Молох

Глава 28

Глава 28

Следующим шагом после предложения стало знакомство со Скальским-старшим. Кир решил представить Еву отцу, а заодно и обоих родителей друг другу. Владислав Егорович отказался от ресторана. «Чего запираться в четырех стенах, когда на улице стоит чудесная погода. Вот наступит осень, и будем по квартирам да по ресторанам сидеть», – сказал он и, как только у него выдалось свободное время, пригласил всех на дачу.

Планировалось, что Кир с Евой заберут Евгению Денисовну и вместе приедут к отцу пораньше, чтобы встречать остальных гостей, но события развивались не так, как они предполагали. Когда выехали из дома, Киру поступил странный телефонный звонок. Звонили из полиции, интересовались, есть ли у него сестра Лика Агеева, и просили приехать.

Самое удивительное: Скальский подтвердил наличие сестры, обещая прибыть за ней в ближайшее время.

– Ты не говорил, что у тебя есть сестра, – сказала Ева.

– Слава богу, у меня ее нет. Нам Илюхиной хватает. Одной на всех. Постоянно ее из какой-нибудь жопы вытаскиваем.

– Бедовая?

– Безмозглая, – недовольно вздохнул Кир и позвонил Максу.

Объяснив причины своего опоздания, он попросил друга заехать за мамой Евы.

– А почему тебе позвонили, а не Илье?

– Видимо, сегодня моя очередь быть ее братом. Боится от Чистюли отхватить, потому мой номер дала. Он ее два дня уже ищет, всё вверх дном перевернул.

– И не может найти? – удивилась Ева.

– Так она наученная. Без телефона, без карточек, чтобы не отследил. Как промотает наличность, возвращается. Каждый раз у нее новое убежище. Всю печень уже сожрала ему своими выхлестами. Он ее с девяти лет воспитывает, всё никак не воспитает.

– А ей сколько? И что она в полиции делает?

– Двадцать вроде бы. В каталажке сидит. Шлялась где-то. В каком-то клоповнике драку устроили, и ее вместе со всей компашкой загребли.

– Но ты же всё равно Илье расскажешь, откуда ее выгреб, даже если она попросит этого не делать?

– Конечно, расскажу. Это не та информация, которую стоит замалчивать. Но Лика надеется, что нет.

Они остановились у отделения полиции. Ева осталась в машине, а Кир пошел внутрь. Задержался он там недолго и вышел буквально через несколько минут, ведя с собой невысокую девчонку. Хрупкая, казавшаяся еще меньше из-за объемной, мешковатой одежды, она напоминала, скорее, школьницу, неудачно побаловавшуюся маминой косметикой, чем взрослую девицу.

Пока они шли к машине, Лика что-то быстро говорила, откидывая светло-русые с красными прядями волосы и заглядывая Скальскому в лицо. То и дело она дергалась, как в конвульсиях, пытаясь сбежать, но Кир крепко держал ее за шиворот, как котенка, и не давал вырваться.

– Пожалуйста, Кир, не говори ничего Илье. Просто отпусти меня…

– Ага, как будто ничего не было, – хмыкнул Молох.

– Так ничего и не было. Я там случайно оказалась. Меня с этой долбанутой компашкой загребли… – продолжала Лика, невинно хлопая глазами.

– Да неужели?

– Говорю же…

– У тебя всегда всё случайно.

– Кир, пожалуйста, будь человеком. Спасибо, что вытащил, дальше я сама…

– Еще слово – и на дачу к моему отцу ты поедешь в автозаке под ментовским конвоем, – жестким тоном пригрозил он.

– Блин… – скривилась она, не сомневаясь, что Молох выполнит свою угрозу.

– Наверное, так будет лучше всего. Потому что, честно говоря, от тебя несет, как от помойки, – покривился он.

– Так я полночи с какими-то бомжами в обезьяннике прокуковала! – Уткнувшись в рукав джинсовой куртки, Лика скривилась: – Фу-у…

– Вот и заткнись, а то я тебя туда обратно затолкаю.

Кир открыл дверцу и, не церемонясь, впихнул Лику в машину. Она, всё еще не желая мириться со своей участью, не то чтобы сопротивлялась, но копошилась, недовольно пыхтела, ворочаясь в своей безразмерной джинсовой куртке.

– Учти, если дома у моего папы ты вякнешь что-то не то… хоть пикнешь что-то неподобающее, я тебя придушу, поняла? Я не шучу.

Лика промолчала.

– Не слышу, – сказал Кир, сверля ее темным взглядом.

– Поняла, – подняв на него глаза, кивнула она.

Удовлетворившись ее ответом, Скальский захлопнул дверь и уселся за руль.

– Ну, Ки-и-ир… – тут же снова начала Лика.

– Даже не проси, – отрезал он.

– У меня из-за вас и так друзей уже не осталось! – вспыхнула она. – Со мной уже никто не общается!

– Каких друзей? Объёбков твоих? После сегодняшних ночных похождений у тебя их станет и того меньше, я тебе гарантирую, – сказал Кир.

