Медведище и его выбор

Глава 3. Атака с двух сторон

Лидия Андреевна от души развлекалась, провожая гостьюшек — те наперебой жаждали уточнить, откуда Николай взял такую редкую собачку, и бывают ли такие же, только попушистее, покрасивее, погламурнее, да что бы не лаяли? А если всё-таки только с лаем, то можно ли его как-то выключать, ну или потише делать?

— И вообще, с перламутровыми пуговицами, — вздохнула про себя Лидия.

После ухода гостей в комнату осторожно заглянул муж.

— Лидочка, может, ты словами Коле объяснишь в чём дело? — предложил он.

— Петь, ты ж его знаешь — он упёртый до… до самого предела. И мыслит весьма своеобразно — помнишь же, сколько мы с его наследными идеями настрадались.

— Это да! — вздохнул Петр Иванович.

— Ну вот… а ты советуешь просто сказать! Скажи такому упрямцу, он выслушает, поймёт как-то по-своему, а потом возьмёт и из чувства противоречия женится на… короче, на той, о которой я тебе говорила! А оно нам надо, такое сокровище в невестках? А ведь она и её семья очень серьёзно настроены! Вот я и хочу показать ему парад-алле — пусть сам выводы делает.

— А если сделает прямо противоположные? — Миронов живо заинтересовался причудливым ходом женского мышления.

— Не сможет! — уверенно сказала Лидия. — Я ж самых-самых выбрала — аж-искры-из-глаз, вот каких!

— Карикатурных?

— Именно. Вот номер один ты видел, когда они приехали. Скажи мне, что можно подумать, при взгляде на таких?

Миронов чётко и ясно охарактеризовал гостьюшек, и Лидия рассмеялась:

— Вот видишь! Я уверена, что Николай думает так же. А сейчас, когда узнает, что вечером у нас ещё гости будут, ещё и жаловаться на меня к тебе придёт! Ну, может, не жаловаться, но недоумевать.

Пётр Иванович едва сдержал улыбку, обнаружив сына, который действительно НЕДОУМЕВАЛ и нёс это дивное чувство к нему — как в детстве.

— Пап, можно? Я поговорить хотел. Ты не занят?

— Да, заходи, конечно, — радушно пригласил сына старший Миронов.

— Я не очень понял… мама тут обмолвилась, что у нас за ужином будут ещё какие-то эти… гости!

— Гости будут, да, — признал Миронов.

— Так уже сегодня какие-то мадамы были! Такие, что прямо, ууууххх, аж собаку мне напугали! Винь, бедняга, ничего не понял, но превентивно разлаялся. Пап, чего ты смеешься? Они и меня напугали — такие тупые, как в анекдоте!

— Видишь ли… их глава семейства в своё время выбрал себе жену по экстерьеру. Она очень опасалась потерять самую главную свою ценность — внешность, вот и занималась по большей части ею. Я знаю, потому что мне её муж периодически жалуется…

— Он-то куда смотрел?

— Куда-куда, на её внешний вид и смотрел. Да она, насколько я понял, неплохая, но все свои силы тратила только на внешность, так же и дочку воспитала. У них ещё сын есть — его мой знакомый сам воспитывает — вполне нормальный паренёк получился.

— А наша-то мама зачем меня в это пыталась впутать?

— Спроси у неё сам… — хмыкнул Пётр.

— Пап, она же должна понимать, что я с такой даже гм… короче, оно мне вообще не нужно! — Николаю было странно… он сто лет с отцом не разговаривал вот так — не для получения очередной суммы денег, а просто, как в детстве — для «поговорить».

— Не думаю, что твоя мама настолько неумна, чтобы этого не понимать, — весело хмыкнул отец. — Полагаю, что это делается не просто так.

— Но почему именно, ты мне говорить не хочешь? — догадался Николай, которому внезапно стало интересно. Настолько интересно, что мысль смотаться домой в деревню или идея переезда в коттедж к Женьке, потихоньку отступили на второй план и затаились там.

