Мой бывший - отец-одиночка

4

Оборотни… они видят в темноте и слышат гораздо лучше, и чувствуют многое. А ещё позже я узнала, что даже для нового мира Князев оказался запредельно крут. В общем, потерять от него голову было проще, чем дышать. Оказавшись в его руках, а потом и постели, я обнаружила, что мой мир невероятно мал. В военном госпитале он и так сжался до размеров хирургической, нескольких палат и общего санузла, а потом - до объятий Князева, в которых я засыпала под нескончаемый грохот и вой сирен…

Однажды после особенно сложного дня он затолкал меня в душевую, содрал халат и…

- Девушка, вы выходите?

Я вздрогнула и глянула на табло вагона.

- Да, - судорожно кивнула и отвернулась к стеклу.

Но по коже все же прошлась волна колючих мурашек, будто бы я снова чувствую на коже россыпь прохладных капель и горячих укусов Андрея… Что-то всколыхнулось вчера, когда я увидела его снова. Во мне будто что-то спало, прибитое посттравматический синдромом, но теперь оно пробилось из-под обломков моего рухнувшего мира и поползло по пеплу ожиданий и чувств…

В больницу я добралась ко времени. Только на ресепшен меня попросили посидеть в холле, так как никаких распоряжений на мой счет им никто не дал. Я стиснула зубы, стряхнула пальто от капель дождя, сдала вещи в обычную раздевалку и принялась ждать. Прошел час, в который я сползала по спинке кресла все ниже, вяло наблюдая нарастающую суету в холле клиники. А потом мои глаза сомкнулись, и я, видимо, уснула…

- Не спала? - слышу хриплое.

- М-м-м, - мычу сквозь сон и кое-как продираю глаза.

- Я даю тебе десять секунд. И увольняю, - рычит…. Андрей?

И я подскакиваю с кресла на ноги, пытаясь проморгаться. Князев сидит на соседнем кресле и смотрит на меня из-под бровей.

- Я не сплю, - спешу заверить его и подхватываю рюкзак, который выскальзывает из нетвердых рук.

На что Андрей медленно поднимается, и я замечаю, что он как-то неуклюже подтягивает к себе правую ногу, а потом и вовсе опирается на нее с тяжестью. И… берет трость с кресла?

- Что с твоей ногой? - выдыхаю я шокировано.

- Я беру тебя ординатором, а не ассистентом, - заявляет он, игнорируя мой вопрос, и направляется к лифту. - Тебя устроит?

Я следую за ним, как пораженная громом. Что у него с ногой? Вернее, я смутно помню, что в день обстрела он закрыл меня собой, и его придавило обрушившейся стеной. Но, потом он был рядом… Да, забинтованный, в коляске. Но оборотни ведь затягивают любые раны…

- Как это случилось? - сипло выдыхаю я, когда мы замираем у лифта.

- Ещё слово, и я тебя уволю, - рычит он, гипнотизируя взглядом створки.

Я сжимая зубы и тяжело сглатываю. Мир немного спускается с паузы, слышится шум голосов вокруг. Но я не слышу. Я думаю только об одном…

Князев - инвалид. И это - моя вина. Что-то случилось с ним тогда, но я была не в состоянии оценивать его здоровье. Я только помню, как его появление рядом вызывало у меня приступ паники. Он пытался со мной говорить, брать за руку…

- Быстрее, Терентьева! - рычит он, и я спешу за ним в лифт, задыхаясь от воспоминаний. Но все же его фигура немного плывет… Я, что, плачу?

Конечно, ведь теперь я ясно вижу все последствия того, что с нами случилось. Вероятно, Князев нанял меня именно для этого - дать мне посмотреть на то, что он - безногая собака теперь, которая злится, кидается на всех и никого к себе не подпускает. И правда, от него натурально разбегается персонал, даже не пытаясь зайти с ним в лифт.

- Как Дима? - тихо спрашиваю я, когда он нажимает нужный этаж, и мы остаемся с ним наедине.

- Спроси у своего адвоката, - огрызается он.

- Ей откуда знать? - недоумеваю я.

- Вчера тебя это не интересовало, - язвит он, все также не глядя на меня.

- Вчера меня интересовало только то, чтобы ты дал мне шанс.

Он вдруг резко ударил по кнопке «стоп», а я отпрянула от него, вжимаясь в стенку. И мир снова стал прежним.

- Мила, ещё одно слово на личную тему, и я тебе точно не дам никакого шанса, - вызверился он, устремляя на меня горящий злостью взгляд. - Если ты думаешь, что я виляю хвостом от радости при твоем появлении - нет! Мое единственное желание - никогда не видеть тебя рядом! Но, ты права, я чувствую себя виноватым, поэтому стараюсь помочь тебе изо всех сил. Не усложняй мне задачу! Между нами нет ничего такого, о чем ты могла бы меня просто так спросить!