Мой бывший - отец-одиночка

38

- Доктор, - встрепенулась мать Кирилла и заплакала, - доктор, помогите… Ему так плохо…

- Не волнуйтесь, у врачей все под контролем, - выдал я дежурное, глядя на взмокшего Кирилла, - а мне нужно, чтобы вы подписали разрешение на операцию…

- Вы спасете его? - просипела она, когда я вывел ее в коридор.

- Ситуация критическая, - начал я, и ее взгляд сразу поменялся, застыл… Но другого варианта, как принять ситуацию, у нее нет. - У Кирилла развился инфекционный эндокардит с массивными вегетациями на клапане. Одна из них уже частично оторвалась и может полностью отделиться в любой момент.

- Что это значит? Это опасно? - еле дыша спросила она.

- Достаточно.

- Но ведь вы планировали операцию на завтра, - перешла она в стадию отрицания, всхлипывая. - Почему все так ухудшилось?

- Инфекция начала резко прогрессировать. Нужна срочная операция, и я не могу терять время.

Мать судорожно закивала:

- Хорошо. Но… вы спасете Кирюшу? Поможете?

- Сделаем все возможное.

- Скажите мне все, как есть…

- Мы теряем время и забираем его у вашего сына, - возразил я сурово.

- Да, хорошо, - закивала она, бледнея, - спасите его, прошу вас…

Я вернулся в палату.

- Температуру стабилизировали, - доложил Виталий, а я склонился над Кириллом:

- Сейчас заберем тебя на операцию. Не волнуйся, мы готовы.

Я ожидал вопросов, но он лишь скосил глаза на мать, оставшуюся в коридоре и безжизненно выдохнул:

- Она так устала…

Я никогда не умел находить слова для тех, кто навис над пропастью. Когда висишь над ней сам в течение многих месяцев, это не кажется уже каким-то ужасом - закрыть глаза и не видеть больше ничего. Но для подростка, жизнь которого только началась, эти истины открывались слишком рано.

Я вышел из палаты и поспешил в операционную.

*****

Мы какое-то время сидели в тишине. Лара убрала со стола и приготовила нам чай. Дима будто чувствовал меня, и явно беспокоился - начал ерзать на руках, сосать свои пальчики и аккуратно грызть мои.

- Боится, что ты уйдешь, - улыбнулась она.

Я сгребла Диму и прижала к себе. Потом уложила в руках и принялась потихоньку покачивать:

- Я не уйду, - пообещала ему с улыбкой.

Дима ещё немного покряхтел, вцепившись в мою руку мертвой хваткой, и вскоре уснул.

- Не знаю, что нам делать дальше, - прошептала я, подняв взгляд на Лару. - Сама не понимаю, как мне уйти…

- Наверное, никак, - пожала она плечами, ободряюще улыбнулась. - Для тебя Дима значит также много, как и для Андрея. Наверное, даже больше, чем для него. А для Димы ты - теперь весь его мир. Он узнал тебя…

- Это невероятно, - улыбнулась я.

- Да, эти дети - особенные в этом плане. Он очень тебя ждал…

- Что же я натворила, - вырвалось у меня, и по щекам покатились слезы.

Я попробовала вытереть их о плечо, ведь обе руки были заняты, но Лара подсела к нам с бумажным платком и принялась бережно вытирать мне щеки:

- Не вини себя. Никто не мог ожидать от тебя всего и сразу.

- Я писала Андрею на последних месяцах беременности, - всхлипнула я. - Мне казалось, что я бы смогла…

- А он? - насторожилась Лара, тревожно хмурясь.

- А он… сменил номер и не оставил актуального, - соврала я.

Зачем я вообще об этом начала? Захотелось оправдаться перед Ларой… Но, ведь, она меня и не винила… Только, я продолжала чувствовать вину. Особенно сейчас, когда Дима держится за мою руку.

- Мне нужно было проявить больше настойчивости и добиться встречи с тобой, - досадливо отозвалась она и поднялась. - Но Андрей тогда был в плохом состоянии…

- А когда он попал в аварию? - решила поинтересоваться я. Но, на ее вопросительный взгляд, поспешно уточнила: - Андрей не говорит мне, откуда у него инвалидность. Сказал только, что попал в аварию…

- А… - протянула она растерянно, - где-то… в то же самое время, когда перестал ездить к тебе в реабилитационный. Я уже плохо помню.

- Я думала, что у оборотней практически стопроцентная регенерация.

Лара будто еле заметно нервничала. Но я списала это на то, что ей больно вспоминать то время.

- Он получил очень сложный перелом, - наконец, кивнула она. - Так редко бывает, но, к сожалению, так сложилось. Ему было все равно на свое состояние тогда…

Я насторожилась.

- Может, вы думаете, что я использую… - начала было я. - Нет, не подумайте, я… Андрей сказал, что мы все решим, и я заберу заявление…

- Нет, что ты, - растерянно усмехнулась она.

- Вы встали на мою сторону, и я, наконец, хотела бы вас поблагодарить…

Она посмотрела на меня с сочувствием.

- Я искренне считаю, что вы оба нужны Диме. И что Дима нужен вам обоим точно также. Поэтому, тебе не за что меня благодарить.

- Сочувствую вам… - прошептала я. - Что вам пришлось так переживать за Андрея.

- А вот это принимаю, - улыбнулась она. - Ты устала? Может, вам постелить в спальне?

Тут у нее завибрировал мобильный и она, извинившись, вышла, а я осталась с Димой и улыбнулась, глядя в личико сына. Как я без него жила все это время? Не верилось, что я, наконец, держу его в руках. Я принялась легко покачивать его, чувствуя, как наступает полное спокойствие в душе. Где-то на заднем фоне я переживала за пациента Андрея, но не сомневалась, что Князев сделает все возможное. А мое место сейчас здесь - он прав.

- Мила, - позвала меня тихо Лара, заглянув в комнату, - сейчас к нам поднимется Ярослав, отец Андрея. Ты не будешь против?

- Конечно, нет.

- Славно. Но, может, хочешь остаться все же с Димой вдвоем? А мы побудем с вами здесь, да?

- Ладно.

Лара отвела нас в спальню. Дима, проснувшись, схватился за меня обеими руками, но, когда понял, что я рядом - снова прикрыл глаза и уснул.

- Располагайся, - прошептала Лара, откидывая одеяло на большой двуспальной кровати, и я сжалась внутри.

Это комната Андрея и…. Роксаны? Я поежилась и прижала к себе Диму крепче. Лара приняла мои действия по-своему:

- Замерзла? - обеспокоилась она.

- Нет-нет, просто… столько всего, - смущенно улыбнулась я.

Да какая разница, чья это кровать! Сегодня для меня уже ничего не важно.

- Отдыхайте, - прошептала Лара. - Если что-то нужно…

- Ничего не нужно, спасибо вам большое.

Она улыбнулась мне и вышла, прикрыв за собой двери, а я опустилась на кровать и устроилась спиной на подушке, погружаясь в абсолютную тишину. Нет. Мы с Князевым ничего не сделали сегодня проще. Наоборот, кажется. Мне не нравилось, насколько я теперь завишу от его решения. Он сказал мне остаться, и я осталась.

А если завтра он скажет мне уйти?.. Ведь у него есть Роксана…

Но, все завтра…

Я вздохнула, прижала к себе Диму и прикрыла глаза.