Молох

Глава 10

Глава 10

После ухода Молоха Лиза опять смотрела тем неживым взглядом, который так напугал Еву, когда она только пришла.

– Лизок, может, еще кофе? – она попыталась растормошить подругу.

– Мне страшно, – прошептала Лиза, глядя в одну точку перед собой.

– Ты разве не слышала, что Кир сказал? Волноваться теперь будут другие.

Белова вдруг ощутила, что тоже устала. Не только за последние несколько часов, а за все эти дни. Ей захотелось сесть рядом с Лизой, так же прижать свои колени к груди и безвольно уставиться в стену. Смотреть в нее и смотреть, пока в голове не образуется спасительная пустота…

Так они и сидели, притиснувшись боками и потеряв счет времени.

– Знаешь, от кого я получила свои первые деньги? – вдруг тихо сказала Лиза. – От отчима. Когда меня мать из дома выперла, я к бабке свалила. А куда еще… Она почти слепая была и практически с постели не вставала. Никто не хотел за ней ухаживать, а мне-то что… Пожрать приготовлю, бабусю накормлю, уберу за ней пару раз в день, телек ей включу, она лежит, слушает. Всё тихо, спокойно, никто меня не трогает. А потом он пришел… и денег дал, чтоб молчала. Ну и ладно, жить-то мне надо было на что-то. Бабкиной пенсии только на квартплату и хватало. Ну, и на еду немного. Мне даже злорадно было. С матерью жила, у нас вечно денег не было, мать заёбанная вся, злая. А этот приходит, ползарплаты мне сливает, – Лизка засмеялась. – Козлина. Да понятно же, мать что... жопа в целлюлите, вечно раздраженная, усталая... а тут я, тело молодое, сиськи стоят. У меня в четырнадцать уже «двойка» была. Красоты мужику хотелось.

– Ему не красоты хотелось, он извращенец и педофил, – со злостью сказала Ева. – Ты не рассказывала, что он и дальше к тебе ходил.

– Да на хер тебе это дерьмо, – покривилась Лиза. – Зато я на эти деньги к экзаменам готовилась, репетиторам платила. Мне ж поступать надо было, а мозгов нет. Мать всегда говорила, что я тупая. Но красивая, – снова засмеялась подруга.

– Как это тупая, ты бесплатно учишься. Безмозглые не поступают на финансовый факультет, – жарко возразила Ева.

– Так меня подготовили. Я думала, что у меня мозг сгорит, пока готовилась. Чуть с катушек не слетела, зубрила, как ебанутая.

– Так и я зубрила с репетиторами. Все так делают.

– Зато бабуля квартиру мне отписала, прикинь. Мать охренела. В шоке просто была. А бабка дарственную сделала, не подкопаешься. Лёва помог мне ту квартиру продать и эту купить. И отчима нахлобучил, чтобы тот ко мне больше не лез. Хорошо, что у тебя отчима не было.

– Наверное, поэтому и не было… – задумчиво произнесла Ева. – Знаешь, сколько мама всего рассказывала. То мальчика за гаражами изнасиловали, то девочка на уроках дрочит…

– Чего?

– Мальчик в ее классе учился. Уроки кончились, пошел домой… изнасиловали мальчика. Так маму неделю в ментовку таскали, проверку устроили, был ли у нее классный час по безопасности или инструктаж, посадить грозились. Как будто она виновата… Пиздец просто…

– Хренасе.

– Ну. А девочка… Там семья неблагополучная. Пьянки-гулянки. Видимо, всё на глазах у ребенка. Вот она сидит, ерзает на стуле, трется-трется, понятно же, что делает. Мастурбирует. Покраснеет вся. Потом расслабится...

– Она кончает прям?

– Видимо, да. Вот как контрольная какая-нибудь или самостоятельная, у нее начинается.

– Охренеть.

– А еще прикол… У мамы же два класса. Один обычный, а второй гендерный, где только мальчики. И вот в гендерном классе есть мальчик, который везде члены рисует. Мама открывает тетрадку, а там член на всю страницу. Во всех тетрадях и учебниках, и вся парта изрисована. Родителей вызывали, парту мыть заставляли, а члены растут, как грибы.

Лизка рассмеялась.

– Капец…

– Ага, – безрадостно кивнула Ева. – Начальная школа. Дальше что будет? Мама говорит, что надо оставаться собой. Беречь свою человеческую сущность, не предавать ее.

