Молох

Глава 21

Глава 21

Они честно выполняли свои договоренности: Скальский никогда не являлся без предупреждения, а Ева продолжала изображать покорную и бесхребетную любовницу. Каждый имел личное время и личное пространство. Без давления, без претензий, без лишнего напряжения.

Кир, разумеется, быстро разгадал ее игру, но Еву это не особенно заботило. «Маленькая шлюшка, которую она в себе усердно взращивала» помогала раскрепоститься и давала свободу в чувствах и действиях. Прячась за ее образом, Ева делала самые смелые жесты. Она соблазняла, обольщала, предлагала. Она решалась на то, что настоящая Ева никогда бы себе не позволила, потому что была слишком правильной. Тем более, Киру такая Ева нравилась. Им обоим эта игра приносила огромное удовольствие.

Каждый раз Ева придумывала что-нибудь особенное для их встречи, и этот вечер не стал исключением.

– Твою мать… – глубокомысленно произнес Кир, замерев в пороге.

– Что не так? Мне кажется, я должна тебя встречать именно в таком виде. Разве нет?

Ева чуть оттеснила его вперед и захлопнула дверь. Скальский так и остался стоять на месте, оглядывая Еву с головы до ног.

Она была в черном прозрачном боди и кружевном пеньюаре. Воздушная, легкая, улыбающаяся и невероятно сексуальная. Он хотел ее любой. Хотел всегда и везде, но этот откровенный призыв возбудил его невероятно.

Ева приникла к нему, прильнула, обняв за шею, и поцеловала. Это был даже не поцелуй, а легкое касание, чтобы напомнить, насколько мягкими и нежными могут быть ее губы.

Кир не дал ей отстраниться. Ее халат тут же оказался на полу, а она сама – прижата к стене его сильными руками.

– Стоять, – сказала она. – Не торопись. Вечер только начался. Сегодня будем играть в шахматы.

– Само собой, моя птичка, – глухо проговорил он, прижимаясь губами к ее шее, горячей и одуренно пахнущей духами. – Я, как только тебя увидел, сразу понял, что мы сегодня будем в шахматы резаться. Ты так нарядилась, чтобы в шахматы наиграться?

– Не только, но в том числе, – засмеялась она.

– От тебя так вкусно пахнет, ты такая сладкая… Думаешь, я смогу тебя сейчас отпустить?

– Сможешь. Я в тебе уверена. Ты мне обещал, помнишь?

– Хорошо, я принимаю твой вызов, – посерьезнел он и поставил ее на пол, отстранившись.

– Нет никакого вызова, – улыбнулась Ева его серьезности.

– Есть вызов. И порок, и провокация.

– Если ты сильно против, можем отложить, – она пошла на попятную. – Я сегодня наводила порядок в шкафу, вещи перекладывала, нашла шахматы и карты. Подумала, что тебя это развлечет…

– Развлечет еще как.

Она снова накинула на себя халат, и они прошли в гостиную, где царила уютная и романтическая атмосфера. Свет был приглушен. Горящие свечи отбрасывали вокруг себя мягкие отблески. На столе у дивана стояли закуски, бокалы и бутылка вина.

– Можем для начала в карты поиграть, если ты на шахматы пока не настроен, – предложила Ева. – Кстати, я неплохо в покер играю. Мы, когда группой вечеринки устраиваем, всегда в карты играем.

– В дурака интереснее.

Он сел на пуф напротив столика, распечатал новую колоду и принялся тасовать карты.

– Постой, я принесу нам чего-нибудь выпить.

Ева ушла в кухню и тотчас же вернулась с бутылкой рома и стаканами, полными льда.

– Вино тебя не устраивает?

– Мой халатик снижает твою концентрацию. Если я выпью что-то покрепче, мы будем на равных. Ром, кстати говоря, я еще не пила. Есть повод попробовать.

Кир расхохотался.

– Птичка моя, чтобы быть со мной на равных, тебе нужно напоить меня в умат и раздеться.

– Ой, какой ты самоуверенный, – она наморщила носик. – Смотри, ваше благородие, я ведь могу разозлиться и оставить тебя в дураках.

– Попробуй. На что играть будем? На раздевание?

– Я и так разденусь, чего тут играть, – простодушно ответила Ева.

– На желание тогда.

– Что такого я могу пожелать, что ты не исполнишь?

– Согласен, – самодовольно ухмыльнулся Скальский. – Тогда будем играть на интерес. Проверим наши силы.

Перед тем как раздать карты, Кир разлил ром по бокалам.

– Давай, птичка моя, за твои новые открытия.

– Угу, за твои, – улыбнулась она, отпила и подалась вперед, привстав с дивана.

Он поцеловал ее в губы. Она уселась на место и взяла свои карты.

Скальскому везло. Потягивая ром, Ева безбожно слила ему три партии.

– А можно, ты когда-нибудь возьмешь меня в казино? – попросила она.

