Молох

Глава 14

Глава 14

Время было позднее, но Ева еще не спала. Лежала в гостиной на диване и в полусонном состоянии смотрела фильм, какой-то триллер с погонями и перестрелками. Дверной звонок в такой час заставил ее немного заволноваться. Кира она не ждала, он всегда предупреждал, если собирался прийти, и никогда не звонил в дверь – открывал своими ключами. У него не было привычки делиться с ней планами, и она не знала, где он и чем занят без нее.

Посмотрев в глазок, Ева оторопела. Удивило ее не то, что Скальский завалил к ней посреди ночи со своими друзьями. Это его квартира, и он волен делать, что хочет. Озадачило, что в их разгульную компашку каким-то образом затесалась ее подруга.

Ева была в футболке и шортах, ей не нужно было приводить себя в порядок или одеваться, потому она сразу открыла дверь. Судя по громкому смеху и развязной речи, друзья были прилично навеселе.

– Я смотрю, у вас опять пирушка, – озадаченно произнесла Ева.

– Так день рождения же! – радостно отозвался Скиф.

– У кого?

– У благоверного твоего, – сказал Чистюля, отдавая ей свой пиджак.

– Опять?

Убирая пиджак Ильи в шкаф, Ева почувствовала легкий запах дыма.

– Кто празднику рад, тот вообще не просыхает. Поэтому мы опять на стакане, – засмеялся Виноградов и в приступе невыразимого счастья сгреб Лизку в медвежьи объятия.

– Макс, блин… – покривилась она.

Синяки еще не зажили, и неосторожные движения Скифа принесли ей боль.

– Прости, – он поцеловал ее в плечо и отпустил.

– У папы сегодня поздравлялись, – пояснил Кир и скрылся в ванной.

Друзья прошли в гостиную. Они не раз здесь бывали и хорошо ориентировались. На широком придиванном столике быстро появилась какая-то еда и напитки. Евину кружку с остывшим чаем обступили хрустальные рюмки, наполненные чем-то темным, насыщенного бордового цвета.

– А ты как с ними оказалась? – все-таки спросила Ева, поскольку подруга почему-то не спешила объяснять свое присутствие.

Лиза была в джинсах и голубой толстовке; стояла, скрестив руки на груди, сонная и слегка нахохленная, как совёнок.

– Никак я с ними не оказалась. Я вообще не понимаю, что происходит. Я уже спала. Они втроем завалили ко мне домой, разбудили, потом притащили сюда.

– Нам без тебя никак, – сообщил Макс. – А то цыпа опять скажет, что водку не будет пить с тремя мужиками.

– Я при чем, это Лизка с вами пить не хотела, – напомнила Ева.

– Какая разница, – засмеялся Макс.

– Чего ты меня всегда споить пытаешься?

Лиза присела на диван, забившись в самый его угол, пытаясь сжаться в комочек. Ее вытащили из теплой постели, и она всё никак не могла согреться, чувствуя в теле неуютную прохладу.

– Не всегда – всего лишь второй разочек, – посмеялся Виноградов.

– Капец просто, – нахмурилась она, – хорошо хоть я одеться успела в приличное, а не пижаму натянула. У меня, кроме телефона, с собой ничего нет. Приволокли, в чем была.

– А чего тебе надо, лапуля? Ща всё будет. Давай лапку. – Он раскрыл Лизкину ладонь, вытащил из кармана картхолдер и начал выкладывать на ее протянутую руку карточки: – Вот тебе банковская карта… Вот визитка большого «мусора», чтоб «гайки» не останавливали… Безлимитка в «Бастион»… Еще что-нибудь надо?

– Ты ко мне подкатываешь, что ли? – Лиза приподняла бровь.

– Лиза, если бы он к тебе подкатывал, ты была бы уже в спальне без трусиков, – ухмыльнулся Керлеп. Он сидел к ним спиной у стереосистемы и выбирал музыку.

– Я и так без трусиков, – сказала Лиза.

Илья повернулся к ней, и в его зеленых глазах вспыхнул лукавый огонек.

