Молох

Глава 3

Глава 3

Наряжаться Белову притащили, само собой, в секс-шоп. Что эти двое могли еще придумать?

Чулки, комплекты эротического белья, боди без чулок, боди с чулками, трусики-пояса, корсажи, чего там только не было.

– А как мне к вам обращаться? – решилась спросить Ева.

– Я Скиф, это Чистюля, – ответил раздражающий ее тип.

– А можно по-русски?

Чистюля посмеялся и приложил ладонь к своей груди:

– Я Илья, а это Максим.

– А друга вашего как зовут?

– Кир.

– Кирилл?

– Нет. Просто Кир.

– Ясно, как Булычев.

– Как кто? – переспросил Скиф.

– Как Кир Булычев. Писатель-фантаст, – напомнил Илья.

– А, точно. Забыл. Я ж фантастику не читаю.

Ева одарила его усмехающимся взглядом и снова уставилась на витрину с эротическим бельем. Вздохнула и недовольно поджала губы.

– Цыпа, выбирай, – поторопил ее Макс. – У нас не так много времени.

– Я это не надену, – упрямо заявила она, глядя на разнообразие неприличностей.

– Грешница, ты, кажись, забыла, что желание клиента – закон.

– Так ты не мой клиент, про тебя речи не было.

– Цыпа, по-моему, ты мне дерзишь, – Скиф нахмурился.

– Чем шикарнее девушка, тем больше на ней одежды, чтоб вы знали. Хотя откуда вам. Вы же с девушками не встречаетесь, вы по шлюхам мастера. Купили в подарок девственницу, а нарядить хотите как рядовую блядь. Нелогично как-то, не находите?

Макс улыбнулся:

– Ты сейчас сказала волшебное слово.

– Действительно, нелогично, – согласился Чистюля. – Твои предложения?

Ева обернулась. Специально или случайно, но так уж получилось, что напротив секс-шопа расположился свадебный салон.

Мужчины проследили за ее взглядом и разом рассмеялись.

– Бля, Илюха, Молох нас пристрелит, – давясь от смеха, сказал Скиф.

– Да ладно, хоть поржем…

Илья и Макс ввалились в свадебный бутик, утянув за собой Еву. Там, смеясь и отпуская скабрезные шуточки, они перебрали все вешалки и заставили Белову перемерить дюжину платьев. Она послушно заходила и выходила из примерочной, наплевав на то, какое они втроем производят впечатление. Два красивых здоровенных мужика и юная девица.

– Цыпа, ты хоть нам покажись, – позвал Скиф, когда Ева в очередной раз удалилась в примерочную и долго не выходила.

Она не сразу справилась с молнией. Наконец, застегнув ее, вышла в зал и остановилась перед огромным зеркалом.

– Ну как?

На ней было платье-футляр с отделкой из французского кружева, с открытыми плечами.

Скиф вздохнул.

– Даже не произноси этого вслух, – предупредил Чистюля.

Но Макс все-таки сказал:

– Может, ну его нахуй, давай ее себе оставим.

Белова рассмеялась, уже понимая, что на языке Скифа это означало полный восторг.

Он пошлил, отпускал трехэтажные маты, но видел в ней девушку, привлекательную и сексуальную, тогда как Чистюля не пытался ее раздеть или облапать. Для него она всего лишь товар, который они купили и который теперь нужно завернуть в красивую обертку.

Поневоле задумаешься, что лучше: быть объектом вожделения – но хотя бы человеком – или вещью.

– Берем, – сказал Илья. – Переодевайся.

После этого они привезли ее в отель и, прежде чем подняться в номер, зашли в ресторан. Решили выпить кофе и накормить Белову после утомительного, но веселого шоппинга.

– Ладно, цыпа, признавайся, ты правда девственница или подшитая? – пристал Виноградов. – Рассказывай, платье мы тебе всё равно уже купили, деваться некуда.

– Правда девственница, – кивнула Ева, пытаясь впихнуть в себя салат.

Хотя в животе урчало от голода, кусок в горло не лез.

– А член хоть видела?

– Видела, – снова без тени смущения ответила она.

Проведя с ними пару часов, уже ничему не удивлялась, и никакие вопросы ее не смущали.

– Живой или в порнушке?

– Живой. У меня парень был. Так что можешь не переживать, в обморок при виде голого мужика не упаду.

– Ой, цыпа, – покривился Скиф, будто миг в ней разочаровавшись, – не говори, что ты ему в зад дала, я только тобой проникся.

– Макс, заткнись, а? Дай спокойно кофе попить, – одернул его Илья.

– Отстань. Дай побалакать. Знаем мы этих девственниц, туда ни-ни, а в задницу только так. Сейчас Молоху ее отдадим, уже и не поговоришь.

– Вот именно, – холодно сказал Керлеп. – Кто его знает, что у них дальше будет. Потом этот разговор может оказаться некорректным. Логично?