Вечером, когда на ужин приехали новые гости, Николай покосился на маму, увидел, что она ему открыто и задорно улыбается и неожиданно ответил тем же. Просто обрадовался — он сто лет не видел, чтобы у неё было такое хорошее настроение и самочувствие.

Гостей было четверо — мужчина — знакомый отца, который явно рвался пообщаться с Мироновым на тему какого-то совместного проекта, его жена, дама в сильно декольтированном «золотом» платье и уже даже не одна, а целых две дочки — одна, которая постарше, похожая на мать, тоже в вечернем туалете, с миловидным, но каким-то утомлённым лицом, а вторая — помладше, явно играла роль дебютантки викторианских времён — минимум украшений, светлое закрытое платье, глаза наивного оленёнка, но при этом очень оценивающий взгляд.

Весь вечер Николая терзал один вопрос — почему он один отдувался? Нет, понятно, что Андрей женат, но прийти-то он мог? Да, он с Миланой вполне могли поприсутствовать на ужине и пообщаться с гостями.

— А Женька? Он-то где? Чего всё я? Вот что ей надо? Девы, идите лесом! — мрачный взгляд Николая без слов транслировал полный провал любых попыток охмурения, к вящему неудовольствию его собеседниц и их матушки.

— Одна чуть на шею не вешается — практически реально — то руки коснётся, нарочито так, то с лацкана смахнёт что-то невидимое, то под локоть возьмёт, мол, покажите мне вооон ту картину, а то я сама дотуда не дойду! — думал Николай, припоминая поведение старшей. — А вторая изображает этакую ромашку полевую с уклоном в психологическую атаку! Стрельба глазами, разговоры, прощупывание интересов, представление из себя наивной и невинной юной девицы, и при этом принцип трёх согласий в надежде на то, что я четвёртый раз тоже соглашусь. Ми-ла-я, я уж не очень-то юных лет, мне не восемнадцать! Я уже всё это видел-перевидел!

— Николай, а что это вы один? Где же ваша спутница жизни? — мать двух фей, осознав, что усилия дочурок пропадают вхолостую, решила немного поработать катализатором.

— Я не один! — жизнерадостно отозвался Николай. — Я в дружном коллективе! Понимаете, проникся идеями японских корпораций, — доверительно объяснил он, — Работа прежде всего!

— А как же семья? — нарочито испуганно ахнула дама.

— Я слишком молод для такой ответственности! — бодро отрапортовал Николай. — Ещё лет десять — ни-ни, даже мысли не допускаю, отбиваюсь от них!

— От кого? — заботливая мать машинально покосилась на раздосадованных дочек.

— От мыслей, конечно! А вы о ком подумали? — безмятежно отозвался Николай.

Он зашел так далеко, что даже вышел с отцом в прихожую — проводить гостей, и даже рукой помахал, явно спародировав жест королевы Великобритании на парадном балконе.

— Ты был великолепен! — рассмеялась Лидия Андреевна, узрев старшего сына в дверном проёме.

— Мам, может, объяснишь мне, что именно происходит?

— Объясню, конечно, но не сейчас. У меня ещё два визита запланированы.

— Я домой уеду! — пригрозил Николай.

— Это тебя не спасёт! — парировала Лидия. — Там ты будешь даже в большей опасности!

— В какой ещё…

— Не скажу! Вот потерпи ещё два визита, тогда объясню, а захочешь уехать — на здоровье, но не говори, что я тебя не предупреждала!

— Да если бы предупредила, это было бы хорошо, ты же не говоришь! — возмутился Николай.

— И правильно делаю! — абсолютно нелогично с точки зрения мужской логики, отвечала его матушка.

А когда сын, сильно раздосадованный, но решивший не уезжать аж по двум причинам, отправился к себе, хладнокровно сообщила мужу, что всё идёт по плану.

— Во-первых, ему стало интересно, что именно я затеяла, а во-вторых, мне Миланочка сказала, что ещё одёжки для его Виня не готовы.