– А я тебе не скажу, с кем была!

– Можешь не говорить. Мы без тебя это выясним. Я тебя брату отдам, пусть он тебя пытает.

Лика надулась и замолчала.

Ева с любопытством глянула на девчонку, сидящую на заднем сиденье, и улыбнулась:

– Привет. Меня Ева зовут.

– Приветики. Я Лика, – ответила Лика и изобразила на лице улыбку.

Скальский, посмотрев в зеркало заднего вида, оценил ее попытку быть вежливой. Он и без того был зол. Если Лика начнет грубить Еве, ей точно не поздоровится.

– А у вас всё серьезно? Знакомство с родителями, да?

– Да, – ответил Кир.

– Поздравляю. А я всегда думала, что ты на мне женишься.

– Ага, щас-с-с, – рассмеялся Кир.

– Это шутка, если что, – решила уточнить Лика, тронув Еву за плечо.

– Спасибо, что предупредила, а то я переживать начала, – усмехнулась Белова и снова на нее посмотрела, обернувшись.

– Ой, она у тебя с юморком, – ухмыльнулась Лика и сказала, словно прочитав ее мысли: – Не похожи мы с братиком, да?

– Нет.

– У нас отцы разные.

– Это многое объясняет.

– Ага, Чистюля у нас чистюля, а я грязнуля, – посмеялась девчонка и снова переключилась на Молоха: – Кир, а скажи, что я сама к тебе приехала…

– Нет.

– Братик меня прибьет…

– Если до сих пор не прибил, то уже вряд ли. Хотя я тебя давно бы уже пристукнул.

– Молох…

– Рот закрой.

– Ну, пожалуйста. Обещаю, что такого больше не повторится.

– Брату будешь обещать, мне не надо.

– Будь человеком…

– Или ты заткнешься, или я сейчас тебя высажу и снова ментов вызову.

– Молчу, – сникла она. – Давай как-нибудь без ментов на это раз.

На этот раз Лика действительно замолчала, больше не пытаясь уговаривать Кира ее прикрыть или отмазать, и до дома Владислава Егоровича все трое доехали в напряженном молчании.

Недовольство Кира было понятно. Всё пошло кувырком, а Скальский не любил, когда что-то портило его планы. Особенно такие нехитрые и, казалось бы, не требующие больших усилий, как семейный обед. Еву тоже не радовала сложившаяся ситуация. Она и без того волновалась перед встречей с его отцом, а теперь занервничала еще больше. Лика, вжавшись в сиденье, притихла в ожидании кары брата.

– Ну, наконец-то! Кир!

Раздражение в голосе отца было вполне обоснованным и извинительным. Они непозволительно задержались, приехав в самый разгар обеда, когда все уже сидели за столом.

– Извини, пап. Непредвиденные обстоятельства возникли.

– Ладно, у всех бывает, – Владислав Егорович не стал затягивать с выяснением причин опоздания и, посмотрев на Еву, улыбнулся: – Как добрались, милая? Как настроение?

– Всё прекрасно, Владислав Егорович, – улыбнулась Ева. – Простите, что так получилось. Я думала, мы вместе с мамой приедем…

– Покончим уже с извинениями. Поторопитесь, вас все ждут.

– Мы только вещи в дом занесем, – кивнул сын.

– Спасибо, Кир, – сказал Керлеп, открывая заднюю дверцу автомобиля.

Илья уже знал о причинах опоздания друга и сразу подошел к сестре. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, потому Лика сидела, потупив глаза и не желая выбираться из автомобиля.

– Выходи.

– Илюша, прости…

– Мы с тобой позже обо всем поговорим, – сказал брат ледяным тоном. – Сейчас умойся, приведи себя в порядок и садись за стол.

– Можно я в доме побуду? Чтобы никому мешать, – попросила Лика, выходя из машины и ступая на шелковистый, зеленый газон.

– Нет, нельзя, – резко ответил Илья и в унисон своим словам хлопнул дверцей.

– Я не могу в таком виде… – семеня за братом, лепетала она.

– Если хочешь, я дам тебе чистые вещи, – предложила Ева, слыша их разговор.

– Спасибо, Ева. Это было бы очень кстати, – ответил Илья и, ухватив сестру под локоть, повел в дом.

Они поднялись в мансарду, где находилась спальня Кира. Ева выдала Лике футболку и джинсы, которые прихватила с собой на случай, если они останутся ночевать у отца, бросила сумку в комнате, и они снова вышли на улицу, чтобы наконец присоединиться к гостям.

Минутой позже к ним пришел Илья, а через некоторое время и Лика.

После душа девушка совершенно преобразилась. Без косметики и слипшихся прядей волос, занавешивающих лицо, она превратилась из гадкого утенка если не в прекрасного лебедя, то в утенка приличного, чистенького и вкусно пахнущего душистым мылом. По-прежнему в их с Чистюлей внешности не находилось сходства, кроме ярких зеленых глаз, вероятно, доставшихся им от матери, поскольку выяснилось, что отцы у них разные. Примостившись около брата, Лика принялась за еду. Вела она себя тихо, иногда улыбалась шуточкам Скифа и отвечала на вопросы, адресованные лично ей.