– Блять, ты мне своей логикой опять всю малину обгадил. Нет, цыпа, ты мне все-таки скажи. Парень был, а секса не было. Как это так?

– У него в самый ответственный момент презерватив порвался. И я уже ничего не захотела, – просто ответила Белова.

– Вот он лошара, – посмеялся Скиф.

– Реально лошара, – согласился Чистюля.

– Вот и я так решила. Что с лошарой встречаться не буду.

Скиф и Чистюля дружно рассмеялись непосредственности, с которой она это сказала.

Осилив половину порции салата, Ева сделала два глотка кофе и встала из-за столика. Мужчины проводили Белову в президентские апартаменты, в которых одна гостиная, не считая кухни, спальни и ванной, была площадью, как две ее квартиры. До этого момента она такие только на картинках видела.

Оставшись одна, Ева как подломилась. Осела на пол у двери, словно внезапный прилив слабости сделал ноги ватными. Снова ее охватил панический страх. Если эти люди за ночь с девственницей в президентском люксе могли играючи выбросить на ветер сумму с шестью нолями, страшно подумать, что они еще могли.

Переспать с Молохом не проблема – проблема после этого выжить.

Еве хотелось кричать, истерить, биться головой об стену. Но она сидела в оцепенении и некоторое время не могла пошевелиться.

Потом достала телефон, набрала номер и бесцветно сообщила:

– Я на месте.

– Умница.

– Я не смогу этого сделать.

– Тогда уходи оттуда. Но это твой выбор, – равнодушно сказал мужской голос.

– Нет... А если у меня не получится? Я не знаю, когда он придет, в каком состоянии. И придет ли вообще… Вдруг у меня просто не будет возможности?

– Сделай то, что должна, и всё будет хорошо. Или он, или твоя мама. Выбирай.

Провалиться им всем пропадом вместе с их Молохом!

Она еще не видела его, даже не знала, как он выглядит, но уже готова была возненавидеть.

Еще долго Белова сидела, ощущая болезненное и ноющее чувство под ложечкой. Потом поднялась.

***

Была поздняя ночь. Ева давно уже привела себя в порядок и занималась тем, что ходила из угла в угол, вернее, из комнаты в комнату. То в спальню зайдет, то на диване в гостиной посидит, то на террасу выйдет. Вспоминались Лизкины слова, что ночь с Молохом перевернет всю ее жизнь.

Она этого Молоха в глаза еще не видела, а жизнь перевернулась. Ее тихая и спокойная жизнь превратилась в кошмар, которому не было видно ни конца ни края.

Когда она второй раз открыла дверь, к ней в квартиру вломились какие-то отморозки, которые с помощью угроз и оружия доступно объяснили, что Белова должна принять предложение Виолы встретиться со Скальским и сделать то, что от нее хотят.

А хотели эти типы всего ничего – чтобы она его убила. Или они убьют ее мать.

Ее мама, Евгения Денисовна Белова, в это время лежала в больнице, в хирургическом отделении. Приходила в себя после небольшой полосной операции по удалению желчного пузыря. Еве пришлось поволноваться, но всё прошло хорошо, и она рассчитывала, что через несколько дней мама вернется домой. Как только нежданные гости покинули квартиру, Ева попыталась с ней связаться, но ее телефон не отвечал. Она позвонила в больницу, но ей сообщили, что родственники перевезли Евгению Денисовну долечиваться в частную клинику. Только вот о том, в какую именно, записи почему-то отсутствовали.

Нет у них никаких родственников.

Теперь Ева не знала, где ее мать и жива ли она вообще.

Когда в номер принесли ужин, стало понятно, что скоро приедет Кир, и Ева разволновалась.

Сотрудник отеля расставил на столе легкие закуски, откупорил бутылку красного вина и разлил его по бокалам.

Беловой всего лишь нужно вытащить из-под чехла телефона маленький пакетик, высыпать содержимое в бокал с алкоголем, и всё будет кончено.

«Сделай то, что должна, и всё будет хорошо».

Но хорошо ничего не будет. Она в западне, из которой живой ей не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода. Если она отравит Молоха – ее грохнут его люди. Скиф, например. Или Чистюля. Если она не отравит Молоха – ее прикончат его враги.

Ей не жить в любом случае.

Ни от тех, ни от других не скрыться.

От этих мыслей Ева почувствовала острую боль в висках. К горлу подкатил тошнотворный ком, и из глаз хлынули слезы.

– Боже, только не сейчас, – всхлипнула Ева и бросилась в ванную.

Сейчас нельзя плакать, она не может появиться перед Скальским с опухшим и зареванным лицом.

