Молох

Глава 24

Глава 24

Они задержались в Париже на два дня и первые сутки, как Ева и предсказывала, не выходили из номера. Заказывали еду и трахались. Принимали душ. И трахались.

Выбрались из отеля только на следующее утро. Весь день гуляли по городу в местах, непопулярных у туристов, ели в маленьких уютных ресторанчиках и, заходя чуть ли не в каждую кондитерскую, пробовали изысканные десерты. Они стали одержимы друг другом. Не только сексом, но и новой постоянной необходимостью заботиться друг о друге и по мелочам доставлять удовольствие.

По возвращении домой Кир устроил Еве поход в казино. Она позвала с собой Лизу, но та отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Отговорка подруги выглядела неправдоподобной, ибо Лиза не из тех, кто отказывался от развлечения. Для себя Ева отметила, что надо обязательно поговорить с подругой по душам и выяснить, в чем причина нахлынувшей на нее хандры, но настаивать не стала.

Сначала Кир показал ей заведение, и Ева побывала там, куда в прошлый раз не попала из-за нехватки времени. Снаружи «Бастион» выглядел как замок из красного кирпича с высокими внешними стенами и внутренним двором, выложенным брусчаткой. Внутри тоже во многих местах была сохранена кирпичная кладка. Смешение старины, современности, лофта, с легким налетом готики и этакой брутальной мрачноватости, подчеркнутое натуральными материалами и всевозможными деталями выглядело внушительно, дорого и как-то завораживающе.

Финальной точкой их небольшой экскурсии стал рабочий кабинет.

– Как здесь тихо, – Ева поразилась тишине, которая царила внутри.

– Специально сделали полную звукоизоляцию. Мы же здесь работаем, а не развлекаемся, – объяснил Кир. – Если хотим веселья, то выходим в зал.

– Я думала, ты всегда где-нибудь в клубе находишься.

– Нет, выхожу, если среди гостей есть кто-то, кто стоит моего внимания, или у меня назначена встреча.

Ева сняла пиджак, и Кир убрал его в шкаф, спрятав за темной дверцей. Черная матовая мебель хорошо сочеталась с кирпичными стенами. Рабочий стол тянулся вдоль всей стены, за ним располагались книжные шкафы и стеллажи с документами.

– Видимо, вот так ты узнаешь, что среди гостей есть кто-то стоящий, – сделала вывод Ева, подойдя к стеклянной стене, открывающей полный обзор на игровой зал.

– А гости вас видят?

– Нет. С той стороны зеркало.

– Точно, – припомнила Ева, не сразу сообразив, что находится по другую сторону зеркальной стены. – А ты будешь со мной в зале?

– Нет.

– Ясно. Я твоего внимания не стою, – вздохнула она и, рассмеявшись, добавила: – Я шучу. Это даже хорошо. А то я буду смущаться, если ты будешь рядом. Хотя ты можешь наблюдать за мной отсюда.

– Мне нужно встретиться с кое-какими людьми, а потом я за тобой приду, – повторил Кир.

– Спокойно занимайся своими делами, – улыбнулась она. – Не надо сидеть около меня весь вечер.

– Тогда пойдем, если ты готова.

Ева повернулась и посмотрела на себя в зеркало. Волосы падали ей на плечи крупными небрежными локонами, она провела по ним пальцами. Затем поправила платье, закрытое спереди, но обнажающее спину.

– Я готова.

Скальский проводил ее в игровой зал, купил фишки и усадил за рулетку.

– Если тебе что-то непонятно, спрашивай у любого, тебе ответят на все вопросы.

– Хорошо, – кивнула Ева с улыбкой.

– Развлекайся, птичка моя, – пригнувшись к ней, шепнул он, скользнул губами по ее щеке легким поцелуем и ушел.

Ева проводила его долгим взглядом и осмотрелась. В казино играла приятная музыка, не такая динамичная, как в клубе. К ней примешивался шорох карт и стук фишек. Сновали туда-сюда официанты, поднося гостям выпивку, и приятно улыбались белозубые крупье. Всё было настроено на то, чтобы гости с удовольствием проматывали здесь деньги. Много денег.

Прошло немало времени, прежде чем Кир смог освободиться. Он с Ильей сидел у бара в ресторане, допивал свой кофе и собирался пойти за Евой, когда ему позвонил Скиф.