Переживания Евы оказались беспочвенны. Никого не смутило их опоздание, как, впрочем, и должно быть у близких людей. Родители, вынужденные познакомиться и общаться первое время без детей, поладили и к тому времени, как Кир и Ева появились за столом, уже оставили церемонии и обращались друг к другу по именам. К концу вечера они и вовсе отстранились от общей компании, обсуждая что-то свое.

Лика, наконец, перестав ощущать на себе концентрированное внимание старшего брата, вышла из-за стола и принялась бесцельно бродить по саду. Правда, прогулка ее длилась недолго, и в какой-то момент Ева потеряла девушку из виду. Уже понимая, что нельзя обманываться ее смиренным видом и невинно хлопающими глазками, она решила выяснить, куда подевалась сестра Чистюли, и пошла на ее поиски.

В саду Лики точно не было. Зайдя в дом, Ева тихо поднялась в мансарду и застала девицу за самым неблаговидным делом. Та шарила в ее сумке. Достав кошелек, она заглянула внутрь, вытащила половину наличности и сунула в задний карман джинсов.

Глядя, как Чистюлина сестрица опустошила ее кошелек, Ева вдруг вспомнила, что несколько месяцев назад сама точно так же выпотрошила бумажник водителя Кира. Но для нее тогда это был вопрос жизни и смерти. Разве у этой девчонки такая же беда?

– А чего все не взяла? – спросила Ева.

Лика вздрогнула и обернулась. Застигнутая на месте преступления, она растерялась и покраснела, что Ева нашла хорошим знаком. Значит, не совсем еще совесть потеряла, раз краснеть не разучилась.

– Забирай всё. Тебе, наверное, они нужнее, чем мне. – Ева выгребла из своего кошелька оставшиеся купюры и сунула ей в руку.

– Я бы потом вернула, – потерянным голосом сообщила Лика. – Мне надо уйти, а у меня ни копейки…

– Я в курсе. Без карточек, без телефона. И куда же ты собралась? От чего убегаешь? Или от кого?

– Он завтра меня хочет в Лондон отправить в языковой лагерь до конца лета, а я не хочу.

– Угу, серьезная проблема, конечно, – хмыкнула Ева. – В Лондон она не хочет лететь…

– Вот только не надо меня воспитывать! – вспылила Лика. – Ты ничего про нас не знаешь!

– Не знаю, – согласилась Ева. – Но того, что успела увидеть за день знакомства с тобой, вполне достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы.

– А ты прям эксперт-психолог у нас! – произнесла едко сестра Чистюли.

– Не эксперт, но точно понимаю, что ты за свою жизнь палец о палец не ударила. Тебе вряд ли приходилось летом работать, чтобы новые джинсы купить.

– А тебе прям приходилось?

– А мне приходилось. Я никогда не бездельничала. У меня нет богатого братика.

– Зато богатый жених есть. Сейчас-то ты хорошо устроилась, – посмеялась Лика, стараясь, чтобы смех прозвучал как можно язвительнее.

Ева расхохоталась.

– Да, точно. На Скальского посмотришь, и сразу понятно, что я с ним только из-за денег. А не потому, что он шикарный красавчик и я просто в него влюбилась по уши, – снова рассмеялась.

Лика ухмыльнулась:

– Ладно, тут не поспоришь.

– Что не так-то? – спросила Ева. – Тебя брат всем обеспечивает и проблемы твои решает. И не он один. Что тебя не устраивает?

– Он решает, ага. Его никто не просил лезть в мою жизнь и что-то решать. Он собственную мать родительских прав лишил… Он бросил меня, когда мне два года было, ушел из дома… а потом нарисовался… братик, блять…

– А теперь ты ему мстишь, – сделала нехитрый вывод Ева.

– Ой, хватит уже… – Лика скривилась, уселась на кровать и обхватила пылающий лоб ладонью. – Иди уже… настучи всем. Пусть меня линчуют.

Ева ушла. Лика сунула все деньги обратно в кошелек и села на кровать. Минут десять ждала прихода разгневанного брата, но ни он, ни Кир не появились. Тогда она поднялась, несмело спустилась вниз и вышла на улицу. Всё еще ожидая гнева на свою голову, Лика села рядом с Ильей, но на ее появление он не отреагировал. Вернее, отреагировал не так, как она ожидала.

– Всё нормально? – спокойно спросил он.

– Да, – Лика растерянно пожала плечами, не понимая, почему Ева не сдала ее.

– Мы немножко поболтали с Ликой, – сказала с улыбкой Ева, – посекретничали.

– Хорошо, может, подружитесь.

– Ага, – кивнула Лика. – Наконец будет у меня хоть одна подружка, которая дружит со мной, не чтобы к тебе в постель залезть.

– Нас таких две, не переживай, – засмеялась Лиза.

– Лизавета, не начинай, а то Скиф опять курить пойдет, – посмеялся Илья.