Кое-как задушив в себе начавшуюся истерику, Ева успокоилась, поправила макияж и вышла на террасу, чтобы остудить пылающий мозг. При других обстоятельствах она бы любовалась видом ночного города и наслаждалась теплой ночью, но сегодня и завораживающие огни, и ветер, мягко обдувающий обнаженные плечи, были частью ее персонального ада. На фоне общей ситуации секс с незнакомым мужиком теперь казался сущим пустяком. Оставалось надеяться, что внешне Молох не сильно противный.

Пока Ева размышляла об этом, ее клиент появился в номере вместе со своими дружками. Пора называть вещи своими именами: Скальский ее клиент, а она просто шлюха, подаренная ему на день рождения.

Сначала послышались голоса. Два узнала сразу, они принадлежали Скифу и Чистюле. А третий, глубокий и чистый, был незнаком – к нему она прислушивалась особенно.

Пытаясь представить, каков его владелец, Ева всё никак не могла заставить себя обернуться. Потом вдруг почувствовала, как по спине пробежала дрожь и застыла между лопаток нервным комом.

Не выдержав этого невидимого давления, Ева обернулась и тут же столкнулась с темным завораживающим взглядом. Она будто попала в клетку и не могла сдвинуться с места.

Белова, конечно, надеялась, что Молох недурен собой, но он не был ни симпатичным, ни смазливым. Молох оказался до невозможности красив. Высокий, темноволосый, с атлетической фигурой, излучающий мощь и необузданную силу. Но как будто этого было мало, чтобы девчоночьи сердца уходили в пятки от одного на него взгляда, у него еще и лицо было идеальное. Словно нарисованное. С четкими гармоничными чертами.

– О, нашлась наша блудница, – обнаружив Еву на террасе, посмеялся Скиф и завел ее в комнату. – Короче, Кир Владиславович, нам тут знающие люди сказали: чем шикарнее девка, тем больше на ней одежды. Смотри, какую мы тебе шикарную девочку нашли.

Взгляд Кира, который поначалу не отрывался от лица Евы, медленно пополз вниз, ощупывая каждый изгиб ее тела, затем снова вверх. При этом глаза его оставались бесстрастными, в них не было похоти – лишь пристальный интерес. Но Белова всё равно почувствовала себя голой.

– Сама невинность в самом прямом смысле, – добавил Керлеп, чтобы Молох правильно их понял.

Молох понял их правильно и засмеялся, оценив подарок:

– Вот вы две суки…

Друзья дружно загоготали, подхватив его смех.

– Не, если тебе не нравится… – начал Скиф.

– Херов тебе панамку, – сказал Кир. – Дверь с той стороны закрой.

Макс расхохотался, и они с Ильей вышли из номера.

Молох вздохнул.

– И что мне с тобой делать?

Ева пожала плечами:

– Не знаю.

– Неправильный ответ.

– Видимо, я должна была сказать: всё, что захочешь, – догадалась она.

– Именно.

– А вдруг мне это не понравится?

Вот теперь в его темных глазах что-то вспыхнуло.

Он еще раз оглядел ее изучающим взглядом и улыбнулся, озвучив свою догадку:

– Поиграть хочешь.

– Почему нет, – подхватила Ева. – Твои друзья сделали всё, чтобы эта ночь стала для тебя особенной. Сам Бог велел продолжать эту игру.

– Давай. Я в душ, а ты начинай фантазировать. Вернусь – мы продолжим.

Он ненадолго ушел в ванную. Ева перевела дух. Не было у нее никакого плана, не собиралась она играть ни в какие игры. Она не знала, что делать дальше и как себя вести, но Молох сам облегчил ей задачу, предложив пофантазировать.

Фантазии есть у всех. У нее тоже. Даже самые напористые и целеустремленные девочки, умные и самостоятельные, мечтают о принце. О парне или мужчине, который по-настоящему полюбит, будет защищать ото всех, заботиться, обязательно когда-нибудь скажет, что жить без нее не может, и позовет замуж.

Еве двадцать три года. У нее не было взрослых отношений, а вот фантазий полным-полно.

– Итак, – произнес Скальский, вернувшись к ней.

Заметил, что девушка не сдвинулась с места, пока его не было. Стояла у накрытого стола, скрестив руки на груди.

– Мы поженились. Я девственница, и у нас первая брачная ночь, – начала она.

– Точно. Что ты еще могла придумать, когда на тебе свадебное платье. Допустим, – согласился Кир, отодвигая для нее стул.

Ева села, и он положил руки ей на плечи.

– Сколько мы встречались?

– Три месяца, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – И еще месяц просто знакомы.

– Я целый месяц тебя не замечал? – Он сел на стул, свободно откинувшись на высокую спинку, и вытянул ноги.

– Почему это? – легко возмутилась Ева. – Это я не хотела с тобой встречаться. Потому что ты бабник. И я тебе не доверяла.

– Но через три месяца вышла за меня замуж, – рассмеялся он, втянувшись в ее игру.

– Ты настойчивый.

– Согласен. А как мы познакомились? – поинтересовался он.