– Молох, может, ты уже заберешь цыпу свою из зала.

– В чем проблема? Пусть играет, – ответил Кир, слыша раздражение в голосе Виноградова.

– Я, конечно, понимаю, что ты птичку свою развлекаешь, но делай это как-то скромнее, что ли. И не за наш счет.

– Макс, ты чего завелся? Я фишек купил на копейки. Попросил, чтоб дали ей выиграть. Пусть порадуется.

– Так она и радуется! – воскликнул Скиф. – Двести косых уже подняла и сидит пиздец какая радостная!

– Сколько?! – Молох обомлел и посмотрел на Чистюлю, который, увидев выражение лица друга, тоже с интересом замер. – Какие двести косых? Ты о чем? Я ж говорю: посадил ее за рулетку, попросил, чтоб пару раз дали ей выиграть.

Макс мгновение помолчал.

– Она в покер режется.

– Чего? – снова удивился Кир. – Да она в дурака не умеет играть, какой ей покер.

Макс хохотнул.

– В дурака, может, и не умеет, а в покер только так. Там половина зала не играет. Все у ее стола собрались и кино смотрят. За ней наблюдают. И ручки ей лобызают на удачу. Чтоб фартом поделилась.

– Пошли, – сказал Молох, сунув телефон в карман, и они с Чистюлей быстрым шагом направились в казино.

– А чего Скиф бушует? – спросил Илья.

– Он думает, что я для Евы игру заказал, а я вообще не в курсе, что там происходит.

Охрана распахнула перед ними стеклянные двери с матовым логотипом заведения. Мужчины подошли к бару. Кир облокотился на стойку, а Илья присел на стул. Виноградов, увидев, что они появились в зале, подошел к ним.

– Полюбуйся, – кивнул он на один из покерных столов, чего, впрочем, можно было и не делать.

– Макс, если она играет, то сама. Про покер речи не было, я игру не заказывал, – объяснил Скальский, не отрывая взгляда от Евы.

– Я уже понял, – спокойно отозвался Виноградов.

– Она карты считает, – сказал Илья, тоже немного понаблюдав за Беловой.

Ева была так поглощена игрой, что не заметила ни появления Кира, ни обращенные на нее взгляды.

– Ладно. А то я реально думал, что ты решил ее на двести кусков порадовать, – миролюбиво произнес Скиф, а Чистюля усмехнулся:

– Макс, тебе не кажется, что Молох второй раз на птичке заработал? Бюджет-то у них теперь общий.

Максим рассмеялся:

– Давай ее в Монако отвезем, дадим много денег, пусть там всех наиграет. Я тоже так подзаработать хочу. Или спродюссируем ее куда-нибудь.

– Я уже ее спродюссировал.

– Куда?

– В спальню.

Скиф и Чистюля расхохотались.

Ева, заметив их у бара, улыбнулась и тут же объявила, что выходит из игры:

– Господа, я закончила. Желаю всем удачи.

Администратор принялась складывать ее фишки в лоток, чтобы потом обменять их на деньги.

Высокий полицейский чин ткнулся в ее руку своим орлиным носом, бормоча, как он очарован. Еще раз пожелав ему удачной игры, Ева поспешила к Скальскому.

– Ты сегодня в выигрыше, я посмотрю, – улыбнулся он. – Только вот, по-моему, я тебя за рулеткой оставлял.

– Но ты же не сказал, что мне нельзя садиться за другой стол. За рулеткой скучно. У меня через пять минут голова закружилась от ее верчения. В покер мне везет больше. Жалко, что я не могу выигрыш себе оставить. Это же всё понарошку, – вздохнула она с жалостью.

– Ева, в казино не играют понарошку. Выиграла – значит, деньги твои. Если проиграла, то проиграла, – ответил Кир.

– Правда?! Я могу всё забрать себе? – обрадовалась она.

– Конечно, можешь.

Ева, довольная и счастливая, обняла его за плечи и прижалась губами к щеке. Затем, отстранившись, стерла следы губной помады.

– Теперь ты нам точно котлеты должна, – напомнил Скиф. – В качестве отката за твои двести косарей.

– И салатик, – добавил Илья.

– И пюрешку, – кивнул Молох.

– Ого у вас заказов, – засмеялась Ева.

– Ничего страшного, Кир Владиславович тебе поможет. Он у нас тоже на все руки мастер.

