Мой бывший - отец-одиночка

16

Во мне же этот разговор оставил необъяснимое раздражение.

- А у оборотней такая же психика, как и у людей? - решила сменить я тему, когда официант ушел с заказом.

- Я на них не специализируюсь, просто знаю в общих чертах, - охотно отозвался Макс. - В человеческой части они - вполне себе люди. Но есть нюансы, конечно.

- К примеру?

- К примеру, им сложно жить в человеческом обществе. Приходится быть больше человеком, чем зверем. Частое подавление звериной сущности приводит к накопленному напряжению.

Это я прекрасно знала. Но никогда не применяла к Андрею.

- Как думаешь, поэтому Князев и уехал хирургом на войну?

Говорить о Князеве Максу не нравилось. И это почему-то нравилось мне. Хотелось что-нибудь разбить уже…

- Я его не знаю, - хмурился Макс, будто ничего не замечая. - Его мотивы принадлежат только ему. Но, если чисто по-мужски, то это всегда проба себя на прочность. Здесь, кстати, есть и ещё один нюанс. Быть оборотнем - это как быть психически больным. Человеку нужна уверенность в себе, в том, что он контролирует болезнь. Отсюда, возможно, и стремление оказаться в сложной ситуации, которая даст иллюзию полного контроля. Если сможет остаться человеком в условиях военного госпиталя, то сможет в любой ситуации…

- А то, что случилось со мной, расшатало эту его уверенность, - закончила я.

- Контроль - это иллюзия, - возразил Максим. - Всегда может произойти что-то, что лишит всякой уверенности. Важно уметь ее себе возвращать.

- Это очень сложно, - возразила я.

- Ты защищаешь Князева, - вдруг жестко констатировал Макс.

- Что?

- Ты сейчас выводишь меня на его критику, чтобы броситься защищать. Хочешь оправдать его и поругаться со мной.

- Мне не за что его оправдывать, - поежилась я.

- Это не так. Но, будь добра, дай себе волю. Скажи все, что тебе так хочется высказать мне…

- Это невозможно! - возмутилась я. - Ты предложил поужинать, а вместо этого заставляешь меня сидеть на сеансе психотерапии!

- Просто делай, что говорю, - неожиданно настойчиво повторил Макс. - Давай.

- Я не знаю….

- Знаешь.

Я напряженно застыла с прямой спиной, набрала воздуха и открыла рот:

- Я была неправа, - процедила, тяжело дыша, - мне нужно было дать ему шанс, прийти в себя быстрее…

- Как бы ты это сделала, если тебя ударило с одной стороны -посттравматическим синдромом, а с другой - послеродовой депрессией? - жестко возразил он.

- Он не обязан был меня терпеть в этом состоянии! Но он пытался…

- Сильный духом мужчина, оборотень и военный хирург в одном лице не вытерпел свою избранную с послеродовой депрессией и ПТСР?

- Он тоже много всего пережил!

- Откуда ты знаешь, что именно пережил он? Он тебе говорил?

- Нет.

- Ты фантазируешь, чтобы оправдать Князева, - вдруг спокойно объяснил Макс. - Понимаешь? Ты перестаешь думать о себе, Мила… и начинаешь думать только о нем. И можно было бы оставить тебя с этим, но… так ты своей цели не достигнешь. А твоя цель - вернуть себе квалификацию и сына. Или что-то ещё?

- Ничего?

- Хочешь к нему обратно? - И Макс пристально всмотрелся в мое лицо.

- Никогда, - выдохнула я, чувствуя, как по спине прошелся мороз.

- Простите, можно подать горячее? - вставил робко официант, ожидавший у столика, и я вздрогнула.

- Да, спасибо, - улыбнулся ему Макс.

Я же вздохнула и прикрыла глаза:

- Да, ты прав. Это… «эффект Князева», - прошептала я.

- Это - твой собственный эффект, - мягко возразил Макс, - Князев тут не причем. Помни о себе. Не сдавайся.

- Да, - закивала я, - спасибо, Макс.

- Не за что, - понизил он голос, задумчиво хмурясь. - Давай ужинать.

*****

Не там я ждал проблемы, когда Мила пришла устраиваться ко мне ассистентом. Нет, я знал, что мне будет сложно… Сложно видеть ее лицо и находить общие черты с сыном. А ещё сложно будет просто находиться рядом, потому что память будет мешать, подкидывая воспоминания. Что ещё? Да все будет сложнее. Но я наивно полагал, что, когда выдержу возвращение своей женщины в мою жизнь, это даст мне сил пережить прошлое…

… но, когда я увидел, как Мила садится в машину незнакомого мне мужика, стало сложно видеть, дышать и вообще думать.