Мой бывший - отец-одиночка

51

- Ничего себе… Вот это шороху мы тут с Димой навели, - усмехнулась я.

- Вы тут не при чем, просто Савицкий был доносчиком. Это он докладывался Барбидокской о происходившим у нас, - возразила Лена. - А вы - лапочки.

И она спустилась на пол и протянула Диме ближайшую игрушку.

- Смотрю, Роксана действительно все держала в своих руках, - задумчиво проговорила я.

- Знаешь, на самом деле, мне кажется, что она не может пережить, что ничего из себя не представляет без Князева. Ее и не знал никто тут, пока ее имя не связали с его фамилией.

- Она воспользовалась связями, и теперь весь кардиологический отдел клиники под угрозой, - тихо сказала я.

Лена обернулась, награждая меня напряженным взглядом:

- В смысле?

- У клиники отозвали патенты в области кардиохирургии. И все надежды на новые проекты тоже пошли прахом. Она уничтожила всю работу Князева здесь. Ну, или в процессе…

Взгляд Лены дрогнул, линии лица решительно застыли.

- И неужели ничего не сделать? - хрипло поинтересовалась она, глядя перед собой.

- Я не знаю пока. Князев ушел с главным юристом к руководству…

- Насколько я знаю, у Роксаны в министерстве родственники, - хмурилась Лена. Но это слишком даже для них. Как-то смело и не обдумано…

- Основание - потеря Князевым Кирилла.

- Да что за бред?! - воскликнула она сдавлено.

- Я так понимаю, что министерству важно честолюбие кандидата. Никто не взялся за Кирилла, и было упущено время. И это теперь считается промахом Князева, который и использовала Роксана.

- Надеюсь, наши что-нибудь придумают, - решительно цедила Лена. - Одно письмо в высший суд, и эта стратегия Роксаны не выдержит - я уверена.

- Это долго. И, вероятно, на это и расчет. Пока клиника будет судиться с министерством, пройдет время, а кардиологическое загнется…

Лена сдавленно выругалась.

- Знаешь, я за Князевым пойду куда угодно, - вырвалось у нее.

- Не думаю, что он уйдет. С Кириллом он принимал решение вопреки обстоятельствам, думаю, и в этой ситуации он не станет сбегать и прятать голову в песок.

Пока мы говорили, я чувствовала непривычное единение с Андреем. Мне хотелось его защищать, а несправедливость, с которой он столкнулся, вызывала чувство негодования. И, чем больше я размышляла об этой ситуации, тем больше мне казалось, что в моей колоде есть такие козыри, которыми Князев не обладает и не сможет воспользоваться…

- Я так понимаю, что все это министерство очень чувствительно к таким политическим ошибкам, которую допустил Князев, - задумчиво проговорила я. - Ну, по крайней мере, они себя так ведут….

- Хочешь сказать, что собственного промаха они не видят? - насторожилась Лена.

- Мне нужно поговорить с Георгием. Думаю, он в курсе всех тонкостей этих политических игр…

- Без Князева? - вздернула бровь Лена.

- Без Князева, - решительно кивнула я. - Роксана понимает, что он никогда не расскажет о себе правды и не станет обращать внимания общественности на свои достижения. Но неужели никому не будет интересно узнать, через что он прошел и чем он отличается от политически безупречных кандидатов?

- Ты хочешь об этом рассказать?

- Я могу об этом рассказать, да, - кивнула я.

- Это никак не навредит, а вот сработать может, - одобрительно отозвалась Лена. - Сегодня будет сбор совета директоров, а вот после него, думаю, ты можешь поговорить с Сизовым.

- Хорошо.

- Лишь бы на совете ничего не случилось. Но мне это все не нравится. Они могут потребовать отстранения Князева, чтобы им вернули патенты…

Я сгорбилась, обреченно прикрыв лицо ладонями. Димка будто почувствовал мое настроение и поспешил ко мне на руки. Я подхватила его с пола и улыбнулась:

- Ну, что такое?

Он серьезно посмотрел на Лену, будто оценивая ее. Но, когда Лена ему улыбнулась, Дима растаял и заулыбался в ответ.

Только тут двери в детскую открылись, и на пороге возникла Роксана. Кажется, выглядела ещё ослепительней - волосы соревнуются блеском с крупными драгоценными серьгами, улыбка победная, взгляд презрительный.

Я прижала к себе Диму и вжалась в кресло, а Лена наоборот подалась вперед, отгораживая нас собой:

- Здравствуйте, Роксана Львовна.

- А я вам принесла новую сплетню, - усмехнулась Роксана, игнорируя приветствие Лены, - вы же тут именно этим занимаетесь? Перетираете сплетни? - Она прошла в комнату, прикрыв двери, и обернулась с победным взглядом: - Меня попросили остаться в клинике, поэтому рано в радуетесь здесь. А ещё - я думаю, совет директоров сделает все, чтобы восстановить патенты. И очень надеюсь, что Андрей не останется в стороне и тоже окажет содействие.

- Что ты имеешь ввиду? - настороженно поинтересовалась я.

- Что нам с тобой снова придется перейти на официальное обращение друг к другу, - пожала она плечами с милой улыбкой, - и соперничать мы больше не будем. А все подробности узнаете позже.

Она развернулась к выходу, но тут двери открылись и в комнату вошел мужчина в темной униформе:

- Я вынужден попросить вас выйти, - без представления потребовал он, - к Милене Васильевне вам приближаться нельзя.

И он посторонился, давая Роксане понять, что открытый проем является ее пунктом назначения.

- Вы кто вообще? - презрительно потребовала Роксана, складывая руки на груди.

