Мой бывший - отец-одиночка

31

- Не удивительно, что ты не справилась, - сказала Лена. - Но Князев не имел права тебя бросать все равно! Да ещё и не давать видеться с сыном.… Это недопустимо. Вообще за гранью понимания.

- Лен, для меня такие, как Князев - за гранью понимания. У них какая-то своя правда, свои мотивы… Хотя в госпитале я ни разу не видела, чтобы они расходились с человеческими. Он боролся за чужие жизни с такой самоотдачей, будто каждый пациент был ему близким другом… - Я слабо усмехнулась. - В Князева невозможно было не влюбиться, ты права. И я была невероятно счастлива, что он стал для меня кем-то большим, чем наставником. - Я облизала пересохшие губы и сделала глоток чая, прежде чем продолжить. - Я ведь тоже предала его. Он не отказывался от меня, спас, рискуя жизнью, и долго был со мной в реабилитационном центре. А я ничего не чувствовала. А когда узнала, что беременна, стало только хуже. - Я покачала головой и подняла на нее взгляд: - Я требовала, чтобы меня избавили от беременности. Плакала, умоляла, угрожала, что покончу с собой, кричала Андрею, как ненавижу его и его ребёнка. И вот тогда он стал смотреть на меня совсем иначе. Из его взгляда ушла нежность. Он остыл, наполнился болью… Последний разговор, который у нас с ним состоялся, я не забуду никогда. Андрей попросил меня родить его сына и обещал, что исчезнет из моей жизни навсегда, а я стану свободна. - Я отвела взгляд и усмехнулась. - Врачи заверили меня, что ребёнок от оборотня все равно, что человеческий, и никакой он не монстр, а оборачиваться будет гораздо позже. Когда меня уже не будет рядом. И я пообещала Андрею, что рожу в обмен на то, что он уйдет. И мы подписали договор о наших договоренностях. Я должна была о себе заботиться. И о ребёнке. Как суррогатная мать. А он оплачивал мое содержание в центре, роды и нес все расходы, пока я была недееспособна.

Лена слушала меня внимательно, с застывшей эмоцией изумления и сочувствия, которые, наверное, мне так хотелось когда-либо увидеть. В реабилитационном центре никто так на тебя не смотрит. А потом - тем более…

- Только месяце на шестом я почувствовала, что оживаю, - улыбнулась я слабо. - Иногда мне даже казалось, что только ребёнок и держит меня в реальности. Что он как ниточка, которая не дает сорваться. Появилась привязанность к малышу, интерес к происходящему. Я говорила с ним, гладила живот, пела ему песенки… В общем, вела себя, как обычная мама. Перед родами мне было уже все равно, что мой ребёнок от оборотня. Но ничего было уже не изменить. Князев не показывался, как и обещал. Он не отвечал на мои просьбы о встрече, не читал сообщения, в которых я пыталась ему объяснить, что не хочу отдавать сына. Но я знала, что он контролирует каждую цифру моих анализов, получает отчет о моем психическом состоянии и вообще в курсе всего.

Лена не перебивала, продолжала слушать внимательно и участливо, и я не могла не раскрыться полностью. Даже если потом и пожалею об этом.

- В день родов Андрей явился и забрал сына сразу же, - сдавленно произнесла я. - Мне его даже не показали…

Повисла пауза, в которую Лена вздохнула и изумленно покачала головой.

- Но сейчас он хочет показать тебе сына, - напомнила она.

- Да. Но это ещё не все. Я наняла адвоката, чтобы лишить Князева права на ребёнка.

- Ого, - выдохнула Лена.

- Да, потому что меня убедили, что только с этой точки можно выбить совместное опекунство. У меня не было намерения лишать Андрея прав на самом деле…