– Чего? – она невозмутимо глянула на него. – Говорю же, что успела на себя натянуть, когда вы нагрянули, в том тут и оказалась.

– А ты голая спишь? – спросил он.

– Слышь, любознательный, – возмутился Макс, – прекращай такие некорректные вопросы задавать. Это мой друган. Чё, Лизок, пить будем сегодня, нет?

– Просто пить? Без секса?

– С друганом какой секс, лапуля моя. К чему нам эти дикие пошлости, мы ж не дети блядские. – Приподняв Лизку, он сунул все выданные карточки ей в задний карман джинсов, усадил на место и устроился рядом.

Пронаблюдав эту картину, Керлеп расхохотался.

– То есть, когда ты меня раздеть пытался, это было корректно, – хмыкнула Ева, примостившись на краешек дивана. – Вы только посмотрите на него.

– Когда это он тебя раздеть пытался? – спросил Молох, появившись в гостиной.

Он сел на банкетку у столика и притянул Еву к себе.

– Ой, блудница, – вздохнул Скиф, – доведешь ты меня до цугундера. Когда мы ее тебе покупали, Кир Владиславович, дорогой наш. Надо ж было убедиться...

– Заткнись лучше, – оборвал его Илья и убавил звук, чтобы играющая музыка не перебивала голоса, – а то, договоришься, пристрелит тебя Молох тихой ночью в темном поле.

– Не, смотри, Чистюля, – начал рассуждать Виноградов. – Мы ее купили, подарили… Она еще здесь, и у них, по-моему, всё нормально. Это значит что? Это значит, что мы угадали. Кто молодцы? Мы с тобой мо-лод-цы! – довольно провозгласил он и взял рюмку с наливкой.

– Если опустить, что она сначала пыталась Молоха отравить, потом огрела водителя по башке вон той вазочкой, – глянул на стальную напольную вазу в виде амфоры, – а потом сбежала, то – да. Мы молодцы, – согласился Илья и уселся на отдельно стоящий диванный модуль, который придвинул к столику. – Я ж тебе сразу сказал, что ты грешница. Прочитал.

– Не надо грязи. Если бы я правда пыталась его отравить, то он уже на том свете был. А вот ты вполне серьезно собирался мне шею свернуть, – продолжила Белова. – И что-то я не помню, чтобы передо мной извинились.

– Да-да. Чистюля, не мусори тут нам. С днем, блять, рождения, Кир Владиславович! – засмеялся Скиф и опрокинул рюмку смородиновой наливки, привезенной от Владислава Егорыча.

– Тебе мало, что ли? Я каждую ночь перед тобой извиняюсь. По пять раз за ночь, – сказал Кир и, следуя примеру Виноградова, опустошил свою.

Еве ничего не оставалось, как запить тем же самым внезапно накатившее смущение.

Она предполагала, что это нечто крепкое, но не думала, что настолько. Напиток обжег губы и язык. Однако Ева не почувствовала отвращения, не было в нем характерного противного алкогольного привкуса или чего-то подобного. Жидкость огнем скатилась в горло, оставив после себя яркий вкус черной смородины, ароматный и насыщенный.

– Огонь огненный, – прошептала она.

Кир повернул ее голову и прижался к губам, не дав ей запить или чем-то закусить. Она ответила на его поцелуй, не смущаясь ни его друзей, ни своей подруги.

– Что это? – прошептала Лиза, выдохнув. – Ого…

– Это ого-го, – сказал Илья. – Огненная водичка от уважаемого профессора. Лучшее, что мы когда-либо у него пробовали. Новое изобретение, походу.

– Какая крепкая водичка, – Лиза всё выдыхала и никак не могла вдохнуть.

– Но охеренная, да? – Макс сунул ей в рот дольку лимона.

– Охеренная, – кивнула Лизка.

– Бля, там градусов семьдесят, – сказал Кир, оторвавшись от Евы. – С одной можно улететь. Очуметь самогоночка.

– Самогоночка? – удивленно спросила Ева.

