Мой бывший - отец-одиночка

37

Душу впервые за долгое время наполнило спокойствием и теплом. Я почувствовала себя, наконец, там, где должна быть. Князев вернул меня на рельсы, вправил все вывихнутые суставы и собрал заново этим своим предложением увидеть Диму. И с сыном в руках стало совсем не страшно. Меня медленно заполняло уверенностью, которая когда-то готова была окрепнуть, но ей не дали. Но сейчас я чувствовала ее всем телом. Руки перестали трястись, сердце - колотиться. Я уверенно держала Диму, понимая его интуитивно, и никого в целом мире больше не стало. Только мы вдвоем.

Вот мы пошли к его игрушкам и принялись рассматривать их. Потом мы сели изучать друг друга. Дима трогал мои волосы и снова смотрел в лицо, да так серьезно, будто всё ещё сравнивал с каким-то внутренним представлением - похожа или нет? А потом мы вдруг пошли к Князеву. Дима влез ко мне на руки и указал на него, давая понять, что нужно подойти…

У нас с Андреем заняло какое-то времени понять, что же именно Дима от нас хочет. Оказалось, что Андрей должен меня обнять одной рукой, а другой - его… В этот момент зарождающаяся уверенность мне изменила, обозначая шаткость всей этой ситуации, и я тяжело сглотнула. Как Диме объяснить, что я здесь всего лишь на какое-то время? А как объяснить это себе?

- Мда, интересный у вас выходит итог, - заметила Лара дипломатично, вернувшись в гостиную с чаем на подносе. - Что будете делать дальше?

Мы с Князевым переглянулись. Андрей напряженно вздохнул, а я тяжело сглотнула, сжимая Димкины пальчики в ладони. Но тут у Князева зазвонил мобильный…

*****

- Резкий подъем температуры до тридцати девяти и пяти, - быстро докладывал Виталий. - Озноб, тахикардия сто сорок, артериальное давление восемьдесят пять на пятьдесят. При аускультации - грубый систолический шум над трикуспидальным клапаном. Вечером его не было, я сам слушал.

- ЭхоКГ? - потребовал я, и наши взгляды с Милой встретились.

- Сделано только что. Признаки перегрузки правых отделов нарастают, - продолжал Виталий. - Массивные подвижные вегетации на трикуспидальном клапане размером до трех сантиметров. Одна из них частично оторвана и болтается в полости правого желудочка, перекрывая отток.

- Понял, - ответил я сосредоточенно и быстро принял решение: - Вызывай Лену. Я выезжаю.

Мила предсказуемо встрепенулась в руках, и как же не хотелось сейчас ее выпускать! Но я позволил себе эту мысль только на вдох, а параллельно уже планировал алгоритм действий в клинике.

- Андрей, - позвала Мила, - что с Кириллом?

- Ты остаешься с Димой, - отрезал я, подхватывая ее на руки и усаживая с сыном на диван.

Мила растерянно на меня посмотрела, не готовая к такому решению, принятому за нее, и я отнял эту минуту у Кирилла сознательно, потому что именно мне его оперировать.

А я….

Я весь сейчас в руках Милы, что бы это ни значило.

Я опустился перед ней и заглянул в ее глаза:

- Ты вернулась ко мне, чтобы получить возможность увидеть сына, - начал я, подбирая слова. - Вернуть себе квалификацию и Диму. Так?

Мила кивнула.

- У тебя все получилось. Ты - прекрасный хирург, и без проблем это докажешь комиссии. И Дима сейчас с тобой. Останься с ним, пожалуйста. Я не смогу быть спокоен, зная, что снова забираю у него тебя.

- Лена будет ассистировать?

- Да.

- Удачи.

- Спасибо, - слабо улыбнулся я и обернулся к матери, поднимаясь, но та только кивнула мне на двери, отказываясь от объяснений:

- Езжай!

- Спасибо, - бросил я на ходу и направился из квартиры.

Через семь минут я уже ехал в такси, а ещё через тридцать - шел по коридору хирургического. Лена встретила меня у входа в палату Кирилла.

- Полость правого предсердия расширена до девяти сантиметров, - принялась докладывать она. - Массивная недостаточность клапана, фракция выброса левого желудочка снижена до сорока двух процентов. Но самое тревожное - это вегетации.

И она сунула мне планшет с изображением результатов ЭхоКГ, указывая на бесформенную массу, колеблющуюся в такт сердечным сокращениям.

- Вот эта уже наполовину оторвана. Размер - почти три сантиметра. Риск полного отрыва и эмболии легочной артерии очень высок.

- Общий анализ крови? - попросил я и бросил взгляд через стекло палаты.

Мать мальчика сутулилась над сыном, заботливо вытирая ему лоб, Виталий с Семеном регулировали капельницы и следили за динамикой. Я мазнул взглядом по мониторам состояния пациента и вернулся к планшету.

- Анализ готов, - и Лена перелистала окна. Мы помолчали, изучая цифры, и она заключила: - Предположительно, инфекционный эндокардит. Тромбоциты…

- ДВС - синдром. И сатурация падает. Анестезиологу - готовить пациента к наркозу.

Лена кивнула и умчалась на пост к стационарному, а я шагнул в палату.