– Хорошо, когда ты знаешь, кто ты. А кто я?

Лиза не успела узнать, кто она, познать себя, ценность своего тела и что такое женское достоинство. У нее отняли возможность понять себя и свою значимость.

– Значит, ты должна сделать себя сама. Селф-мэйд-человек. Сама выбрать, кто ты. Самое время этим заняться. Просто полюби себя. Я же тебя люблю. И мне плевать, что ты проститутка. Ты моя лучшая подруга, и я тебя люблю. И никто меня не заставит отказаться от нашей дружбы.

Лиза порывисто обняла ее и всхлипнула. Потом звонок в дверь заставил ее расцепить крепкие объятия.

– Это врач, наверное, не бойся. Кир обещал прислать, – пояснила Ева и вытолкнула себя с дивана, чтобы впустить доктора.

Им оказалась приятная молодая женщина. Белова провела ее в гостиную, а сама удалилась в кухню, чтобы не мешать и наконец спокойно заняться ужином.

После разговора с врачом Лиза повеселела. Она успокоилась, перестала мерзнуть и, сняв с себя теплую пижаму и халат, переоделась в легкие хлопковые брюки и рубашку с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки.

***

Ева только закончила с готовкой, и они с Лизой собрались ужинать, когда к ним снова пришел Молох.

Он был не один. Вместе с ним в квартиру ввалилась целая толпа мужчин, среди которых был и Базалов. Зашел он на своих ногах, но выглядел совсем не как самоуверенный наглец, которого помнила Ева, или смелый насильник, с которым столкнулась ее подруга. Подбородок его трясся от страха. Мужчина до сих пор пребывал в полном шоке, не понимая, когда и где умудрился перейти дорогу Молоху.

– Игорь Леонидович хочет принести тебе свои глубокие извинения, – невозмутимым тоном сказал Скальский.

Отойдя к окну, он распахнул пиджак и сунул руки в карманы брюк.

– Пусть катится к чертям со своими глубокими извинениями! – закричала Лиза.

Ее затошнило от одного вида Базалова. Снова затрясло.

– Рано, лапуля, ему к чертям. Он еще не всё сказал, – ухмыльнулся Скиф. – Игорь Леонидович, находясь в твердом уме и добром здравии, в присутствии господина нотариуса совершенно добровольно очень хочет подарить тебе подарки... – Виноградов раскрыл папку, которую держал в руках, и начал деловито выкладывать на журнальный столик какие-то бумаги: – Вот этот домик в Швейцарии… небольшую квартирку площадью… о, двести метров! Счет на Кайманах… Ах ты, долбоёбина иноземная, сколько наворовал-то!

– Мне кажется, свои коллекционные золотые часики Игорь Леонидович тоже хочет Лизе подарить, – подсказал Керлеп.

Базалов истерично закивал и трясущимися пальцами принялся расстегивать ремешок золотых наручных часов. Сняв с руки, он уронил их на стеклянный столик.

– Давай, мудохер, подписывай, – Макс туда же бросил авторучку.

Амбал, сопровождающий Базалова, толкнул его вперед. Игорь Леонидович склонился над столиком.

Ева отстранилась от суеты с подписанием бумаг и подошла к Скальскому, который отрешенно смотрел на происходящее в комнате. Немного помявшись, она все-таки задала интересующий ее вопрос:

– Почему ты сделал это?

– Что? – он посмотрел на нее.

– Вступился за Лизу. Что-то я не думаю, что ты разруливаешь проблемы каждой знакомой проститутки. Даже если эта проститутка – моя подруга. Я же тебя ни о чем не просила.

Кир немного помолчал.

– Я, может, ублюдок и демон, как ты говорила, – его губы слегка изогнулись, намекая на улыбку, – но даже у меня есть принципы. Я никогда не насиловал женщин. Даже шлюх. Потому что это дно. Самое дно. Ниже падать уже некуда. Ни один серьезный человек не будет работать с таким выблядком.

– Господина нотариуса отвезите, куда он попросит, – распорядился Скиф, когда они закончили с бумагами.

Затем он пригнулся к Лизе и что-то у нее спросил. Она сначала испуганно замотала головой, но потом всё же что-то тихо ему ответила.

– А с этим что делать? – спросил надзиратель Базалова.

– А этого на бутылку посадите, пусть кайфанёт. Недомерок сучий. Любитель острых ощущений.

