Мой бывший дракон — предатель

Эпилог

Пять лет спустя.

— София Фрейз! Немедленно вернись на место! — мой голос звенит от напряжения.

Дочка оборачивается, бросив на меня взгляд, полный детской скорби.

— Ну, мам, — сокрушенно стонет она.

— Вернись и съешь хотя бы ложку каши, — прошу я, смягчаясь.

Злиться на нее долго выше моих сил. Пять лет пронеслись вихрем, но Софи все еще оставалась моей маленькой девочкой, упрямо отказывающейся от утренней трапезы. Видите ли, в её элитном пансионе все девы — эльфийские создания, питающиеся росой и солнечным светом.

— Папа с Эрлом уже на улице! Это нечестно! — обиженно сопит София, но все же, возвращается за стол и берет ложку.

— Потому что Эрл проглотил завтрак за двоих, как голодный драконенок, — мягко парирую я. — Теперь ему нужно срочно выплеснуть эту неуемную энергию!

Я отрываю взгляд от дочки и замираю, зачарованно глядя в окно.

Там, на изумрудном ковре лужайки, залитой золотым светом летнего солнца, отец и сын творят какое-то безумное действо.

Норман, мой муж, превратился в диковинного зверя, скачущего на четвереньках. На его спине, словно маленький всадник, восседает четырехлетний Эрл, поглотитель завтраков и источник нескончаемой энергии.

И отец, и сын, озаренные солнцем, сияют улыбками, яркими, как звезды. Этот момент — маленький мир на двоих, игра — отражают всю суть их отношений, полных любви.

Норман, прежде обделенный радостью отцовства, с лихвой наверстывал упущенное время.

С того самого дня, как во мне забилось два сердца, его драконья сущность уступила место нежному великану. Властный повелитель превратился в покорного мужа, готового исполнить любое мое желание.

А когда родился сын, вся накопившаяся в нем нежность, подобно горному потоку, обрушилась на малыша.

Он восполнял все пробелы, не упуская ни единого мгновения взросления Эрла, боясь пропустить самое важное.

София, привыкшая быть единственным ребенком в семье, нашей маленькой принцессой, поначалу почувствовала легкую ревность. Но нашей родительской любви с лихвой хватало на них обоих.

Наконец, когда дочь расправляется с кашей, мы присоединяемся к мальчишкам в саду.

Норман спускает Эрла со своих плеч и, подхватив его на руки, спешит к нам.

Нежно целует меня, а затем чмокает Софию в темную макушку.

— Как чувствуют себя мои девочки?

— Отлично, пап. Я съела всю кашу, — сообщает София без особого воодушевления. — Мама заставила.

— Моя ты умница, — его глаза сияют гордостью.

Дети убегают к песочнице, и всё внимание Нормана переключается на меня.

Вернее, на мой огромный, как воздушный шар, живот.

— Как там маленький? Растет?

— Кажется, дальше уже некуда, — отдуваюсь я, чувствуя себя переполненной до краев.

Почти девять месяцев беременности позади, и я совсем недавно покинула свой пост секретаря Нормана в академии.

Сделав перерыв после рождения Эрла, я вернулась, чтобы уйти снова. И теперь, наверняка, надолго. Трое детей — это уже не шутки!

— Спасибо, что согласилась перебраться в столицу, — Норман нежно притягивает меня к себе. — Я бы не выдержал долгой разлуки с вами, если бы вы остались в замке у гор.

— Нам здесь и впрямь лучше, — отвечаю я, чувствуя себя в безопасности в его объятиях, словно под защитой каменной крепости.

В его глазах плещется такая нежность, что я чувствую, как таю, словно снежинка на горячей ладони.

— Люблю тебя, мое сокровище, — шепчет Норман так, что слышу только я, и прижимает сильнее.

Сквозь тонкую ткань летнего платья я чувствую его стальную грудь, мою опору и незыблемую поддержку.

Солнце играет в листве деревьев, рассыпая золотые монетки света на наши лица. Дети копошатся в песке, строя куличи и замки.

Сердце Нормана под моими ладонями бьется глухо и ровно, в унисон с моим.

Все так, как и должно быть.

— И я люблю тебя, милый.

КОНЕЦ