– Птичка, ты меня в дурака не можешь обыграть, тебе в казино нельзя, – сосредоточенно сказал он, подсчитывая, какие у нее могут остаться карты.

– Мне интересно, как это всё происходит. Ты мне дашь немножко денег, я их быстро проиграю, и всё. Не буду проматывать всё, что у меня есть, обещаю.

– Ладно. Подумаю, когда это лучше устроить, – согласился он.

Почему-то после этих слов удача его оставила. Скальский не отбился раз, второй, так и не сумев сбросить свои карты до окончания кона.

Ева хлопнула в ладоши и улыбнулась:

– Кажется, я выиграла.

– Это случайность.

– Конечно, случайность. Но она случилась.

– Ладно. Давай по второму сантиметрику за твою победу, – предложил он и подлил ей в бокал.

– Ты уже четвертый раз так говоришь, – отметила она.

– «По второму» звучит лучше, чем по четвертому. У тебя льда больше, чем рома, не переживай.

– Я и не переживаю, – сказала, легко рассмеявшись. – Предлагаю перейти к шахматам.

– Учти, без поддавков, – предупредил он, разворачивая шахматную доску. – Какими играешь?

– Черненькими.

– А чего это не беленькими?

– Под халатик.

– Точно. Как я сразу не догадался, – посмеялся Кир, бесшумно расставляя свои фигуры.

– Видишь, как скучно ты без меня жил.

– Угу, никто не играл со мной ради игры. Все только ради денег. Деньги – это скучно. Это не проблема, денег я и так дать могу. Это не моя страсть. Они для меня не имеют значения. Я просто умею их зарабатывать.

– Правда? – Она вдруг замерла, держа фигуру на весу и глядя на него. – Ты производишь другое впечатление.

– Я его не произвожу – я его не оспариваю. Я рос в семье ученых, где на первом месте были мысль, достижение, развитие, служение науке. Попав в другую среду, я стал заниматься зарабатыванием денег, как занимался бы наукой. Тщательно и продуманно.

Он уступил ей право ходить первой и без труда выиграл партию. Уже через несколько ходов ее фигуры сбились в безобразную кучу, оставив короля беззащитным.

– А с чего ты решил, что я играю ради самой игры, и не сделала свою ставку? – загадочно поинтересовалась она.

– А ты ее сделала?

– Конечно.

– Тогда соберись. Твоя безалаберность слишком очевидна. Договорились же – без поддавков.

Ева рассмеялась:

– Хорошо, раз ты так настаиваешь. Тогда мне нужен приз.

– Какой?

– Проиграешь – признаешься мне в любви.

Скальский остановил на ее лице внимательный взгляд.

– Боишься? – невозмутимо спросила она. – У тебя в казино люди миллионы проигрывают, а тут всего три маленьких слова.

Беглым взглядом Кир скользнул по шахматным фигурам и чуть подвинул доску ближе к ней.

– Нет уж, я хочу услышать самое нежное и романтичное признание в любви. Так что готовься.

Когда Ева отбросила шуточки и взялась играть в полную силу, Киру пришлось задуматься по-настоящему. Серьезная игра требовала сосредоточенности. Они переставляли фигуры молча и больше не отвлекали друг друга разговорами.

Иногда лоб Евы прорезала морщинка, что свидетельствовало о напряженной работе мысли. Скальский был сильным и опытным игроком, которого невозможно обыграть в несколько ходов. Продумывая комбинации, она расчетливо раскидывала фигуры по всей доске, чтобы нанести решающий удар. И ей это удалось.

– Мат, – спокойно объявила она, и Кир с удивлением обнаружил, что его королю некуда сунуться, чтобы выйти из-под шаха.

Рассмеявшись, он опрокинул своего короля и задумчиво произнес, напрягая память и восстанавливая в ней сделанные ходы.

– Не пойму, где я промахнулся…

– Ты промахнулся с самого начала, когда не воспринял меня всерьез. Я же тебя предупреждала, что прилично играю в шахматы, – Ева сдержанно улыбнулась, не собираясь открыто злорадствовать по поводу его поражения, хотя, что ни говори, победа над таким сильным игроком тешила ее самолюбие.

Не трогая доску и поверженные фигуры, скопившиеся на столе, она принялась складывать карты в колоду.

– А ты с самого начала нарушила все правила этики шахматиста, надев такой халатик. Специально меня отвлекала.

– Ты же не будешь на меня за это обижаться? Мы же играли ради удовольствия, а не чтобы что-то друг другу доказать.

– Раз мы играли ради удовольствия, можно я буду любить тебя молча? – не дав навести порядок, Кир уложил ее на диван.

– Можно, – согласилась она, обхватив его лицо ладонями и скрепляя новую договоренность влажным поцелуем.

