Мой бывший дракон — предатель

37

Я крепко обнимаю Софию, которая по-прежнему спит. События и переживания этого дня вымотали дочку настолько, что ее крепкий сон не способно ничто побеспокоить.

А вот я другое дело.

Внутри все холодеет и под ложечкой начинает сосать от липкого страха, который парализует тело.

Я мечусь взглядом по темным сводам пещеры, словно загнанный зверь, ищу спасительную нору, но здесь лишь голый камень и безжалостная тьма. Остается лишь цепляться за веру в Нормана, в его несокрушимую силу и защиту. И молить, чтобы бешеное биение сердца не пробудило спящую Софию.

Томительные десятки минут тянутся, как вечность, и вот, наконец, возвращается Норман. Я впиваюсь в него взглядом, жадно ища следы битвы с теми чудовищными порождениями Скал, и нахожу — запекшиеся капли крови на руках, рукавах и воротнике рубашки. Лишь это.

— Ты… в порядке? — выдыхаю я.

И Норман вместо ответа вдруг рывком наклоняется к нам и сгребает в объятия. Прижимает в себе крепко и зарывается носом в мои волосы, шумно дыха.

Сердце бешено колотится о ребра, сбиваясь с бешеного ритма. Я замираю, боясь нарушить хрупкое равновесие, и дышу украдкой, впуская в себя до боли знакомый и навеки въевшийся в память запах Нормана — запах дома и защиты.

Мы остаемся в этом безмолвном объятии, пока София не начинает ворочаться. Чары рассеиваются, и Норман отстраняется. Вмиг тело пронзает колючий холод.

— До рассвета осталось немного, — чуть хрипло сообщает Норман. — В этих краях светает рано, и твари Скал прячутся в свои норы. А мы выдвигаемся в путь. Примерно полчаса быстрым шагом, и мы на границе. Там я смогу обратиться в дракона и доставить вас домой.

— А София? Ты знаешь, почему обратилась она?

— Так бывает. Особенно после битвы с болезнью теней. В ее кровь влилось слишком много древней магии драконов. Да и отец ее, как ты знаешь, не простой смертный. Этот гремучий коктейль стал катализатором.

— И что ждет ее в будущем? — мой голос дрожит, и вопрос срывается с губ против моей воли.

Кажется немыслимым, что Норман знает ответ, но его глаза полны уверенности.

— С ней все будет хорошо, — произнес он твердо и безапелляционно. Его глаза в полумраке пещеры превратились в два черных омута. — Я досконально изучил ее недуг, советовался с лучшими целителями этого мира. София уникальна, как и ее болезнь. Но я не вижу причин для паники. Да, наша дочь дракон, но она справится. Я буду рядом, чтобы помочь ей.

Я кивнула, закрыв глаза и позволила себе утонуть в хрупком оазисе покоя.

Все проблемы решаемы, осталось только выбраться…

— Энни, пора, — Норман легко касается моего плеча.

Огонь в пещере погас, но за каменным входом уже плещется рассвет, заполняя нашу стихийную обитель мягким оранжевым светом.

София просыпается следом за мной. И тут же оказывается в сильных руках Нормана:

— Доброе утро, Соня. Запрыгивай ко мне на ручки. Нам пора выбираться отсюда.

Удивительно, но во взгляде Софии нет и тени протеста. Напротив, эти двое, отец и дочь, будто две половинки одного целого, которые ненадолго разлучились, а теперь рады воссоединиться вновь.

До границ Острых Скал мы добираемся, как и обещал Норман, буквально за полчаса.

Он опускает Софи на землю и обращается в дракона.

— Я теперь тоже так могу, да, мам? — дочка замирает, словно зачарованная, наблюдая, как человеческий облик растворяется в магии, уступая место крылатому дракону.

— Да, Софи, — я смотрю в голубые глаза дочки, точь-в-точь такие, как у ее отца. — Сможешь, Норман обещал тебя всему научить.

— А мы не уедем снова?

Дракон позади нас фыркает, выпуская пар из ноздрей. Мне чудится, что в его глазах я читаю ответ: даже не думайте сбегать вновь.

Но мне такое и в голову бы не пришло. Не в этот раз.

Мы устраивается на широкой спине дракона, и древний ящер взмывает в небо, раскрашенное утренним рассветом в алые и пурпурные тона.

Обратно мы добираемся быстро.

Не проходит и получаса, как показываются знакомые шпили замка, пронзающие небеса. Дракон мягко планирует на задний двор, и мы приземляемся, принеся с собой ветер и поднимая песчаные вихри.

На ступенях стоит Дейлис. Растрепанная, взволнованная. На лбу ее залегает глубокая морщина, будто шрам от пережитых тревог.

София тут же бросается в ее раскрытые объятия. Дейлис ее крепко прижимает к себе, а потом переводит взгляд за спину Софи.

Туда, где возвышается фигура Нормана уже в обличии человека.

С лица Дейлис все краски сходят разом.

— Здравствуй, сын.

— И я тебя приветствую, мама .