Мой бывший - отец-одиночка

52

- Андрей Ярославович, все готово, - сообщила Лена, и я взглянул на мониторы.

Состояние Димки стабилизировалось, но оставалось критическим. Соображать нужно быстро, принимая решения на ходу. Нет ни плана, ни права на ошибку.

- Тетрада Фалло с выраженным стенозом легочной артерии, - глухо сообщил я команде. - Будем проводить радикальную коррекцию.

Звон инструментов, которые всё ещё готовили в спешке, нервировал. А ещё меня раздражала внутренняя дрожь, которой я усилием воли не позволял бить по рукам. И это будто отнимало силы.

«Это просто «тетрада Фалло». Просто на крошечном сердце. Прогнозы самые лучшие, потому что Димка - оборотень», - говорил я себе.

Но все было не просто. В моих руках сейчас не только жизнь сына. Но ещё и моя. И Милы. Наши проблемы показались такими несущественными до этого момента. А вот теперь жизнь будто оголила провода, стянула обгоревшую проводку и показала все в истинном свете…

Руки все же дрогнули, когда я взял скальпель. Будто эта тяжесть стала той самой каплей, которая переполняет чашу. Но на этом - все. Дальше - ни единой лишней мысли, ни одного лишнего вдоха. Я вскрыл грудную клетку сыну и пролил свет лампы на его сердце.

- Ярко выраженная гипертрофия правого желудочка, смещенная вправо аорта, - констатировала Лена, вероятно, не дождавшись от меня слов. - Нужна обширная резекция.

- Да, - подтвердил я. - Переходим на искусственное кровообращение.

Время привычно остановилось, загустело, показалось осязаемо плотным настолько, что в нем стало трудно двигаться и дышать. Но в этом не было ничего нового. Почти. Где-то внутри меня все вибрировало и звенело, но я не давал этому возможности влиять на себя хоть сколько-то. Все потом. Потом я упаду на колени где-нибудь подальше ото всех, упрусь лбом в холодную стену и позволю себе вздрогнуть как следует. Но сейчас я делал бесконечное число швов и разрезов, пересобирая сердце сына заново и исправляя смертельно опасный дефект…

Через несколько часов стало понятно, что все идет отлично, и я задышал немного глубже.

- Реконструкция правого желудочка завершена, - сообщил я твердым голосом. Дрожь стихла.

Оставалось только перенаправить поток крови в легочную артерию. И вскоре мы уже запускали сердце Димы заново.

- Восстанавливаем сердечную деятельность, - скомандовал я.

Разряд электрического импульса, и сердце сына дрогнуло, стремительно набрало частоту ритма, и я тяжело сглотнул. По моему телу прошла дрожь.

- Ритм восстанавливается, - возвестила Лена. - Сердечная деятельность стабилизируется.

Сердце Димки забилось ровно и сильно, порозовело, лишенное нагрузки, и я улыбнулся под маской.

«Молодец, сынок, давай, возвращайся ко мне. К нам».

- Сатурация поднимается, - сообщил анестезиолог. - Девяносто шесть процентов.

- Прекращаем искусственное кровообращение, - скомандовал я.

Вопрос, кто будет закрывать грудную клетку, не встал. Это должен был сделать я. Я будто исправлял что-то не только в сердце сына, но и в себе, в событиях, которые лишили меня столького….

- Операция завершена. - А вот теперь голос показался чужим. - Всем спасибо…

Я заставил себя оторваться от сына ненадолго - он был в надежных руках. А сам поспешил к Миле.

Сердце дрогнуло, стоило найти ее взглядом в коридоре. Она сидела напротив дверей на полу, уперевшись в стенку спиной, а я вспомнил, как часто видел ее такой в реабилитационном. С пустым взглядом и абсолютным отсутствием желания жить. Тогда я ничего не смог сделать, но сейчас Мила вскинула на меня взгляд и подскочила с пола.

- Всё хорошо, - поспешил сообщить ей я, а она…

…она замерла в шаге от меня с глазами, полными слез, и вдруг бросилась ко мне на шею. Я прижал ее к себе и зажмурился, забывая обо всем. Мила дрожала в моих объятьях, плакала, прятала лицо у меня на груди. А потом как-то само собой случилось, что я притянул ее к своим губам, и она ответила мне без всяких сомнений. Мы целовались с ней так, будто не виделись целую вечность, но очень ждали друг друга и невероятно скучали по близости. Оторваться от нее и прийти в себя было почти невозможно. Но пришлось.

- Андрей Ярославович, Дима стабилен, всё хорошо, - сообщила Лена со сдержанной улыбкой.

Тут же к нам подошел Гера:

- Андрей? Всё хорошо? - обеспокоено спросил он.

- Да, всё хорошо, - улыбнулся я, прижимая к себе Милу и наслаждаясь тем, как держится она за меня, прячась на моей груди.