***

Ева попросила Лизу помочь с приготовлением ужина. Подруга согласилась, хотя в ее голосе Беловой почудилось сомнение. Что-то не то у Лизки с настроением, и надо было это выяснить. В последнее время им не случалось откровенничать, но Ева собиралась это исправить.

– А говорила, что котлеты больше не будешь жарить, – посмеялась Лиза.

– Это не котлеты. Это бифштексы.

– Тогда вопросов нет. А мне Николя вчера звонил.

– Зачем? – Ева вскинула на нее встревоженный взгляд.

– Тебя искал. Спрашивал, где ты и как у тебя дела. Сказал, что не смог тебе дозвониться. Он, правда, с какого-то другого номера звонил. Смотри…

Лиза отложила нож, вытерла руки и достала телефон из кармана джинсов. Полистав список входящих звонков, показала Еве.

– Блин. Значит, это Коля мне звонил, – проговорила она, узнав последние цифры. – Я не ответила, потому что номер не узнала. И хорошо, что не ответила. Представляю, что было бы. Он утром позвонил…

– А вы с Киром в постели, – сразу поняла Лиза, продолжив строгать огурцы ровными дольками. – Было бы пикантно.

– Катастрофически. Зная Молоха, – поправила Ева, с некоторой тревогой представляя реакцию Кира.

– У любого мужика кукушка бы съехала, если бы в такой момент его бабе позвонил какой-то бывший. А я, кстати, говорила, что он появится.

– Ага, предсказательница.

– Да потому что так обычно и бывает! Если бывший есть, то он обязательно появится. Причем в самый неудобный момент. А у вас с Николя были такие нежные отношения, почему бы ему не нарисоваться. И тёте Жене он нравится, – рассуждала Лиза, жуя огурец.

Ева вздохнула, формируя из рубленого фарша круглые плоские котлеты.

– Если он нарисуется, из него Молох такую же котлету сделает. Мама на днях возвращается. Придется их с Киром знакомить. Ни она, ни он не против, а я вообще не знаю, как это будет. Если между ними что-то не заладится, не представляю, как буду существовать. Не смогу разрываться между ним и матерью. Не хочу выбирать кого-то из них. Это неправильно. Кстати, зачем ты ему про Николя рассказала?

Лиза бросила на Еву взгляд, будто дивясь ее недогадливости.

– Потому что, когда Молох хочет что-то узнать, с ним даже мертвые разговаривают.

– Немые, – поправила Ева.

– Мертвые, походу, тоже.

– Он тебе угрожал?

Лиза рассмеялась:

– Зачем ему угрожать. Просто спросил.

– И ты всё разболтала, – Ева недовольно поджала губы. – При том, что сама говорила, что такое нельзя рассказывать.

– Не всё, а только то, что его интересовало. – Покончив с огурцами, Лиза принялась за сладкий перец. – Евуся, какой смысл говорить, что я ничего не знаю, когда он прекрасно знает, что я знаю. Ну, соврала бы. Он по-другому всё выяснит. Зачем мне портить с ним отношения. Молох вообще не тот человек, с которым нужно ссориться. Тем более, я в тебе уверена. Ты Николя к себе и близко не подпустишь.

Не за себя Ева переживала, а за Колю. Знала, как Молох может действовать и на что способен.

– Ладно, – немногословно отозвалась она. – А у тебя что не так?

– У меня? – засмеялась Лиза, но как-то искусственно. – Почему ты решила, что у меня что-то не так? У меня всё прекрасно. Замечательно. Великолепно…

Чем больше эпитетов подбирала подруга, тем отчетливее просматривалась в этих словах какая-то грусть.

– Не ври, – оборвала ее Ева.

– Не обращай внимание, – с улыбкой отмахнулась Лиза. – Просто настроение такое. ПМС, наверное.

– Опять врешь. Я же вижу: что-то случилось.

– Всё как раз наоборот. У меня уже давно ничего не случается. У вас вот с Молохом любовь-морковь, а у меня ни черта. Ни мужика, ни секса, ни внимания. Когда я проституткой работала, мне было как-то веселее жить.

– Ах, в этом всё дело… А как же наш суровый Скиф? Перестал тебе тортики носить? Вы же дружите.

– Ага, дружим, – невесело откликнулась подруга. – У меня вообще такое в первый раз. Когда мужик не пытается меня трахнуть. Кроме того доброго дядюшки, которого медведь загрыз. Но это другое.

