Мой бывший - отец-одиночка

5

- У нас есть сын, - вставила я упрямо.

- Он есть у меня! - процедил он, опуская голову прямо как настоящий зверь. Будто я уже отбираю у него Диму, а он решает биться за него до последнего.

- Тебе придется признать, что теперь он есть и у меня, - сипло выдыхаю я, дрожа.

Князев пугает до чертиков, но у меня нет другого вариант вернуть себе ребёнка, кроме как научиться не бояться этого мужчину.

- Да, - усмехнулся он презрительно, - твой адвокат дала мне это вчера понять. Похоже, дать тебе работу было ошибкой.

- И ты позвал меня только для того, чтобы размазать? - вскричала я, задыхаясь. Но нашла в себе силы оттолкнуться от стенки лифта и сделать к нему шаг. - Добить? Надеешься, что вытрясешь из меня все, что осталось, и я не смогу стать мамой для Димы?! Так вот, ты ошибаешься! - И я даже ткнула в него пальцем. - Я тебя не боюсь! И не позволю тебе себя запугивать!

Князев усмехнулся слишком многозначительно. С горечью, отчаянием… и превосходством. А меня захлестнуло жалостью к нему. Вот он, стоит поломанный во всех смыслах, а я ведь и правда могу отобрать у него сына. Это в моих силах его добить. Адвокат дала мне это понять вчера, но мне было не до этого. Я была занята тем, чтобы выстоять этот новый важный бой с Князевым сегодня. Только с удивлением обнаружила, что он сам еле стоит.…

- Андрей, - начала было я, но он перебил:

- В рабочее время ты - мой ординатор. А я для тебя - Андрей Ярославович. А если хочешь мне что-то высказать, договоримся о месте и времени. С адвокатами.

Я молча проследила, как он вышел из лифта, и направилась следом за ним.

День будет долгим.

*****

Я думал, мне будет несложно ненавидеть Милу. После всего… Да, она неправильная для меня женщина. Но не виновата в моем выборе. Она вообще ни в чем не виновата. Только я все равно ненавидел. За то, что не позволила остаться рядом, приказала уйти и не показываться. За то, что я перестал быть собой в те месяцы и искал смерти. За то, что так и не нашел…

Мила не дала мне шанса, но попросила о нем сама… Надо же. А я согласился, потому что тогда ей было гораздо тяжелее, чем мне. А я… я ненавидел себя, а не ее. Я не смог справиться со всем, что с нами случилось.

Мне бы закрыть перед ней двери и никогда не впускать. Но я впустил. И Мила сразу же напомнила мне о том, что так и осталась моей зависимостью. Когда она нашла в себе мужество дать мне отпор в лифте, я еле совладал с дрожью в пальцах, которые до смерти хотел сжать на ее горле…

- Андрей Ярославович, доброе утро, - встретила меня ассистентка у двери в приемную и, как хорошо выдрессированная собачка, подхватила куртку.

- Проводи Милу в ординаторскую.

Мила замерла у двери, не спуская взгляда с моей ноги. Да, детка, это все, что от меня осталось. Я поймал ее взгляд и усмехнулся, и она потупилась. Вот и отлично. Чем меньше будет кидаться на меня с доказательствами своей правоты, тем больше шансов у нас обоих выжить вообще.

- И мне кофе с коньяком, - бросил я последнее в приемную и вошел в кабинет.

Ночка у нас с Димкой вышла нелегкая. Я тоже почти не спал, как и Мила, но по другой причине. У сына прорезывались клыки, а это всегда тяжелый период. До трех утра я ходил с ним по гостиной туда-сюда, пока он слюнявил мне ключицу в полудреме. До пяти я думал о Миле и потягивал виски со льдом, когда сын уже вымучено дрых на мне. В седьмом часу меня разбудила няня, скрипнув дверным замком.

Я сел за стол, протер лицо и пододвинул к себе карты пациентов, по которым сегодня предстояло решить массу вопросов. И одна сложная операция была назначена после обеда.

- Андрей, на месте? Привет.

Я поднял взгляд от карты и укоризненно посмотрел на главу юридического отдела, который материализовался в соседнем кресле. Не было, наверное, человека более похожего на серого волчару. Он даже костюмы носил исключительно серые, а ранняя седина и такого же цвета глаза сбивали с толку даже оборотней. Но Георгий был человеком.

- Есть же у тебя минутка? - поинтересовался он так, что было понятно - вне зависимости от наличия времени мне придется его выслушать.

Вообще, Геру у нас боялись почти как меня. Но сейчас я безошибочно чувствовал, что он в поиске дружественного компромисса. А это значит, что я налажал. Но я не лажал. А, значит, все же где-то налажал посерьезней…

- Милена Терентьева, - произнес он озабочено и воззрился на меня.