***

Строгое соблюдение всех условностей не спасало их от близости, никакое уловки не помогали держаться на расстоянии. Каждая встреча рождала что-то новое и привязывала их друг к другу.

Кир стал одержим ее играми, сексом с ней, ее смехом и голосом; ее руками, которые беспрестанно его трогали; ее улыбками, от которых внутри становилось тепло; ее нежностью и чувственностью, в которых стал нуждаться как в кислороде.

Она стала его новой верой, его спасением от бездушной жизни.

Когда Ева сообщила, что у нее начались критические дни – а значит, она не беременна, – он испытал странную грусть.

С неделю они не виделись, и этот период показался ему вечностью. Кир соскучился, обещал, что заедет этим вечером, но сегодня один из высоких чинов праздновал у них свой юбилей. Присутствие Скальского понадобилось дольше, чем он ожидал, и это его нервировало.

Улучив момент, когда внимание к его персоне ослабнет, Молох вышел из зала, чтобы позвонить, но Скиф догнал его, разрушив надежду на минутное уединение.

– Кир, там Юрченко пришел. Говорит, долг принес.

– Кеш? – удивился Скальский.

Они давно не работали с наличными, проводя всё через криптобиржу.

– Кеш в руках, маски-шоу в кустах. Я сказал в цоколь его проводить, не сюда же с сумкой, полной бабла, тащить. Что делаем?

– Вот паскуда, – Кир задумался. – Илья где?

– В игровом зале остался.

– Ладно. Будьте там, я дам знать.

Молох спустился в цоколь, где его ждал тесть Чижова в присутствии охраны.

– Добрый вечер, Валерий Николаевич, – поприветствовал его Скальский. – Чем обязан?

– Я деньги принес, – ответил Юрченко и поставил перед ним объемную сумку прямо на бетонный пол.

– Какие деньги?

– Которые вы просили.

– Я просил? – словно удивился Молох. – Я ничего у вас не просил. У нас вполне себе преуспевающий бизнес, который не нуждается в сторонних инвестициях. Вы что-то перепутали, – сказав это, он повернулся к охраннику, указав на сумку: – Видишь посторонний предмет? Действуй по инструкции. И скажи, чтоб все входы открыли, пока эти маски-шоу двери не начали ломать. Двери и замки у нас дорогие. У меня в казино сейчас как раз с десяток слуг народа веселится и столько же избранников. Им не очень понравится, что их вечеринка так быстро завершилась.

Сотрудник безопасности кивнул и позвонил в полицию, сообщив, что в цоколе здания найден бесхозный предмет, похожий на взрывное устройство. Кир связался со Скифом и дал команду выводить людей из здания, начиная с игрового зала.

Юрченко побагровел и заметался. Начал верещать о том, что принес деньги, которые у него вымогали, и что они за это ответят.

В эту минуту в цокольный этаж спустился Чистюля с одним из высокопоставленных гостей казино, а с другого входа влетела толпа бойцов спецназа с громогласными воплями о том, что всем надо лечь на пол. Однако, кроме Юрченко, никто мордой в пол не уткнулся, а сами бойцы как-то притихли и даже отступили при виде невысокого, полноватого человека с глубоко посаженными глазами и орлиным носом.

– Это что такое? – спросил этот невысокий человек и резко развернулся, по-птичьи раскинув руки.

– Сам не понимаю. Недоразумение какие-то, – невозмутимо пожал плечами Кир.

Высокий полицейский чин опустил свои руки-крылья и шагнул вперед:

– Ну-ка, пошли отсюда все! Забирайте с собой это фуфло, – пнул сумку, – и валите на хер! Я еще завтра узнаю, кто вам добро на всё это дал! – зарявкал он.

Юрченко схватил сумку и поспешил убраться восвояси вслед за бойцами.

– Мой сотрудник уже в дежурную часть позвонил. Нам проблемы не нужны.

– Какие проблемы? О чем ты? – покривился невысокий человек и достал телефон. – Сейчас всё решим. Мне только везти начало.

– Уверен, что фарт вас сегодня не покинет, – отозвался Кир.

Они поднялись в игровой зал, выпили у бара за удачу, которая в этот вечер была ему обеспечена, и Скальский собрался уходить.

– Что с Юрченко делаем? Убираем? – подловил его Виноградов буквально на выходе.

– Не такая уж важная фигура, чтоб об него мараться.

– Согласен, – кивнул Макс. – Давай сольем всё, что на него есть. Он до утра не доживет – свои же грохнут.

– И Чижа вместе с ним. Еще раз ему руки-ноги сломают. С головой на этот раз.

– Цыпе привет, – ухмыльнулся Макс. – Ты как-нибудь договорись с ней насчет котлеток.

– Ага, она мне даже кашу по утрам больше не варит – в ресторане завтраки заказывает. Не те, говорит, у нас отношения. А ты котлеток захотел.

Скиф хохотнул.

– Плохо. Но ты все-таки с ней поговори…