Мой бывший дракон — предатель

21

— Энни! — голос Нормана заставляет поднять голову. Отвлечься от тяжелых мыслей.

Я до сих пор поверить не могу…

Кручу в руках чашку с горячим чаем, которым нас с другими девушками, также побывавшими в подземелье, отпаивают в столовой Академии.

— Выдыхай, Энни, — чуть мягче протягивает Норман. — Все позади.

Безусловно. Вот только картина лежащей на полу миссис Элайн, добродушной женщины-библиотекаря, с пустыми глазами, будто навсегда отпечаталась в моей памяти.

— Идем, — мужчина едва заметно касается моего локтя. — Поговорим в моем кабинете.

Суета, которая закружила нас вскоре после спасения, сменилась пустотой внутри.

Нас осматривали лекари, опрашивали, бодрили восстановительными настойками.

Вокруг кружили десятки незнакомых людей.

А теперь вот накрывает опустошением.

Будто все эмоции, чувства, страхи стерли ластиком. Не оставили взамен ничего.

Не замечаю, как мы доходим до кабинета Нормана, оказываемся внутри.

Кажется, пока мы шли, на нас смотрели. Откровенно пялились. Но даже это сейчас меня не волнует.

В кабинете Нормана тихо, светильники не включены, поэтому царит полумрак. Это хорошо. Возможно, не так сильно будет бросаться в глаза моя растерянность.

— Присаживайся, — дракон кивает на небольшой диванчик, отделанный темно-синим плюшем. — Можешь подремать, если нужно. Думаю, через час сможем отправиться домой?

— Домой? — не совсем понимаю, что Норман имеет в виду. У нас с ним разный дом. Давно.

— Да, к Софии. Я отвезу тебя, — твердо заявляет дракон и добавляет: — И не спорь. Ты устала. А в Академии тебе больше нет нужды находиться. Браслета на руке нет.

Я поднимаю свою руку и рассматриваю запястье. Будто впервые вижу.

Задумчиво веду подушечкой пальца. Браслета нет, как не бывало. Ни черного, ни другого цвета.

— Не понимаю, почему она так поступила… — мучающий меня вопрос слетает с губ. — Что хотела? Для чего затевался этот ритуал?

Конечно же, я говорю о миссис Элайн — той, что устроила все это действие. Вот только в голове у меня не укладывается. Добрая, улыбчивая женщина, готовая всегда помочь.

— Быть может ее шантажировали, сделали пешкой в чужой игре? — поднимаю глаза на Нормана и встречаюсь с его взглядом.

Сейчас ледяная бездна в его глазах потемнела. Стала почти черной полыньей.

И что-то жуткое, опасное притаилось на самом ее дне. То, что для одних может служить сигналом верной гибели, а для других — спасением, чего бы это ни стоило.

— Шантажа в этой истории не было. Заказчик и исполнитель одно лицо, если можно так выражаться, — тихо выдает мужчина.

А я вся превращаюсь в слух. Расскажет? Откроется мне? Доверит свои знания и тайны?

Я всё-таки сажусь на диван, откидываюсь на небольшие мягкие подушки. В ободранных коленях, хоть и залеченных магией целителей, ощущается дискомфорт.

Прикрыв на секунду глаза, я резко открываю их. Что-то прохладное касается ноющих коленей.

— Адепты вечно что-нибудь себе калечат, — Норман держит в руках две небольшие подушечки, которые наполнены охлаждающей жидкостью, судя по всему.

Аккуратно прижимает, снимая боль. И хоть от прохлады во все стороны разбегаются мурашки по коже, это приятно. И очень своевременно.

— Приходится держать под рукой средства первой помощи, — продолжает объяснять свои действия Норман.

— С-спасибо, — выдыхаю я и чуть двигаюсь. Перехватываю охлаждающие подушечки своими ладонями, тем самым отстраняясь от Нормана и его рук.

Дракон верно истолковывает мой жест. Хмурится отчего-то, но отходит.

Складывает руки за спиной, а затем вдруг рассказывает мне все:

— Миссис Элайн работала в Академии давно. Пришла еще юной девушкой. Сначала помогала на кухне и в саду. А затем, спустя десятилетие прекрасной службы, ее повысили. Преуспела она и на новой должности. Прекрасно разбиралась в книгах, была любезна и обладала столь нужной скрупулезностью и аккуратностью. В ней всегда был стержень.

За окном, в которое смотрит Норман сгущаются сумерки. Как и в своем рассказе, чувствую, он подбирается к самой темной странице.

