Мой бывший дракон — предатель

22

Мне не показалось? Нет?

— Доченька! — конечно же, я слышу голос Софии. Родной. Отчаянный. Самый дорогой на свете.

— Мамочка…

У меня не хватает слов. Да они и не нужны. Вместо них — объятия. Крепкие настолько, что еще чуть-чуть и, кажется, мои пальцы хрустнут.

Я глажу хрупкие плечики дочки, мягкий шелк темных волос, заглядываю в голубые глазки.

Насмотреться не могу.

Не могу поверить. Своему счастью.

Получилось!

— Как ты чувствуешь себя? — спрашиваю, когда первый шок и радость немного отступают.

— Хорошо, — улыбается дочка знакомой улыбкой. А я залипаю на ее ямочках. — Только кушать немного хочется.

— Конечно, Софи, сейчас все сделаем.

Я подхватываю дочку на руки, и вместе мы идём вниз.

Нас подхватывает суета: здесь и мама, и смотрители Нормана, которых мы вытесняем из кухни.

Сейчас главное — накормить Софию. Надышаться ею.

В мгновение ока стол оказывается полным разных яств, любимых блюд Софии.

Мама суетится, я тоже. А затем — мы вдвоем, затаив дыхание, наблюдаем, как наша крошка кушает. Наконец-то! Жива. Здорова. У нас получилось!

— Мистер Фрейз распорядился о необходимости осмотра маленькой мисс целителем, — слышим голос одного из помощников Нормана, которого он оставил в нашем доме. Чтобы присматривать.

За его спиной и впрямь уже маячит скромна фигура целителя — седовласого старичка в белых одеждах.

— К-конечно, — слегка ошарашенно соглашаюсь я.

Пожалуй, Софи и впрямь стоит осмотреть профессионалу. Ведь она болела не рядовым детским заболеванием.

Странно, что Норман об этом позаботился. Все продумал.

Пока я, пребывая вне себя от счастья, забыла.

— Крошка, нужно показаться лекарю, — обращаюсь к дочке. Та немного хмурится, но проявляет обычно несвойственную ей покладистость.

Мы плавно перемещаемся в зал, где Софи тщательно осматривает лекарь.

И по итогу приходит к обнадеживающему выводу:

— На первый взгляд все прекрасно! И удивительно… — несколько растерянно бормочет он. — Рекомендую завтра приехать в целительскую для более тщательного осмотра, но поводов для беспокойства нет.

— Спасибо, — киваю я.

— Непременно будем, — твердо обещает… Норман.

Мы синхронно оборачиваем головы. Смотрим на дракона, что застыл в дверях.

Заслонил своей мощной фигурой весь дверной проем. Перекрыл свет и даже кислород. Ощущение, что от его присутствия воздух вмиг наэлектризовался.

— Норман? — я удивленно вскидываю брови.

— Энни, — кивает дракон мне. Здоровается с мамой.

А после…

— Мамочка, кто это? — тихо шепчет Софи.

Она не спускает пристального взгляда с Нормана. Смотрит на него, широко распахнув глазки. Его грозная фигура производит впечатление и на нее.

Норман отвечает ей тем же: смотрит в ответ, чуть прикрыв глаза. Глядит почти на точную свою копию: цвет волос, глаз, форма носа и овал лица…

Эти двое будто слеплены из одного теста.

Боги… Дайте мне сил пережить этот момент.

— Меня зовут Норман, — ровно говорит дракон. — А ты София, верно?

— Да, — кивает дочка. — Но мама с бабулей обычно зовут меня Софи.

— Так гораздо нежнее, правда, — чуть улыбается Норман.

Мое сердце ухает вниз. Разлетается на осколки, больно ударяясь о грудную клетку.

Мой самый большой страх оживает.

Обретает плоть и обличается в слова, жесты, действия…

Я забываю, как дышать и лишь то, что мама крепко сжимает мою руку, слегка приводит меня в чувство.

— Это наш друг Софи, — чуть хрипло выдаю я, собравшись с мыслями.

Наблюдаю, как дочка уже улыбается Норману. Разбивает лед его глаз своей непосредственностью и открытостью.

Рука мамы, по-прежнему сжимающая мою, вмиг замирает. Будто коркой льда покрывает.

Что? Перевожу взгляд на нее. Разве я что-то не то сказала?

Для софи сегодня достаточно потрясений. Она только очнулась. Сейчас не к месту новость об ее внезапно появившемся отце.

У Нормана на этот счет наверняка иное мнение. Это буквально написано на его лице. Плещется сталью на дне голубой радужки.

— На пару слов, Энни, — тон его не терпит возражений.

Хотя я бы поспорила! Потому, что нечего тут командовать.

Мы спокойно жили и без него. Выстраивая свой маленький хрупкий мирок.

А теперь, кажется, что он трещит по швам.

Уступает место чему-то новому, непонятному, страшному.

— Друг? — зло шепчет Норман мне прямо на ухо, когда мы вдвоем оказываемся на кухне. — Друг⁈

Он близко. Очень близко и опасно.

Хочется сделать шаг назад или сторону, но отступать некуда.

В нашей небольшой кухне Норман занял собой почти все пространство. Продавил своей аурой.

Его много, непростительно много в последнее время в моей жизни.

И я не понимаю, как к этому относится.

Инстинкты вопят: нужно быть как можно дальше от него.

Но головой я понимаю: разве есть спасение от хищника? Стоит ли его злить? Или постараться договориться…

Поэтому я ступаю на зыбкую почву.

— Пока так, Норман. И не спорь, пожалуйста. Если ты чуть отступишь от своих принципов, то поймешь, что пока для Софии так лучше. Она только очнулась. Еще слаба и растерянна. Не стоит сейчас на нее обрушивать такие новости.

Говорю это на одном дыхании и жду. Пристально наблюдаю за реакцией Нормана.

Неужели я заставила его задуматься? А это уже маленькая, но победа.

— Поверь мне, как матери, — озвучиваю еще один аргумент.

— Хорошо, — кажется у меня многотонная плита сваливается с плеч, — но хочу сразу донести до тебя, Энни, важную вещь.

Похоже, я рано радовалась.

— Я не собираюсь оставаться в стороне. Или в тени. Отныне я буду принимать непосредственное участие в жизни Софи. Иметь право голоса.

Что ж, примерно такого я ожидала от Нормана. Не все так плохо, кажется?

Ах нет, показалось…

По крайней мере следующие слова дракона режут без ножа и без того мое кровоточащее сердце:

— И самое главное. В ближайшее время София переезжает. Ко мне. И это не обсуждается. Ей не место в этом клоповнике.

Я говорила про наш маленький хрупкий мирок?

Так вот, в этот момент он окончательно рухнул.