Мой бывший - отец-одиночка

62

Когда мы вошли во всеоружии в здание Министерства, сразу стало понятно, что происходит что-то неординарное. Гера вернулся из приемной и сказал, что нас проводят сразу же к главе, хотя мы планировали, что волна, которую мы сегодня поднимем своим визитом, вынесет нас туда только через пару дней. На аудиенции у главы Министерства нас приняли как самых дорогих гостей, рассыпаясь в любезностях и благодаря за неоценимый вклад клиники в прогресс межвидовой медицины. Я откровенно скучал уже на речи о том, какая чудовищная произошла ошибка и что в скором времени все будет исправлено, а недоразумение улажено. Гера с Оксаной по большей части благосклонно принимали извинения, я же откровенно ерзал в кресле, пренебрегая приличиями, и периодически списывался с Милой и Леной о состоянии Димы и делах в отделении. Но все это мне сходило с рук. Когда я вынырнул из переписки в очередной раз, до меня донеслось:

- Очень приятно слышать, что в Министерстве нет места родственным связям, а подход к проблеме очень индивидуальный и категорически объективный, - дипломатично заметила Оксана.

И тут было главным не усмехнуться. Гера бросал на меня недоуменные взгляды, но я только пожимал плечами.

Все же родственная поддержка - она такая…

- Ты уведомил Роксану о моих претензиях? - поинтересовался я, когда мы с Герой вышли, оставив Оксану с министром вести переговоры о сатисфакции.

- Да, ещё утром. Занес ей пакет лично.

- Хорошо.

- Она, кстати, подписала обоюдное расторжение договора.

- Мне не интересно.

- Ладно. Но теперь, я уверен, будут просить тебя занять должность главы кардиохирургического отдела без всяких выборов…

- Мне не интересно.

- Князев, не ерничай. Это все - политика…

- Я не хочу, Гера. Для меня все же важно то, что делает меня собой. В последние дни я осознал это очень четко. И все это, - и я обвел глазами коридор, - не относится к тому, что будет способствовать моей работе…

Бывает, что ты плутаешь в темноте и уже не различаешь деталей. Кажется, что идешь верной тропой. Кажется, что впереди - горы и потрясающий вид, но с рассветом понимаешь, что всего лишь мусорные свалки, смрад от которых ты просто уже привык вдыхать.

Я ошибался.

Я плутал в темноте…

Гера тяжело вздохнул.

- А мне всё равно, - заявил он. - Главное, чтобы у тебя все было пучком. А у тебя все пучком, по тебе видно.

Я довольно улыбнулся:

- Да. И спасибо тебе за все.

- За что?

- За то, что терпел меня все это время. И остался все же рядом.

Гера улыбнулся:

- Знаешь, а я даже приму это, - и он оглянулся на двери в приемную, - мда, а как мы готовились… И ничего не понадобилось.

- Ну, кто знал? - отвел я взгляд. - Видимо, резонанс вышел гораздо больший, чем мы предполагали…

- Так даже лучше. Мы войдем в историю.

- Надо будет отметить.

- Хорошая идея.

Я вернулся в клинику ближе к вечеру и сразу направился к Миле. Но, несмотря на первый день, у них с сыном все было хорошо. Дима к вечеру уже пришел в себя, поел, выспался и теперь потихоньку елозил игрушки на кровати. Мила улыбнулась мне и сразу обратила на меня внимание сына:

- Дим, папа пришел!

Сын просиял и протянул ко мне руки….

Я прикрыл глаза, прижав его к себе.

В жизни бывают такие моменты, которые хочешь запомнить навсегда - звук, запах, ощущения, эмоции. Этот был одним из таких. Глубокий вздох - и он ускользнул, оставив после себя мягкое тепло в груди. Мила улыбалась, глядя на нас.

- Устал?

- От безделья больше.

- Какие новости?

- Будто ничего и не было, представляешь?

- То есть, династия Князевых преуспела…

- Я тебе даже больше скажу - династия Князевых стала первой в истории, которая дала отпор высшим ведьмакам с их заносчивостью и самомнением.

- Клинике вернут патенты? - довольно улыбалась она.

- Я так понял, отсыпят много всего сверху, но не вникал…

- А ты? - осторожно поинтересовалась Мила.

- Я остаюсь в клинике заведующим отделением.

- Хорошо.

- Хорошо. А ты?

- А я возьму декретный отпуск, - улыбнулась она шире. - Отпустишь?

- Уверена? - переспросил я с улыбкой.

- Да. Я хочу побыть с Димой.

- Я рад это слышать. Ты ему очень нужна.

И я уже собрался опуститься на кровать рядом с Милой, когда у меня запиликал пейджер. Димка вздрогнул, а я выругался:

- Прости, малыш… - Глянув на экран, я стиснул зубы и поднял взгляд на Милу. - Черт….

Когда я вбежал в реанимационную, за жизнь Роксаны уже боролись все реаниматологи клиники.

- Есть пульс! - громко заявила Лена, опуская дефибриллятор.

- Пропустите, - попросил я и схватил стетоскоп. - Что случилось?

- Никто не знает, - доложила Лена. - Ее нашли на полу в кабинете. Реанимационные мероприятия проводим двадцать минут. Два раза начиналась фибрилляция… И она вас позвала между приступами.

Мы с Леной на короткий миг сцепились взглядами, и я коротко кивнул. Но в этот момент пульс у Роксаны снова сорвался.

- Отойдите! - крикнула Лена. - Разряд!

Роксана вздрогнула от удара током, сердце снова задергалось линией на мониторе и застучало неровно. Я быстро принялся осматривать ее, задвигая эмоции в угол. Но ведьма не давала нам никакого шанса…

- Тахикардия!

Рокс вдруг открыла глаза и навела мутный взгляд на мне. Слабая рука взметнулась в воздух, и она скользнула мокрыми пальцами по моему запястью, еле заметно покачала головой. Из уголка глаза скатилась крупная слеза. Она искала мою руку, и я схватил ее ладонь, крепко сжав…

- Фибрилляция! Отойдите! Разряд…

Быть может, я ее добил…

Но это ее выбор.

И, видимо, она выбрала также, как и все в своей жизни. Вернее - все или ничего.

- Разряд!

- Лен, все, - повысил я голос после нескольких пустых попыток. - Объявляй время смерти…