Базалов дернулся, но его резко ударили под дых, отчего он переломился, хватая ртом воздух. Его тут же нагнули еще ниже, завернув руки за спину, и так быстро вывели из квартиры, что он едва успевал перебирать ногами.

Макс сунул Лизе папку с документами:

– С тебя новоселье, лапуля.

Лиза тускло улыбнулась ему в ответ.

– Девки, дайте водички, в горле пересохло, – попросил Скиф, и Ева пошла к холодильнику, чтобы достать для него минералку, но вода его уже не интересовала.

– А чем так вкусно пахнет? – спросил он, поднял крышку сотейника и расплылся в улыбке: – Котлетки. Котлетосики… А еще что есть?

– Картофельное пюре, – Ева открыла кастрюлю.

– Пюрешечка… – снова улыбнулся он.

– Мы с Лизой как раз ужинать хотели, – сказала Ева. – Будешь с нами?

Виноградов улыбнулся еще шире, довольный полученным приглашением.

– Спрашиваешь еще.

– Вообще-то, мы вместе поесть собирались, – напомнил ему Чистюля.

– Я здесь остаюсь, – заявил Макс. – Настоящий мужик никогда не променяет котлету с пюрешкой на какое-то сраное ризотто. Давай, цыпа, наваливай.

Ева засмеялась, достала широкую тарелку и положила на нее картофельное пюре и две котлеты.

– И лучком сверху посыпь, – попросил он, заметив мисочку с мелко нашинкованным зеленым луком.

– Спасибо, мне без лука, – сказал Кир, забрал у Евы блюдо и уселся за стол.

– Ах, ну-да, ну-да, Кир Владиславович, вам же еще целоваться, – хмыкнул Скиф и снова достал себе тарелку.

Ева почему-то покраснела.

– Да не красней ты, цыпа, дело житейское…

– Я тебя, кажется, просила так меня не называть.

– Пардон, я по привычке. Больше не буду. И еще вот так ложечкой сделай… тык-тык-тык…

Ева примяла картошку, оформив рельеф. Рядом уже стоял Чистюля и смотрел на порцию Скифа голодными глазами.

– На, – вздохнул Виноградов, вручил ему свою тарелку и проворчал: – Супостаты бешеные. Вообще-то, я первый на ужин напросился.

Керлеп, не выпуская тарелку из рук, придвинул ногой стул и сел рядом с Молохом.

– Лапуля, ты же не против, что мы так своевольно у тебя расположились? – наконец получив свою порцию, Макс обратил внимание на хозяйку квартиры, которая так и стояла посреди гостиной, глядя на всех какими-то пустыми, блеклыми глазами.

– Конечно, нет… – растерянно проговорила она, бросила документы на диван и подошла к столу. – Вы правда эти котлеты есть будете?

– Опять ты на мои котлеты гонишь, – недовольно произнесла Ева.

– Я не гоню. Но это же обычная еда...

– Лизок, – перебил ее Макс, – у нас только Кир Владиславович голубых кровей, а мы с Чистюлей, псы подзаборные, такие котлеты раньше только по большим праздником ели. Да, Илюха?

Илья кивнул и попросил вилку.

– Надо еще салат сделать… – сказала Лиза и с каким-то сонным автоматизмом совершила несколько движений: вытащила из ящика ножи и вилки, разложила их на столе.

– Ты сядь, я сама всё сделаю, – сказала Ева и поставила на стол четвертую тарелку – для Лизы.

– Портвишка бы сейчас португальского, – вздохнул Керлеп.

– Не говорите глупостей, Илья Александрович, – с усмешкой сказал Кир. – Португальский портвишок к нашим-то русским котлетам… Даже мой папа бы такого не одобрил.

– А у меня водка есть, будете? – спросила Лиза и достала из холодильника бутылку.

Потом вдруг замерла и расплакалась.

– Да куда ж ты так реветь… – вздохнул Виноградов, подтянул ее к себе за локоть и усадил за стол.

– За меня никто никогда не заступался… – рыдала она в обнимку с бутылкой.

Керлеп протянул ей свой платок, и Лизке пришлось обменять его на водку.

Ева открыла шкаф с посудой и посмотрела на Молоха. Тот кивнул, и она достала четыре рюмки на ножках.

– Только я пить не буду… – предупредила Лиза.

– Почему это? – поинтересовался Макс, откупоривая бутылку.

– Я водку не пью, это у меня на всякий случай стояла, – всхлипнула она.