– Ты же у него ночевала. Я думала, что у вас что-то было, но постеснялась спрашивать.

– Можешь не стесняться, ничего не было. Он ко мне даже не прикоснулся и прикасаться не собирается.

– Лиза, вот уж не думала, что мне придется тебя учить, как мужиков обольщать, – засмеялась Ева.

– Я не хочу никого обольщать, – еще больше погрустнела Лизавета. – Я хочу быть нужной, только вот получается, что нужна я кому-то только за деньги. А Максу даже за деньги не нужна... Я знаю, с кем он спит. Все подробности. Когда, сколько раз, за сколько…

– Боже… И кто это? Одна из Евражкиных?

– Ага, звезда наша рыжая. Паулина. Евражка мне позвонил, спросил, точно ли я решила завязать. Я ему сказала, чтоб всех, кто мной интересуется, к ней отправлял. Потом Паулина со мной связалась, радостная такая, сказала, что у нее сейчас есть постоянный клиент, который отстегивает ей кучу бабла, чтобы она только его развлекала. Это наш Максик оказался.

– И ты всё у нее выспросила...

– Конечно.

– Дура.

– Угу, – уныло кивнула Лиза. – Теперь смотреть на него не могу. Ко мне ходит кофе пить, а с ней трахается.

– Так ты из-за него не пошла со мной в казино и сегодня не хотела ко мне приходить?

– Я не хочу всего этого чувствовать, хочу забыть, но как… если постоянно с ним сталкиваюсь. Можно, я помогу тебе и уйду?

Лиза и сама не ожидала, что ее разочарование в Максе окажется столь болезненно-острым, и теперь чувствовала бессилие, безнадежность и мутную тоску.

– Нет, нельзя, – твердо заявила Ева. – Я не собираюсь терять удовольствие от общения с подругой из-за твоих терок с Виноградовым.

– У нас нет терок… Мне больно его видеть.

– Я уже поняла, что всё серьезно. Мы найдем тебе нового друга.

Лиза засмеялась.

– Я не шучу, – без смеха сказала Ева. – Я поговорю с Киром, и мы тебя с кем-нибудь познакомим.

Лиза снова рассмеялась, и Ева перевела тему, не желая тревожить душевную рану подруги.

Безответная любовь – самая горькая.

Они закончили с приготовлением ужина и переоделись. Когда пришел Кир, начали накрывать на стол и справились как раз к приходу Скифа и Чистюли.

Принимая у мужчин вино и десерт, Ева улыбнулась и чмокнула обоих в щеку:

– Какие вы милые. И всё из-за котлет. Даже винишко с собой принесли.

– Из-за атмосферы, – улыбнулся Илья. – Атмосфера решает всё.

Скиф тоже хотел поприветствовать Лизу поцелуем в щеку, но у нее в руках было горячее блюдо, и она увернулась под предлогом, что может его случайно обжечь.

– Тогда давайте за стол. – Подхватив Керлепа под руку, Ева ненавязчиво усадила его около Лизаветы. – У нас сегодня бифштексы, картофельное пюре, томленые помидоры и овощной салат. Кажется, мы всем угодили. Можете приступать, я сейчас приду.

Ева оставила их на минуту и вернулась с подарочными коробочками, которые раздала всем присутствующим.

– Я решила, что одного ужина мало за выигрыш в двести тысяч евро, и купила всем подарки. Открывайте. Я старалась, – радостно улыбаясь, сказала она.

– Я вроде не причастна к твоему выигрышу, – отметила Лиза и, распаковав свой подарок, обнаружила цепочку с подвеской.

– А мне не нужен повод, чтобы сделать для любимой подруги что-то приятное.

– Ну, коне-е-ечно, – протянул Илья со смехом. – Что ты еще могла купить вежливому маньяку.

Чистюле достался набор белоснежных носовых платков.

– Они из премиального шелка. Страшно дорогие, – подчеркнула Ева.

– Интересно, что ты купила мне, – усмехнулся Скиф. – Боюсь открывать.

– Не бойся. Тебе я купила галстук. К твоим прекрасным пиджакам.

– Так они мне запрещают их носить! – посмеялся Макс. – Только ты меня в этом и поддерживаешь.

– Они врут. Боятся, что ты затмишь их своей красотой. Пиджаки тебе очень идут, – смеясь, сказала Ева.

