Мой бывший дракон — предатель

11

Сегодняшнее осеннее утро выдается на редкость хмурым. Будто некто из небесной канцелярии швырнул на небо пригоршню рваных свинцово-серых туч, решив, что солнца с нас достаточно.

Погода отлично отражает моё настроение. Ещё недавно я испытала всплеск радостных эмоций, найдя гримуар основателя академии, а спустя два дня почти готова свалиться в бездну отчаяния.

Два ценных дня потрачено мной впустую. Я могла бы быть уже дома, со своей крошкой Софи и мамой, но… Я не могу всего лишь взять ключ от главной залы у Нортона Фрайза. Не могу и все тут! Точнее, конечно, не взять. А незаметно одолжить на время.

Однако, стоит признать, что задача оказалась мне не по силам.

Стоило лишь мне оказаться в поле его зрения, как он обращался в комок подозрений и цинизма.

И хотя поводов я ему не давала, стараясь наоборот быть милой и покладистой, мне до сих пор не удалось разбить эту стену, что он возвел. И в любой другой ситуации я бы махнула рукой, но мне нужен был ключ. А как его достать, если тот, у кого он есть, ни на секунду не теряет бдительности в моем присутствии?

Кручу так и эдак мысли в голове, едва замечая вкус и запах еды, которую положила в себе в тарелку.

Время ужина почти окончено, поэтому в главной зале совсем немноголюдно. Лишь с десяток засидевшихся за разговорами адептов. Но и они вскоре уходят.

Наверное, и мне пора отчаливать в свою комнату.

В момент, когда я ставлю свой поднос с почти нетронутым ужином, меня пронзает яркой вспышкой озарение.

Я же сейчас здесь, в главной зале. В десятке шагов от бронзовой статуи Астариуса Лейна, гримуар которого мне и нужен.

Так что если… Мне не покидать зал? Спрятаться, дождаться, пока все уйдут: адепты, преподаватели, повара.

А затем, с приходом ночи и тишины, я смогу выбраться из своего укрытия и открыть древний гримуар. Главное, не мешкать и успеть до того, как меня обнаружат.

Стараясь быть невозмутимой, возвращаюсь и сажусь на скамью за стол. Делаю вид, что жутко заинтересована своим ботинком.

— Шнурок, кажется, развязался, — сообщаю невесть кому и ныряю под лавку.

Да там и остаюсь.

Сижу до самого закрытия залы. За окном темно.

Стоит лишь помещению погрузиться во тьму, вылезаю из своего укрытия.

Не знаю, сколько у меня времени до того, как меня обнаружат. А потому стоит поторопиться.

Не мешкая, я подбегаю к статуе отца-основателя академии. Шепчу заклинание и видя, как передо мной материализуется в его бронзовых руках древняя книга, замираю с трепетом.

Делаю глубокий вдох и открываю первую страницу. Строчки плывут перед глазами, в темноте я едва могу разглядеть, что написано на пожелтевших страницах.

К тому же, записи велись от руки, и немало времени я трачу на то, чтобы попросту расшифровать смысл.

— Ну же, ну же… — от усердия прикусываю кончик языка.

Есть! Кажется, оно:

' Болезнь теней, бич неокрепших душ, испокон веков преследует избранные семьи. Это недуг, что передается не кровью, а шепотом ветра, отблеском луны на воде, касанием тени предка. Проявляется он в детстве, когда мир вокруг еще полон ярких красок и беззаботного смеха. В глазах ребенка, пораженного болезнью теней, появляется отблеск иного, неведомого мира.

Постепенно обыденность меркнет, реальность тускнеет, и ребенок все больше погружается в мир теней, мир призрачных образов и шепотов, недоступных для понимания взрослых. Болезнь прогрессирует, лишая ребенка радости. Он становится бледной тенью самого себя, словно растворяясь в мире, который его поглощает.

Излечение от болезни теней — задача почти невыполнимая. Легенды гласят о древних артефактах, способных изгнать тьму. Но чаще всего болезнь теней забирает свою жертву, оставляя лишь скорбь и память о потерянном чаде.

Единственным из доступных способов остановить болезнь теней является создание сильного защитного амулета. Он должен заключать в себе силу камня, трав, металла и дерева.

В древний камень серафинит, который по обыкновению лежит близ фамильных драконьих озер, опытный маг-артефактор должен заключить шелковые цветы луны и огненный корень для очищения и отпугивания теней. Металл адамантий из жерла вулкана служит проводником энергии и усиливают действие амулета. Сердцевина Шепчущего Вяза, как символ жизни и роста, должно дать силу и восстановление.

Однако, случаи полного исцеления, неизвестны…'

Скрипит перо, я быстро переписываю строки на пергамент, слово в слово.

Читать и разбираться, что и как, буду потом. И стоит мне лишь закончить, вывести последнюю букву, позади меня раздается громкий стук.

Дверь в залу распахивается с такой силой, что древняя книга почти выпадает из моих рук. Я едва успеваю вернуть ее на место.

В зале зажигаются свечи, не все сразу, но достаточно для того, чтобы разглядеть могучую фигуру Нормана, который, пересекая залу широкими шагами, направляется ко мне. Хвала небесам, пергамент с ценными скопированными данными, успеваю сунуть в карман форменного платья.

— Что ты здесь забыла! — голос Нортона волной цунами разносится по залу с такой силой, что кажется даже добротные деревянные столы жалобно трещат под его натиском.

— Я… — поворачиваю голову, не успевая скрыть тень облегчения, которая трогает мое лицо: гримуар успел скрыться, а я — спрятать свои записи. — Я… проголодалась. Вот.

Мы оба понимаем, что это откровенная ложь. Но сейчас мне все равно. В конце концов, худшее, что он может сделать — выгнать?

Так меня больше здесь ничего не держит.

Норман пригвождает меня своим тяжелым взглядом к полу. В тусклом свете даже его ледяные глаза кажется совсем темными. В них совсем не осталось света.

— Если ты думаешь, что можешь и дальше играть в свои игры, ошибаешься, — широкая ладонь дракона обхватывает мою шею.

Я делаю судорожный вздох и сглатываю сухим горлом. Он же не убивать меня собрался?

— Что я, в конце концов, натворила? — спрашиваю тихо и хрипло.

— Вопрос не в этом. А в том, что ты задумала. Зачем тебе гримуар Астариуса Лейна? — я поднимаю на Нормана удивленный взгляд и понимаю: он понял. Увидел то, зачем я была здесь поздним вечером.

Мысли путаются, и с каждой секундой моего молчания чувствую, как рука Нормана на моем горле тяжелеет.

— Правду! — рявкает он и резко дергает за тонкую леску, на которой висит маленькая капелька-следилка.

На шее остается жгучий красный след, который я трогаю холодными пальцами.

— Совсем спятил?