– Ага, для компрессов, – гмыкнул Скиф и наполнил рюмки. – Ты прекращай добро на всякую хуйню переводить.

– Тихо! – сказал вдруг Скальский. – Вот и папа.

Все примолкли, чтобы не мешать разговору. Лизка уткнулась в белоснежный платок Чистюли, боясь ненароком нарушить установившуюся тишину своими всхлипами.

– Привет, сын. С днем рождения. С прошедшим. Извини, раньше не мог поздравить, десять дней без связи, – в трубке послышался бодрый голос Владислава Егоровича.

– Спасибо, пап. День рождения у меня в этом году удался, – иронично сказал Кир и бросил многозначительный взгляд на Еву. – Как заново родился. А ты дома?

– Да. Так что заезжай с ребятами, посидим.

– Заедем обязательно. Ребята тебе привет передают.

Скальский отложил телефон, и Лиза снова захлюпала носом.

– И… Извините… Я перенервничала… Но я всё равно не буду пить водку с тремя мужиками.

– Ты посмотри, компания ей наша не нравится, – рассмеялся Скиф и, увидев, как Ева тоже достала для себя рюмку, воспротивился: – Нет, цыпа. Тебе мы больше не наливаем, а то опять выдашь нам херов панамку.

– Ой, ладно тебе. Сантиметрик. Исключительно в исследовательских целях. Коньяк я пила, виски пила, теперь водку надо попробовать.

– Ох уж мне эти ваши эксперименты, – вздохнул Макс. – На тебе сантиметрик.

Ева поставила на стол миску с овощным салатом. Стулья все были заняты, свободного места не осталось, и Кир позвал ее к себе. Она взяла свою тарелку и села к нему на колено.

– Сам будешь с ней разбираться, – предупредил Скиф Молоха, передавая ей рюмку.

– Ага, у меня в каждой разборке только два варианта: или плакать, или раздеваться, – сказала Ева и под общий смех глотнула водки.

– Вот это пирушка у нас, – вздохнула Лиза, чувствуя, что напряжение постепенно отпустило.

– Ага, Лизок, – поддакнула подруге Белова. – Вся высшая лига собралась. Демон, блядушник, маньяк, грешница и бывшая проститутка.

Лиза расхохоталась, а Скиф почти обиделся:

– Цыпа, ты опять начинаешь. Говорил же ей не наливать.

– Ты сам во всем виноват, – рассудительно сказал Чистюля. – Как костюм наденешь, обязательно какая-нибудь херня случается. Я тебе уже об этом сто раз говорил.

– Пытаюсь же стать приличным человеком, – ответил Макс.

– Для этого надо как минимум перестать ругаться матом, – вставила Ева.

– Нет уж, мат – это святое, – возразил Скиф. – Давай, Кир Владиславович, накатим еще по сантиметрику, а то договоримся сейчас… Кофе без кофеина, секс без бабы…

– Тогда уж по два, – кивнул Кир.

Ева чуть поерзала, усаживаясь удобнее, Кир притиснул ее к себе, и она перекинула одну руку ему на плечи. Ничего откровенного не было в этом объятии, но почему-то от обволакивающей теплоты его рук, дышать ей стало труднее.

За ужином ни о чем серьезном не разговаривали. Отпускали вольные шутки, подтрунивали друг над другом. Рассуждали о французском коньяке и португальском портвейне, попивая русскую водку. Спорили о том, какие стейки лучше, и за этим спором съели все приготовленные Евой котлеты.

– С вами всё понятно, но я-то почему маньяк? – решил выяснить Чистюля.

– А потому что ты чистенький, красивенький и вежливый, – со смехом объяснил Скиф.

– Поехали домой, – в какой-то момент тихо сказал Кир.

– Я обещала с Лизой побыть, – напомнила Ева.

– Она в тебе нуждается меньше, чем я. Ей скучно не будет. Эти два приятеля еще полночи ее развлекать будут своими байками. Поехали… – Его теплое дыхание коснулось щеки. Губы задели подбородок, а теплая ладонь, как будто случайно оказавшись под рубашкой, коснулась обнаженной спины.

– Зачем? – спросила Ева, стараясь скрыть нахлынувшие чувства от его прикосновений. – Потом ты уйдешь, а я опять останусь одна.

Она еще сопротивлялась, хотя понимала, что всё уже решено. Что не сможет противостоять тому горячему чувству, которое вызывал их физический контакт.

– Не уйду…