– А у меня запонки, – улыбнулся Кир.

– Я долго выбирала. Мне кажется, они тебе подойдут. Нравятся?

– Нравятся, – улыбнулся Кир и поцеловал ее в губы. – А себе ты что купила?

– А себе я куплю машинку. Но сама я не могу, мне нужен совет.

– Без проблем, птичка, купим тебе машинку. Если у тебя не хватит на ту машинку, которую ты хочешь, я тебе добавлю, – с усмешкой пообещал он.

– И правильно, что решила тачку себе купить, – похвалил Скиф. – А если кто спросит, откуда она у тебя, так и скажешь: наиграла.

– А я Киру говорила, что в покер умею играть.

– Ты говорила, что на вечеринках играешь с одногруппниками, а не казино обыгрываешь.

– Мы же математики, – засмеялась Ева. – У нас в группе почти все медалисты и победители всяких олимпиад. Мы не на удачу надеемся, а на свой ум, не то что ваши картежники. Мы профессионально играем, системы просчитываем, теории разрабатываем. Я в казино ни разу не играла, хотелось попробовать.

– Ага, попробовала, – ухмыльнулся Скиф. – Двести кусков наиграла.

– Зачем ты в банке работала? Надо было сходить разок в казино, – посмеялась Лиза.

– Быстрый путь, но короткий. Казино обычно таких счетоводов в черный список заносят, – пояснил Кир.

– Почему?

– Потому что казино не может проигрывать.

– Хочешь сказать, если бы я не была с тобой, мне бы не отдали выигрыш? – нахмурилась Ева.

– Отдали. И выигрыш, и машину с охраной обеспечили, чтоб ты благополучно добралась до дома. Дальше наблюдали бы. После второго раза ты была бы в черном списке. Ты же в казино не играешь – ты в казино зарабатываешь. А те, кто в казино зарабатывают, предпочитают не светиться, они не снимают большие суммы, чтобы не попасть в черный список. У нас бывают большие игры, где по несколько миллионов евро люди выигрывают, но они на ставки по ляму приносят, там нижний порог ставки изначально высокий. А ты на мелочи кучу бабла подняла.

– Но вы же меня не занесете в свой черный список, – улыбнулась Ева. – Можно, я иногда буду зарабатывать на подарки. Обещаю не создавать компрометирующих ситуаций.

– На подарки можно, – улыбнулся Кир.

– Прекрасный тост, я считаю, – отметил Илья. – Пора нам выпить и за твой выигрыш, и за наши подарки. Спасибо.

– Мне очень хотелось сделать для вас что-то приятное, – довольно улыбнулась Ева.

Лиза не стала пить вино, а взяла стакан с апельсиновым соком. Как ни пыталась она, но ей не удалось скрыть свое унылое настроение.

– Лизавета, у тебя что-то случилось? – поинтересовался Кир, но она, само собой, начала отпираться:

– Нет, что ты. Всё хорошо.

– Лизавета переживает, – ответила за нее Ева.

Лиза толкнула Еву под столом ногой, чтоб не смела ничего говорить. Ни о каких ее переживаниях насчет Виноградова. Только этого позора ей не хватало.

– О чем? Поделитесь. Вдруг я могу помочь, – сказал Скальский.

– На самом деле ты очень даже мог бы, но, наверное, не станешь, – грустно сказала Ева. – Мы всегда мечтали с Лизкой вдвоем рвануть на Мальдивы и устроить там девичник. Чтобы море, солнце, отдых, фрукты – и никаких проблем.

Скиф засмеялся:

– Ага, так Молох тебя и отпустил.

– Вот и я так думаю, – сказала Ева. – У нас всё время денег не хватало. Теперь деньги есть, а полететь не можем. Я всё время с тобой, а у Лизы друга нет.

– Почему? Не вижу никаких проблем. Если вы правда хотите отдохнуть вдвоем, я легко могу это устроить, – спокойно сказал Молох, удивив даже Скифа.

– Ты не шутишь? – спросила Ева.

– Нет. Я сейчас не могу уехать надолго. Потому ты вполне можешь полететь сама, а я приеду чуть позже, когда освобожусь. А пока меня нет, будет вам девичник. Море, солнце – и никаких проблем.

– Меня с собой возьмите, – попросился Чистюля. – Со мной весело. Буду вам всякие вкусные штуки делать. Безопасные, но очень веселые.