— Спелись! — рассмеялся Миронов.

— Конечно! Я всю жизнь о дочке мечтала — да, она Ларина дочь, — Лидия кивнула в сторону, где располагался коттедж Брылёвых. — Но мне-то тоже немножко хочется, вот я свекроз к себе и не подпускаю.

— Свекроз? — удивился муж новому словечку.

— Да, так твоя мама говорила… Острый свекроз материнского участка мозга! Она у меня была замечательная!

— У тебя? — Пётр Иванович, улыбаясь, смотрел на жену.

— Ну конечно! Чьей она свекровью-то была? Моей? Моей! Значит, и была у меня!

Ещё два визита поражали своим разнообразием.

Для первого был накрыт исключительно скудный стол — жидкий зелёный чай, никакой выпечки, тарелочки с тонко нарезанными фруктами, какие-то странные зеленовато-бурые полупрозрачные пластинки.

Николай недоумевающе покосился на сервировку, но вопросы задавать не стал, решив, что потом всё поймёт.

— И, что показательно, понял! На показ, то есть в гости, матерью привезена утончённо — истощенная питерская девица, с претензиями на родство с царской фамилией, никак не меньше, судя по поведению, хрустит этим зелёным непойми чем, томно вещает про ЗОЖ, здоровье, правильный образ жизни, а выглядит так, словно этой самой жизни в ней осталось… ну, на два укуса этого самого… чего она там жуёт.

Потом выяснилось, что это высушенные водоросли, и Николаю стало совсем скучно…

Мать, по мнению Николая, была даже интереснее — она так вошла в роль столбовой дворянки, что высокомерно морщилась, как только припоминала, что Мироновы вообще-то, даже не позаботились изобразить нечто дворянское. Это явно вызывало у гостьи недоумение — как же так, денег полно, а прикупить важный аксессуар позабыли.

— На самом деле их семья никакого отношения к дворянству не имеет, — объяснила Лидия Андреевна сыну, когда они проводили гостей. — Родословная сляпана умельцами, за образец поведения дочери взяты манеры знати девятнадцатого века — сам видишь, остальное пространство под волосами забито идеями оздоровления и похудения. Мать грубее, высокомернее и внушаемее — сама себя убедила в собственном превосходстве над окружающими. А ведь получилось забавно… — задумчиво оценила она.

— Чрезвычайно! — кивнул Николай. — Мам, может, всё-таки расскажешь?

— Нет, погоди, ещё одни гости, а потом… потом побеседуем!

Последние гости запомнились Николаю тем, что девушка Алиса, которую ему представили, была не просто так девушка, а разбитная девица, которая моментально оттащила его в сторону и начала общаться так, словно они были знакомы лет двести!

— Коля… имечко у тебя то ещё! Я тебя Ником звать буду! — объявила она, — Ты ж в Москве сейчас? Ну я к тебе приеду, прошвырнёмся… Я кайфовые места знаю!

— Не в Москве, — Николай фамильярности терпеть не мог в принципе!

— А где? Я приеду!

— В деревне во Владимирской области.

— И чё ты там делаешь? — хохотнула Алиса, — Небось, поместье отгрохал и в этот… в гольф играешь?

— Нет. Живу в дедовском доме и работаю — шампуни произвожу.

— Чё? — изумилась Алиса.

— Ты чё, не в курсах? Меня ж отец поддержки лишил, выгнал в старый дедовский дом. Зарабатываю тем, что шампуни бодяжу. Вот, приехал мани вытрясти из предков. А они, видать, решили, чтоб не тратиться, оженить на богатой. Ты богатая, кстати? — Николай изобразил зверски-заинтересованное выражение лица.

Алиса была богатой… в смысле, не она, конечно, а её мать — чрезвычайно уверенная в себе дама, при знакомстве окинувшая Николая таким взглядом, которым обычно осматривают товар — стол там, или диван…

Предположение Николая, в смысле Ника, Алисе ожидаемо не понравилось, так что четвёртый визит был спешно закруглён объектом показа.

