Мой бывший дракон — предатель

43

Было странно вновь оказаться в стенах учебного заведения спустя… Впрочем, считать прошедшие годы совсем не хотелось.

И если уж быть совсем честной, глядя на необъятных размеров стол секретаря ректора академии, заваленный горами бумаг, возникало одно единственное желание: побыстрее унести отсюда ноги.

И если поначалу меня посещала мысль, что Норман как-то исхитрился, чтобы выбить для меня эту должность, то сейчас я ясно видела: ему действительно срочно нужен секретарь.

— Твой прошлый секретарь ушла… столетие назад? — я сокрушаюсь, приподнимая одну бровь, и оцениваю размер предстоящей работы.

— Маленькая поправка: именно столько ей стукнуло, когда она ушла. Я старался удержать ее, как мог, — Норман разводит руками, но в глазах пляшут лукавые огоньки.

Весело ему, да?

— Я попробую, — неуверенно тяну я и тут же чувствую, как сильная рука Нормана накрывает собой мою ладонь, чуть сжимает. Тепло скользит под кожу и добирается до самого нутра.

— У тебя все получится, — тихо и твёрдо произносит он и, прежде чем я успеваю смутится, скрывается в своем кабинете.

Чтобы не анализировать странные реакции своего тела, я принимаюсь за работу.

Для начала сортирую бумаги на несколько стопок и спустя несколько часов уже могу по крайней мере разглядеть столешницу сквозь пизанские башни, выросшие из документов.

Затем — разбор личных дел адептов: убрать в архив папки тех, кто уже выпустился из академии, а вновь прибывших сортировать по алфавиту.

— Отвлеку тебя и украду на обед, — то ли Норман подкрадывается тихо и незаметно, то ли я так сильно увлеклась, но его появление застает меня врасплох.

Хотела бы я сказать, что не голодна и спрятаться за стопками бумаг, но он запросто меня раскусит.

— Я познакомлю тебя с преподавателями, — поясняет Норман по пути. — И ни о чем не переживай.

— Все прошлые секретари были под твоей личной опекой? — не сдерживаюсь, спрашиваю.

— До тебя секретарь была только одна, — и я уже жалею о своих опрометчивых словах. Ясно же: Норман просто помогает мне комфортно влиться в коллектив и работу. Но тут же добавляет: — И нет, ни о ком другом я бы так не пекся.

Первая рабочая неделя пролетает стрелой, выпущенной умелым стрелком из лука: молниеносно и едва заметно.

В выходные мы рука об руку отправляемся с Норманом к Софии: первое воскресенье каждого месяца специально отведено для посещений.

Когда я вижу дочку, счастливой и непринужденной, тугой узел на сердце слабеет. Ей нравится буквально все: учеба и преподаватели, девочки, с которыми она учится.

В какой-то момент тонкая игла обиды колет внутри: София адаптировалась так быстро, будто и не скучает по мне… Но это чувство я быстро прогоняю и просто радуюсь за дочку.

Обратно в академию мы возвращаемся также вместе с Норманом. Он задумчив и молчалив, и я неожиданно для себя с улыбкой спрашиваю:

— О чем ты так сосредоточенно задумался?

Я надеюсь получить легкий ответ, но Норман необычайно серьезен:

— О том, как быстро растут дети.

Его слова резонируют с тем, что чувствую я. Мне хочется взять его за руку также, как и он, когда хотел поддержать. Но я гашу этот порыв.

Едва оказавшись в академии, я направляюсь в библиотеку.

— Почитаю перед сном, — бросаю Норману вместо прощания и скрываюсь среди стеллажей с книгами.

Прохладный воздух библиотеки немного остужает взбудораженное сознание. Недавняя близость Нормана и часы, проведенные рядом, пьянят. Мне чудится, что он все еще близко.

— Не надоело еще бегать? — знакомый до боли голос с хрипотцой рассеивает остатки сомнений.

Он здесь. Позади меня. Опаляет горячим дыханием затылок, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Я… не бегаю, — мой голос тоже отчего-то хрипит, а воздуха не хватает.

— Я вижу, — горячее дыхание сменяют нежные руки. Тёплые и сильные, они чуть сжимают мои плечи, скользят по ткани платья вниз. Перебираются на талию, берут в плен и жестко притягивают мое тело к груди дракона.

Я прижата лопатками к Норману, не шевельнутся, не вырваться.

— Попалась, — нежно шепчет мне в ухо.

— Пусти! — едва пытаюсь выбраться я.

— Не могу, Энни, не могу… — он целует мою макушку, с шумом вдыхает запах моих волос. Снова и снова, будто не в силах остановится. Я чувствую, как его руки на моей талии дрожат. — Сколько раз пытался, и не могу.

— Молчи… пожалуйста… — я боюсь признаний, которые наверняка готовы сорваться с его губ, крепко зажмуриваюсь и Норман вдруг резко разворачивает меня к себе, заставляет поднять голову и посмотреть на него.

— Довольно играть в молчанку, — в его глазах плещется синий шторм и решимость. — Все это время, Энни, я не переставал думать о тебе. О нас. Знаю, я сделал тебе больно, и не раз, и каким бы ни было мое оправдание — они не более, чем пустой звук. Я не могу исправить прошлого, но мне по силам построить будущее. Без обмана и лжи. Опираясь на доверие и любовь. Мою любовь к тебе.

— Я поверила тебе однажды, — голос срывается и дрожит от невыплаканных слез.

Все, чего я боялась все это время, своих чувств в Норману, вырывается наружу. Я люблю и боюсь…Потому что если однажды история повторится, не выдержу. Я знаю точно, что сломаюсь.

— Я люблю тебя, Энни, всегда только тебя и любил. И пусть обстоятельства, люди, сама жизнь пытались доказать обратное, я никогда по-настоящему не мог отпустить тебя. Мне нет жизни без тебя. И я буду ждать столько, сколько нужно.

Я утыкаюсь лбом в плечо Нормана, не в силах сдержать эмоций. Но он не позволяет отвести взгляд.

Вновь аккуратно берет на подбородок, и его губы оказываются в опасной близости от моих.

— Ты — моя жизнь, Энни.

Тёплые губы накрывают мои. Нежный поцелуй расползается теплом по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки.

Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю себя: и опасения, и надежду, и ту сумасшедшую, всепоглощающую любовь, которую так долго прятала. Руки мои тянутся к его лицу, утопая в волосах, и Норман прижимает меня еще ближе, словно боясь, что я исчезну.

Когда мы отрываемся друг от друга, воздуха катастрофически не хватает. Но это не важно. Важны лишь его глаза, синие-синие, как штормовой океан, но полные такой нежности, что хочется в них утонуть. И я знаю, я точно знаю, что готова рискнуть. Снова.

Норман улыбается мне, обнимает крепко и шепчет на ухо:

— Никогда, Энни, никогда больше. Ты — моя жизнь, мое все. И я это докажу. Каждый день.

Тишина библиотеки становится свидетелем нашей маленькой победы над прошлым, нашего желания построить будущее, где любовь будет главным законом, а доверие — нерушимой крепостью. Будущее, где мы будем вместе.