Мой бывший дракон — предатель

42

Энни.

Два года спустя.

— Главное ничего не забыть, — я опускаю глаза на пергамент со списком и проговариваю вслух каждую написанную в нем строчку. — Саквояж с вещами, письменные принадлежности, коробка с обувью…

За окном, сменяя лето, в свои права вступает осень, и этот день обведен в календаре жирным красным цветом. День еще по-летнему теплый и солнечный, и пока ничто не намекает о грядущих переменах в природе. И сегодня София отправляется на обучение в Императорский пансионат юных дарований. В столицу.

Моя пташка, маленькая дочурка, готовится впервые надолго вылететь из гнезда. И как бы мне ни было печально от этого факта, такова судьба.

Знаю, ей там будет интересно, новые знакомства, знания, умения… Все это необходимо девочке ее возраста. Но все равно не сдерживаюсь и, отбросив пергамент, порывисто сжимаю Софи в объятиях.

— Если что-то пойдет не так… — шепчу в ее темную макушку. — Только дай знать. Я мигом прилечу.

— Знаю, мам. Все будет хорошо, вот увидишь, — со вздохом отвечает София и тут же добавляет: — Тем более папа будет совсем рядом.

Конечно, дочка лишь пытается успокоить меня, но в одном она права. Норман — по-прежнему ректор Академии, а учебное заведение Софии находится буквально по соседству.

За два прошедших года наши отношения с Норманом потеплели. Мы занимались воспитанием Софии, учились искать компромиссы, слышать друг друга. И, кажется, нам это удалось. Мне очень хочется в это верить.

София достаточно спокойно приняла тот факт, что Норман — не просто друг нашей семьи. Она буквально сама догадалась об этом, поэтому когда мы, трепетно переживая, рассказали ей все, лишь коротко кивнула:

— Я давно об этом знаю.

И обняла нас обоих, порывисто и не по-детски сильно.

— Теперь мы будем жить все вместе? Как семья.

На лице Софии играла улыбка, а я впервые не знала, что ответить ей. На помощь пришел Норман:

— Мы и так всегда будем вместе. Но я пока поживу в столице, дела не отпускают.

Я глядела на него с благодарностью и…

— Мам, карета уже готова. Папа ждёт, — слова дочки возвращают меня в настоящее.

Я быстро моргаю, прогоняя непрошенные воспоминания и подхожу к окну.

Белая карета, подставляя под солнечные лучи блестящие бока, и впрямь стоит во дворе замка. Норман расстарался.

— Я поеду как принцесса, — хлопает в ладоши София.

— О, это точно. Ты и есть наша принцесса.

Когда мы обсуждали детали поездки, сошлись на том, что карета — самый подходящий вариант. Но я не учла одного: для Софии Норман всегда был готов достать луну с неба, подарить все сокровища мира.

Сегодня это не просто карета, а сказочный экипаж, ослепительно прекрасный, но чересчур помпезный.

Путь в столицу неблизкий, но спустя несколько часов за окном начинают проноситься пейзажи невиданной красоты, напоминая полотна талантливых художников, и все тяготы долгой дороги отступают в тень.

Чем ближе к столице, тем сильнее клубок тревоги сжимает мое сердце, предчувствуя неминуемое расставание с дочерью, моей жизнью. Этот узел словно удав сдавливает меня.

В столице нас встречает суета и шум. Узкие улочки, словно нити лабиринта, плетут причудливый узор, а высокие здания, подобно каменным великанам, нависают над головой. Императорский пансионат оказывается величественным сооружением, словно выросшим из самой земли. Его стены, увенчанные острыми шпилями, устремляются в небо, пытаясь коснуться облаков.

София, притихшая от обилия впечатлений, крепко сжимает мою руку. В ее глазах плещется страх, и я обнимаю ее в ответ, передавая частичку своей уверенности.

— Все будет хорошо, милая, — шепчу я, стараясь прогнать дрожь в голосе.

Прощание выходит стремительным и болезненным, словно удар под дых. София, сдерживая слезы, обнимет меня и Нормана и, подняв подбородок, направляется к дверям пансионата. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как сердце разрывается на части.

Я стою, оглушенная и с единым вопросом в голове: что дальше?

— Выпьем по чашке чая? — внезапно предлагает мне Норман.

Я оборачиваюсь к нему, встречаюсь взглядом и… неожиданно для самой себя соглашаюсь.

К конце концов, я совершенно свободна. И возвращаться одной в опустевший замок прямо сейчас откровенно не хочется.

Все та же вычурная карета, увозит нас от стен пансионата, оставляя позади частичку моей души.

— Чем будешь заниматься дальше? — синие глаза Нормана буквально буравят меня взглядом. — Не думала перебраться в столицу?

Дыхание делает осечку, сбиваясь, поэтому я поспешно отворачиваюсь и смотрю в окно кареты.

— Я об этом думала, — киваю. — Но там у меня есть работа. Не бог весть какое, но всё-таки занятие… А здесь…

— Я могу предложить тебе работу здесь, — резко перебивает Норман, и я понимаю: в отличие от меня, он готовился к этому разговору.

От этого понимания я чувствую себя ещё более сбитой с толку.

— Здесь… Но где? И кем?

— Мне как раз нужен секретарь. Я вовсе запамятовал, что миссис Доусон ушла на пенсию в конце прошлого учебного года. И теперь оказался в незавидном положении. Начало года в академии сопряжено с кучей бумажной работы, которую я, мягко говоря, недолюбливаю. У тебя же неплохо получается справляться с бумагами.

Он смотрит пристально, испытующе, и кажется замирает, ожидая моего ответа. Так, как если бы он много значил для него.

— Я подумаю, Норман.

— Подумай, — соглашается он. — Думаю, мы бы сработались. А пока — чай.

Солнце в столице жарит так, будто не знает, что сегодня первый день осени. Лето не хочет отдавать свои права, отчаянно сражаясь, напоминая: я все еще здесь.

Поэтому мы с Норманом располагаемся на летней веранде кафе с видом на небольшой пруд и парк.

Аромат липового цвета и земляники, который исходит от пузатого чайника, оседает на губах теплым сладким ароматом, и я незаметно слизываю его с губ.

Взгляд Нормана тяжелеет и темнеет, всё-таки поймав мой жест. Я тушуюсь и почти жалею, что согласилась на чай. Лучше бы ехать домой, коротая время и грусть в карете… Лучше бы…

Я давно затолкала свои чувства к нему в самые потаенные уголки души. Но когда он смотрит вот так — открыто, нагло, не тая желания…

Из глубин моей души поднимает голову самая женская суть. Она откликается. Тянется к своему дракону, несмотря ни на что: забытое прошлое, обиды, которые зарубцевались печатью времени, страх, ледяной коркой покрывающей сердце.

Мое сердце, которое ещё способно любить, сбивается с ритма, купаясь в жгучем взгляде голубого льда Нормана.

Я опускаю взгляд в чашку с чаем, все больше утверждаясь в мысли, что предложение Нормана о работе — плохая идея. Ведь нам придется много времени проводить бок о бок друг с другом.

И чего ждать от этой близости совсем непонятно.

И лишь один единственный аргумент перевешивает чашу весов в сторону положительного решения: близость к Софии.

И уже по дороге домой, я понимаю, что соглашусь. Мысленно пакуя чемодан, я верю, что на этот раз все будет иначе. По крайнем мере сейчас в академии не будет той, что захочет принести меня в жертву.