– А ты думала, чем физики-ядерщики в свободное время занимаются? – посмеялся он. – Самогонку гонят, помидоры на даче выращивают. Папа у меня обычный человек, не небожитель какой-то.

– Ты только представь, это ж ученый делал. Тут всё по науке. Ни одной лишней молекулы, ни одного вредного иона, чистейший продукт. Как слеза младенца! – восторгался Виноградов. – Даже голова не будет болеть, если не мешать ни с чем…

– Но вы мешали, – ехидно улыбнулся Чистюля. – Поэтому завтра будете подыхать.

Скиф посмотрел на друга:

– Ну ты ж не супостат бешеный, ты ж набадяжишь нам своей волшебной херни, чтоб у нас голова завтра не болела.

– Полторы штуки баксов доза, – ухмыльнулся Керлеп.

– Да иди ты нахуй, я лучше с похмелья поболею, – засмеялся Макс. – Чё, давай, Молох, по сантиметрику – и в космос.

Лиза нерешительно посмотрела на свою рюмку.

– Бери, Лизок, – сказал Виноградов. – Как говорит Владислав Егорович, падать – так с коня.

– И желательно с вороного, – снова добавил Кир, выпил и снова стер горечь с губ сладким поцелуем с Евой.

– Кстати, о космосе… Где твой заветный камешек? Доставай метеорит, будем щупать и заряжаться инопланетной энергией. Может, он похмелье лечит.

– Ага, а если его в кармане поносить, то хрен будет стоять вечно, – засмеялся Керлеп.

– Если друг оказался не друг, а супостат, то придется и щупать, и в кармане носить, – иронично сказал Молох, достал из подстолья шкатулку и, сняв с нее крышку, поставил на стол.

– Настоящий? Можно потрогать? – Ева с интересом глянула на лежащий внутри камень, взяла его в руки и принялась рассматривать. – Обалдеть…

– Ну как? Чувствуешь своих? Иноземных? – посмеялся Молох. – Представь, может, поэтому камешку инопланетяне бегали...

Белова погримасничала и дала камень Лизе. Та, наглядевшись, передала его Илье.

Пройдя через все руки, метеорит благополучно вернулся в коробочку.

– Не поможет вам этот камешек от похмелья, – вздохнул Керлеп. – Я тоже бесплатно не работаю, но для друзей придется сделать исключение. Зажигалку дай, – попросил у Макса.

Все засмеялись, узнавая фразочку Евы, которая в их компании уже стала крылатой.

Скиф подал Илье зажигалку, и тот ушел в кухню.

Ева пошла следом узнать, нужна ли ему помощь.

– Свари кофе. Две чашки крепкого. И льда туда закинь.

– А лед зачем?

– Чтоб остыл быстрее.

Пока варилось кофе, Керлеп открыл ящик с лекарствами, навыбирал каких-то препаратов и уселся за стол. Гранулы из капсул высыпал, а твердые таблетки покрошил, зажимая между двумя столовыми ложками. Затем, используя банковскую карточку, выложил из образовавшегося порошка ровные дорожки.

– А что ты делаешь? – осторожно поинтересовалась Ева.

– Отмеряю количество. Весов нет, но я знаю, сколько примерно получается вещества на квадратный сантиметр.

Лиза, не усидев на месте, тоже пришла полюбопытствовать, чем занят Чистюля.

– Ты чё тут наркоту варишь? – шепотом спросила она, оперевшись локтями о столешницу.

Керлеп поднял на нее яркие зеленые глаза.

– Наркоту тоже могу. А тебе надо? Я всё могу.

– Не-не, ты что, – она замотала головой, – я не балуюсь.

– Вот и правильно, – одобрительно кивнул он.

– И яд можешь? – шепнула Ева.

– Сказал же: всё могу.

– Ты химик, что ли? – догадалась Лиза. – Тогда и мне сделай такую штуку, чтобы ничего не болело.

Илья снова оторвался от своего занятия и посмотрел ей в лицо.

– Сделаю, – сказал спокойно, – только не мешайте.