Лидия Андреевна довольно улыбалась.

Реакция сына была вполне-вполне разумной, кое-где креативной, кое-где с юмором и приличным количеством здравого смысла.

А что самое ценное — это была ЛИЧНО ЕГО реакция, последовавшая за его СОБСТВЕННЫМИ выводами.

— Что-то в его упёртой головушке уже сварилось. Надо надеяться, что именно то, что нужно! — оптимистично заключила Лидия, следующим утром наблюдая из окошка, как старший сын выгуливает пса.

Она покосилась на экран смартфона, где размещалось фото девушки дивной красоты.

— Да-да, Сонечка, очень надеюсь, что ты промахнёшься, щучка ты зубастая! — прищурилась она.

Случайные встречи иногда значат так много — она и не думала, что в вип-зале аэропорта у неё за спиной заспорят две девицы, эта самая Соня и её подружка.

— Мать сказала, что нашла мне мужика! — рассмеялся приятный девичий голос.

— А кого?

— Одного из Мироновых, ну, тех самых!

Разумеется, Лидия Андреевна тут же надела тёмные очки, и превратилась в слух, умело сделав вид, что дремлет.

— Это какого?

— Мироновский концерн! Там трое сыновей. Средний, вроде женат…

— И тебя бы это остановило? — рассмеялась подруга.

— Нет, конечно! Но, он какой-то… с изъяном.

Деве сильно повезло, что Лидия Андреевна была заинтересована в продолжении подслушивания…

— Какие-то там срывы у него были…

— Психический или чего-то употребляет? — тоном знатока осведомилась вторая девица.

— Да кто его знает. Он женат на Миланке Брылёвой, так что пусть она с ним и мается, я умная, мне такое второсортное не надо!

— А какое тебе надо? Старший, младший?

— Младший, говорят, глупый очень — возится с… прикинь, со жрачкой для собак и кошек, — девицы рассмеялись. — Да и на вид никакой — такой весь… я не для него, короче! А вот старший…

— А что там за старший?

— Брутал, хмурый, мрачный такой — дуся короче! Счас покажу!

Девахи явно воззрились на фото старшей кровиночки Лидии Андреевны, и у той возникло явственно-кровожадное выражение лица, которое даже тёмные очки не прикрыли — не хватило их на этакую-то ярость.

— Ой, и правда! Коренастый, правда…

— Как раз! Мне подойдёт! Его отец услал его прямо нам «к столу» — он в деревне обретается, во Владимирской области. От нас, сама понимаешь, два часа езды, ну, чуть больше.

— А что услал-то?

— Дрессирует! Сама знаешь, за битого двух небитых дают! Но, как мать узнала, этот самый Николай там развернулся. Сильный мужик.

— Так зачем тебе такой нужен?

— Как зачем? Сильных ломать интереснее! Слабак он и есть слабак… вон, Игоревский… уже год за мной ползает. Мне его даже пнуть уже лениво, а он розы под ноги мне охапками кидает! Душнила какой-то липучий.

— Сонь, а ты на нём что отрабатывала? — с любопытством уточнила подружка.

— Из приёмов? О, он пал перед невинной девой! — расхохоталась милая Сонечка. — Мать, правда, была в ярости, когда я его послала, но на себя бы посмотрела — отец и пикнуть боится — она его морально просто в бараний рог скручивает. А я что, хуже что ли?

Если смотреть со стороны — ничего такого, просто мило щебечут две девушки, а у Лидии Андреевны в груди клокотал гнев — этот тип женщин она ненавидела всеми фибрами души!

— Такая может довести до края просто ради потехи, на спор или от скуки! Вот ссстттeрвь, — именно так определила мать Николая Миронова девицу, приготовившуюся к охоте на её сына.

Она внимательно слушала все «типажи», которые примеряла на себя милая Сонечка, заодно, сумела её сфотографировать и передать снимок Хантерову.

— Ладно, посмотрим… типажи, значит… ну-ну!