– Какое неожиданное предложение, – рассмеялась Лиза.

– Только учти, Лизавета, я в дружилки играть не умею, со мной всё будет по-взрослому.

Потом Илья пригнулся, прошептал что-то на ухо, слышное ей одной, и Лиза снова засмеялась:

– Я подумаю, – ответила она. – Вежливые, красивые маньяки мне тоже очень нравятся.

Ева глянула на Скифа. Он всё это время угрюмо молчал, явно не разделяя восторженного оптимизма друзей по поводу совместного отпуска, и после слов Лизы разразился откровенной грубостью:

– А вы не охуели?

– А почему это мы должны охуеть? – спокойно поинтересовался Керлеп. – Ты вон в Дубай собираешься всё время. А мы на Мальдивы хотим.

– Чистюля, у тебя зубы лишние есть?

– Что за агрессия на пустом месте, Максим Викторович? Я свободен и ничем не обременен. Лиза, кажется, тоже. Что нам мешает впасть в маленькое безумие? Или я что-то путаю?

– Если ты без мозгов хочешь остаться, я тебе помогу. Впадешь ты у меня в безумие.

Виноградов резко поднялся с места, скрипнув ножками стула по полу. Ева испугалась, что Макс бросится на Илью с кулаками, и тронула руку Кира, чтобы он как-то его остановил.

– Пойду покурю, – сдержавшись, сказал Скиф и пошел на террасу.

– А разве он курит? – спросила Ева.

– Курит. Когда сильно нервничает, – ответил Молох.

– Кажется, мы перегнули, – посмеялся Илья.

– Есть немного, – согласился Кир, и Чистюля поднялся с места:

– Пойду поговорю с ним.

– А они точно не подерутся? – шепнула Ева.

– Не должны. Но хрен его знает, – засомневался Молох и решил все-таки присоединиться к друзьям.

– Ладно, я пока чай заварю и тарелки всем поменяю, – засуетилась Ева, приводя в порядок стол. – Блин, полжизни бы отдала, чтоб услышать, о чем они там разговаривают.

– Что это было? – Лиза продолжала сидеть в недоумении.

– Как что? Максим приревновал тебя к Илюше.

– С чего ради? А когда ты успела Киру и Илье рассказать, чтоб они всё это разыграли?

– Я ни слова не говорила. Они сами по себе его стебут, по-моему.

Через несколько минут мужчины вернулись, уже спокойные и веселые. На столе стояли чистые тарелки, графин с облепиховым чаем и блюдо шоколадных капкейков со взбитыми сливками.

– Теперь серьезно, – сказала Ева, запивая сладкий, пряный кекс ароматным кисловатым чаем. – Мы правда едем в отпуск с Лизой, или ты пошутил?

– Нет, не пошутил.

– Хорошо, тогда будем планировать. Но только после того, как вернется мама. Я тоже прямо сейчас уехать не могу, мне надо ее встретить.

– О, у нас скоро знакомство с мамой намечается, – ухмыльнулся Скиф.

Ева смущенно замолчала.

– Я сказал что-то не то? – спросил он, заметив ее легкое напряжение. – Цыпа, если Молох боится, то ты меня со своей мамулей познакомь. Меня в школе все учителя любили. Я твоей маме точно понравлюсь.

– Ева боится, что я съем ее маму, – ответил Кир.

– Не придумывай, ничего я не боюсь.

Больше в этот вечер напряженных моментов не возникало. Все привычно шутили и подстёбывали друг друга, но уже не выказывая враждебности. Даже когда Чистюля в очередной раз пытался клеить Лизу, Макс ничем не выдавал своего недовольства. Лиза не приняла слова Ильи всерьез, но его внимание подняло ей настроение – она развеселилась и даже выпила вина.

– Я тебя отвезу, – сказал Макс, когда они собрались уходить.

Произнес он таким тоном, что отказаться было невозможно, но Лиза отказалась:

– Не утруждайся. Меня Илья обещал подбросить. Да, кстати, чуть не забыла… – Лиза полезла в сумочку и достала из нее банковскую карту и карту «Бастиона», которые он когда-то вручил ей в порыве добрых чувств. – Возьми. Мне это не нужно. Тебе нужнее. Есть кому придарить, – она сунула карточки в нагрудный карман рубашки, с огромным удовольствием наблюдая, как изменилось выражение его лица.