом твоей живности. Тем более, что скоро придёт Чегевара…

— Он у вас, что? По расписанию бывает? — удивился Николай.

— Конечно, — кивнул Пётр Иванович. — Че непременно обходит владения.

— С ума сойти! — Николай не очень-то понял, шутит отец или нет, но так устал, что даже вдумываться не было сил — дошел до кровати, разделся, почти на автопилоте, да так и уснул, пропустив эпохальное событие — знакомство здоровенного Че и крошечной Тохтамышки.

Появление на форточке окна в гостиной сгустка концентрированной темноты с двумя золотистыми глазами, Тохтамышка пропустила — блаженствовала на руках Лидии Андреевны, зато Че увидел Винь, и разумеется, поприветствовал радостным тявканьем.

— Ой, чего это такое? — Тохтамышка моментально перетекла из положения «полнодоверчивое расслабление» в настороженный комок. — Ты ххххто?

Прошли и канули в Лету времена, когда Чегевара скитался по улицам, был худым, облезлым от недокормицы и превратностей жизни, многократно брошенным и преданным котом.

Теперь он — лоснящийся и сильный, ухоженный, здоровый и очень-очень красивый. А главное — любимый, нужный, хозяйский и защищённый со всех сторон и от всего мира!

Правда, ничего не позабывший и разом узнавший в этом крошечном перепуганном котёнке что-то напоминающее его самого — печать памяти улицы, след от пережитого страха и краешек прошлой неуверенности.

Мироновы переглянулись и молча наблюдали, как здоровенный и красивый котище их среднего сына обнюхивает, потом осторожно касается носом зажмурившейся и приготовившейся шипеть Тохтамышки, а затем…

— Ну, всё, всё, не бойся. Я просто хотел с тобой познакомиться. Я — Чегевара. Живу в доме рядом. Добро пожаловать в мою семью и в мои владения! А ты?

— Ййййяяааа? Я — Тохтамышка… — от волнения хрипловато и очень тихо мяукнула Мышка, млея от ощущения ласки.

Она подставила лоб в надежде, что её ещё полижут, и через несколько минут уже блаженствовала. Мышка даже осмеливалась немного побаловаться, когда Че вылизывал ей уши. А он придерживал хулиганку лапой и ворчал о том, что таких котонеряшек он давненько не видывал.

— А вот так… — улыбнулась Лидия Андреевна. — Чужой кот иной раз ласковее и добрее людей.

— Какой же он чужой? Он — свойский! — не согласился её муж. — И да… я хотел уточнить, а что у нас такое планируется, если не ПАРАД?

— А вот не скажу! Не мой секрет, — Лидия как кошка блеснула глазами, заслужив полное одобрение Че.

«Секрет» приехал, точнее, приехала ещё позже Николая.

— Даш, привет! А ты чего такая расстроенная? — Милана специально для подруги пекла её любимое песочное печенье, так что в кухне их дома уютно пахло ванилью. — Устала с дороги?

— И с дороги, и вообще, ты извини, я какая-то… сварившаяся за последнее время, — Даша закончила огромный пласт работы, уладила миллион производственных проблем. Да мало этого — вдребезги разругалась с навязчивым блондинистым ухажером, перешедшим в такое плотное наступление, что казалось, он всюду! Что ты буквально по колено в нём завязла!

— Веришь? Плюнуть некуда, везде Артёмочка. Нет, я всё понимаю… он симпатичный, семья хорошая, карьера у него, и прочее, и прочее… но не лежит к нему сердце, хоть плачь! А он меня в упор не слышит. Ну, Милуш, как это можно не понять? Я ему напрямую говорю, что не хочу с ним быть, что не люблю его, а он отвечает, что, мол, главное — он меня любит, остальное приложится!

— Что ты мне рассказываешь? Я Артёма знаю преотлично! Мы же учились в одной школе… — Милана прекрасно помнила высокого, уверенного в себе паренька, на год их старше.

И мало того, что помнила, ещё и знала о нём кое-что важное…

— И девиз его помню, мол, он всегда получает, что хочет, — хмыкнула она, покосившись на окно — там светила луна, и это как-то сглаживало противность озвученного.

— Ой, не говори мне эту фразу. Меня от неё тошнит! А чего это?

Милана правильно оценила настроение подруги и пододвинула к ней блюдо, накрытое льняным кухонным полотенцем.

Даша смешно принюхалась:

— Ой, моё любимое! Песочненькое! Миланка, ты чудо! А я-то пришла и думаю, что пахнет чем-то таким… счастливым!

Она взяла печенье, и аж глаза прижмурила от предвкушения вкусного-превкусного.

— Даш, для тебя что-то готовить — счастье просто! — рассмеялась Милана. — Ты поешь, и нам надо поговорить.

— А о фффём? — при Милане можно было не держать спину, поминутно ожидая удара или подставы — это Даша ещё в школе поняла. Поэтому смело ела печенье, запивала отлично заваренным чаем и любопытствовала.

— Ты сначала проглоти, а потом я тебе объясню! — пообещала Милана. — Только ты мне скажи, ты ещё про медведище помнишь?

Даша не стала делать вид, что не поняла, о чём говорит подруга. Нет, она отложила недоеденное печенье в сторону и кивнула.

— Помню… почему-то. Глупо, да? Я же его почти не видела, а помню.

— Покажи мне фото с номером его машины, — строго велела Милана.

— Вот, — смартфон, лежащий на Дашиной ладони ничем не напоминал хрустальную туфельку, но Милана помотала головой, силясь прогнать дурацкую ассоциацию.

Она достала свой гаждет и вывела на экран фото, которое сделала час назад — после приезда Николая.

— И вот, — её ладонь придвинулась к Дашиной.

— Ой… не поняла… ты что? Его нашла? — ахнула Дашка, машинально прихватив с тарелки печенье.