— Миссис Элайн всегда жила Академией. Была практически затворницей. Ни мужа, ни родных. Тем больше удивления вызвало то, что однажды она оказалась беременной и вскоре родила. Девочку назвали Эльзой. Она росла в Академии. А потом и училась тут же. Миссис Элайн, по словам очевидцев, души в ней не чаяла. И девочка росла… скажем так, далеко не с простым характером. Когда ей было почти двадцать случилось несчастье. Она пропала. Ее долго искали, а затем нашли в стенах Академии. Мертвой.

У меня дух перехватывает от этих слов.

Так и вижу перед глазами лицо миссис Элайн, с которого сходят все краски, когда она узнает страшную весть.

Все-таки нет для родителей большего горя, чем смерть их детей.

— Кстати, именно то, что я въедливо изучал материалы этого дела, помогло мне найти вас достаточно быстро.

— Потому что дочку миссис Элайн нашли в том самом подземелье, куда привела она нас?

— Верно, Энни. Официальная версия гласит, что девушка заблудилась, не смогла найти выход и умерла от истощения. Ну а миссис Элайн была под моим подозрением. Как и несколько других лиц. Но не было ни одного доказательства. Оставалось лишь ждать.

— Почему она выглядела, как ты?

— Чары, — пожимает плечами Норман. — Скорее всего миссис Элайн удалось добыть, например, мой волос и сделать зелье. А ректору Академии проще простого заманить адептов туда, куда нужно. Тихо и гарантированно.

— И что же она хотела?

— Воскресить свою дочь.

Ого. Точнее, не так. ОГО!

— Такие ритуалы существуют?

— Есть. Темные, древние, непроверенные ритуалы. Нужно отдать несколько жизней, чтобы восстановить одну. Правда, не думаю, что у миссис Элайн что-то бы в действительности получилось. Возможно, она смогла бы призвать дух своей дочери. Ненадолго. Но вас бы это уже не спасло.

Кажется, я сижу на диване в кабинете Нормана целую вечность. Перевариваю жуткую правду.

Я будто сама чувствую отчаяние миссис Элайн. Ее боль. То, как она искала в книгах хоть какие-то зацепки. А когда нашла…

Да, у нас с ней было много общего. Я также готова на все, чтобы спасти свою дочку. Избавить Софию от страшной болезни. Я обошла всех целителей, искала все возможные зацепки…

Но вот смогла бы я отнять жизнь других людей в обмен на надежду, пусть и призрачную, для Софии? Нет.

— Пора домой, — чувствую, как сильные руки отрывают меня от дивана.

Секунда — и я уже в воздухе.

Прижата к Норману. Носом улавливаю его запах, а щекой — ткань его камзола.

Слишком много Нормана в опасной близости со мной сегодня.

Пытаюсь протестовать, но что мои трепыхания дракону?

— Я отнесу тебя до кареты. И доставлю домой. На этом все, — отрезает он безапелляционно.

Я вздыхаю и мысленно говорю себе: «Потерпи, Энни. Сегодня я и впрямь устала. А завтра все будет как прежде».

Самое сложное — это не впустить надежду на то, что Норман Фрейз может быть нормальным человеком.

Да,сегодня он нас спас. Выиграл эту битву.

Но главное сражение у нас впереди.

Как только София очнется, а я даже не хочу сомневаться, что это случится в скором времени, как мы будем договариваться с Норманом?

Нам придется идти на компромиссы.

Вот только готов ли к ним дракон? Или мне придется буквально выгрызать свои позиции?

Ох, лучше подумать об этом завтра. На отдохнувшую голову. Иначе не уснуть.

Карета мчится быстро по безлюдным темным улочкам. Мы с Норманом молчим.

И это не та тишина, в которой бывает неуютно.

Наоборот. Каждый из нас будто чувствует другого: сегодня было слишком много слов, людей, эмоций. Настолько, что все, чего хочется — это тишины.

Прощаемся мы сухо, я ловлю напоследок обещание Нормана заглянуть к нам завтра.

От его слов будто холодок по спине пробегает. Нехорошее предчувствие. Оно иголочками пробирается под кожу. Зудит и царапает.

Уже у двери оглядываюсь. Но кареты и след простыл.

Возможно мое предчувствие — лишь отголосок нервного дня?

Толкаю дверь и вот я дома. Наконец-то.

Быстрый разговор с мамой, чтобы все объяснить и успокоить.

А затем — сразу наверх. К дочке. Которая по-прежнему спит.

Целую сладкие щечки и не замечаю, как и сама засыпаю рядом с ней.

Чтобы утром проснуться от такого долгожданного крика:

— Мамочка!