- Представитель службы охраны. Выйдете пожалуйста. Все вопросы вы можете задать руководству охранного отдела.

Роксана рассмеялась, бросив на меня уничижительный взгляд:

- Князев тебе охрану что ли организовал? - Но тут ее подхватили под руку, и она ощерилась: - Руки убрал!

- У меня есть все полномочия не только держать свои руки на вас, но и уложить вас лицом в пол за неподчинение, - жестко парировал мужчина и вывел Роксану за двери.

Она что-то ещё визжала в коридоре, а мы с Леной слаженно молчали, дослушивая шипение ведьмы за дверью.

- Она выглядит жалко, - наконец, отозвалась Лена.

А я вдруг почувствовала, как Димка в моих руках обмяк….

- Лена! - вскричала я, укладывая сына на пол и принимаясь обследовать. - Вызывай Князева!

*****

- Вот только тебя мне тут не хватало, - вызверился я, входя в свой кабинет.

В кресле напротив моего стола сидел Максим.

- Не знаю, чего там тебе не хватает, - начал он, встречаясь со мной взглядом, - но я хотел тебя попросить не ломать жизнь Милы. Ты не знаешь, через что она прошла от той, которая осталась после твоего ухода, и сегодняшней. Если бы ты знал, ты бы меня понял…

Я прошел к своему креслу и устало в него опустился.

- То есть, ты видишь свою кандидатуру рядом с ней более предпочтительной? - поинтересовался беззлобно, взглянув ему в глаза.

Ага, дрогнул…

- Понимаешь, в чем проблема, Макс, - продолжил я, въедаясь в него взглядом. - Ты убеждаешь меня в эгоизме, но сам ведешь себя ничуть не лучше сейчас. Ты хочешь Милу себе.

- Допустим, хочу. Но я не буду ее тащить к себе силой. А ты это делаешь. Ты манипулируешь ее привязанностью к сыну. Привязываешь ее к себе в ответ, отказываясь признавать ее границы…

- Ты определись, психолог ты или мужик, который хочет себе мою самку, - неожиданно для него вдруг прорычал я. - Потому что мы оба знаем, что сидишь ты тут, как представитель второго! И на голубом глазу предлагаешь мне - оборотню - отдать тебе свою женщину, с которой у меня общий ребёнок!

- Ты не способен воспринимать ситуацию адекватно, тебе нужна помощь специалиста… - нервно отозвался он.

- Тронешь мою женщину, и помощь специалиста понадобится тебе. Тебе ясно?

Макс было открыл рот, чтобы что-то возразить, но у меня заорал пейджер. А когда я увидел, откуда пришел вызов, перескочил через стол одним прыжком и бросился опрометью в детское отделение…

*****

- Выраженный цианоз, - констатировала Лена, - реанимационный набор! Подготовьте кардиомонитор и кислород!

Я смотрела на суету врачей и чувствовала себя полностью парализованной. В первые секунды я собралась, как никогда, но стоило примчаться бригаде и отстранить меня от ребёнка, в голове зазвенело от пустоты.

- Где Князев? - спросил кто-то.

- Лена! - вырвалось у меня сиплое.

Но она не услышала, продолжая спасать моего сына. Кажется, где-то на периферии слышался возмущенный голос Роксаны. Кажется, ее пытались вывести из палаты. И тут в толпу врачей вбежал Андрей, и, оценив ситуацию на лету, включился в реанимационные мероприятия, а я сделала шаг к стене и сползла по ней, что-то бормоча себе под нос…

Позже я вспомню, что благодарила Князева за то, что он оказался рядом. И что не оставил нас сегодня дома.

Но в тот момент я только с замиранием сердца следила за реанимацией Димы, едва дыша.

- Пульс частый, нитевидный, сатурация критически низкая! - послышался голос Лены, и я вздрогнула.

- Ноги согнуть и прижать к животу! - рявкнул Андрей. - На ЭКГ - признаки гипертрофии правого желудочка. Нужно срочное УЗИ сердца! Морфин внутривенно и пропранолол! Нам нужно снять спазм выходного отдела правого желудочка. Живее!

Все вокруг будто бы и правда ускорилось настолько, что я была не в силах навести резкость на происходившем. Уже заработал аппарат УЗИ, и Князев схватился за датчики, а я нашла в себе силы подняться на ноги и заглянуть через плечо врача. Дима уже не был таким синим, как в начале приступа - поза, которую придал ему Андрей, помогала! А на мониторе аппарата тем временем уже возникла картинка, которая не требовала никаких слов.

Классический набор признаков врожденного порока сердца Тетрады Фалло.…

У Димы внезапно случился так называемый «тетрада-приступ» - резкое снижение насыщения крови кислородом, посинение кожи и потеря сознания. А всему виной - эмоциональная перегрузка. Лена была права - Князев никогда не брал Диму в клинику. Мой сын не сталкивался с необходимостью защищать маму, обращаясь в волчонка. Или переживать за родителей, которые не могут о чем-то договориться, и мама снова уйдет. Все эти волнения не стоили ему жизни сегодня лишь потому, что мы оказались рядом с Князевым.

- Готовьте операционную, - крикнул Князев, и я снова вздрогнула. - Быстрее!

На какой-то миг наши взгляды с Андреем встретились, но вот все снова смазалось и расплылось, а когда я протерла слезы, обнаружила себя прижатой к двери палаты, а Диму - в коридоре на каталке. Его уже везли в ближайшую операционную, а я… Я, наконец, смогла сделать вдох. Вопрос, оперировать ли мне рядом с Андреем, даже не встал. Думала я о другом - хорошо, что отец Димы - сам Андрей Князев, который непременно его спасет, чего бы ему это ни стоило…