Ева добавила лед в кофе, как он просил, и увела подругу в гостиную.

– А полетели в Дубай, а? Чего мы тут сидим? Катим, а? Прям сегодня. Или завтра. Лизок, полетели, – предложил Скиф.

– Спасибо, я уже на Карибы слетала, – проворчала Лиза, усаживаясь на диван в тот же уголок.

– Ты меня оскорбить сейчас хотела?

– Мне кажется, такие вопросы надо решать, когда вы протрезвеете, – рассудительно сказала Ева.

– Ой, какая ты душная. Как Молох с тобой живет?

– Никак он со мной не живет, – сказала она. – Так что можешь не переживать. Его нервная система в полном порядке.

Чистюля принес три стакана холодного кофе, в котором он, видимо, растворил свой волшебный порошок.

Лиза взяла свою порцию и осторожно отпила. На вкус как кофе, только более горький.

– Почему тогда тебя Чистюлей называют, а не Химиком? – спросила она.

– Потому что чистоту люблю и чисто работаю, – ответил он.

– А ты почему – Молох? – перевела взгляд на Кира.

Он улыбнулся знакомой холодной улыбкой:

– Лизавета, я же тебе говорил: когда я хочу, чтобы со мной поговорили, даже немые начинают разговаривать. Не разговаривают – уже мертвые.

– Только крови после него много, прибираться приходиться, – засмеялся Илья.

– А ты? – посмотрела на Скифа.

– А я просто суровый, – хохотнул Виноградов.

Чуть позже, когда Чистюля собрался уходить, Ева подала ему пиджак и выпроводила за дверь. Потом зашла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Жарко стало от огненной водички, хотя выпила-то два раза по полрюмки. Ладно, чего врать. Не от этого вспыхнуло лицо, да и всё тело. Кир снова усадил ее к себе на колени. Близость с ним вызвала такую реакцию, уже привычную, но от этого не менее пугающую. Чем чаще они занимались сексом, тем острее она реагировала на его прикосновения.

На выходе Скальский ее перехватил. Обнял сзади и втянул в спальню, вернее, приподнял и внес. Втащил практически, несмотря на протесты.

– Кир… – Ева попыталась его угомонить.

– Я тебя хочу.

– Мы не одни.

– Мне плевать.

Ночь стояла безлунная, и в спальне царила глухая темнота. Ничего не было видно, зато острее чувствовались его крепкие руки, окольцевавшие тело, и горячие губы, прижавшиеся к шее.

– Давай подождем, пока они…

«…уйдут», – хотела она сказать.

Но Молох ждать не собирался. Содрал с нее футболку и снова обхватил, жадно и грубовато сжав ее грудь.

– Пусть хоть остаются, хоть валят на все четыре… Я тебя хочу прямо сейчас...

Из спальни они так и не вышли. Вырубились после долгого секса. Проснулись на рассвете, снова занялись любовью, заснули и окончательно пришли в себя, когда в просвет между шторами пробивалось яркое дневное солнце.

– А Лизка с Максом? – вздохнув, спросила Ева.

– Спят.

– Вместе?

– Угу, – подтвердил он и добавил, по вдоху-выдоху почувствовав ее удивление: – На диване. Одетые.

– Может, они уже оделись.

– Вряд ли.

– Надо вставать, – вздохнула Ева, жалея, что Лизка с Максом не уехали от них ночью.

Кир обнимал ее, прижимая спиной к своей груди, и Ева не хотела покидать постель, терять тепло его рук, а вместе с тем ощущение неги и расслабленности, которое давали его объятия, – будто ничего и никого, кроме них, не существовало.

Ева сделал попытку встать с кровати, но Кир, молчаливо протестуя, стиснул руки крепче, не позволяя ей двинуться.

– Это как-то неприлично, – ответила она на его жест.

– Что неприлично?

– Валяться в постели, когда в квартире гости.

– Я этих гостей на ночь не приглашал.

Он расслабил руки, но лишь для того, чтобы развернуть ее и уложить на спину. Под себя.