Мой бывший - отец-одиночка

34

Когда мы вышли из здания клиники, я все же уперлась каблуками, и Лене пришлось затормозить вместе со мной. Роксана стояла рядом с Князевым внизу. Смотрела на него при этом с тоской и обреченностью. И молчала. Андрей ей что-то говорил, но через силу, нехотя. Буквально несколько слов произнес, а потом внимание обоих обратилось ко мне. Роксана сжала челюсти и прожгла меня взглядом, а Князев кивнул мне на машину, ожидавшую у ступеней. И почему я не подумала, что не стоило нам светиться с этим всем перед глазами персонала? Не до этого было. Но Князев-то мог…

- Удачи, Мила, - сжала мое плечо Лена, и я благодарно ей улыбнулась:

- До завтра.

Когда я спустилась к Андрею, Роксана уже удалилась, драматично цокая каблуками по парковке.

- Слушай, не стоило нам, - начала было я, приблизившись к Андрею.

- Садись в машину, - оборвал он меня. - Водитель подберет меня на парковке ближайшего торгового центра.

А…

Благоразумно. В стратегическом мышлении ему не откажешь.

Уже через полчаса такси остановилось на парковке возле мотоцикла. Князев устроил шлем и куртку спереди, а сам залез на заднее сиденье.

- Что случилось с твоей ногой? - просила я тихо, когда такси тронулось.

- Авария на мотоцикле, - уклончиво отозвался он, - может, что-то другое тебя интересует?

- Про Диму - все, - нетерпеливо отозвалась я.

- У него сейчас режутся зубки, - начал Князев, и лицо его будто просветлело и разгладилось. - Спит плохо. Ну, а так он - здоровый ребёнок. И очень на тебя похож…

Последние слова смешали все внутри, и горло сдавило спазмом. Я зажмурилась и отвернулась к окну. Нет, я не ожидала, что будет просто. Но как же тяжело!

Андрей ждал, когда я снова смогу говорить.

- А… как… как ты его растил? У тебя же работа, - прошептала я.

- Первые четыре месяца я был с ним. Потом у нас появилась няня.

- Дима, должно быть, скучает по тебе, - улыбнулась я вымучено и шмыгнула носом.

Князев тяжело вздохнул.

- Да… но… по тебе он скучает больше. - И он посмотрел на меня прямо.

Я тяжело сглотнула.

- Я писала тебе… Просила встречи, - сипло выдавила я. - Почему…

- У меня не было сил, - нахмурился он.

- Я бы могла остаться с Димой. Мне было так невыносимо его отдавать…

- Я знаю. Прости. Я не мог рисковать.

- Ты думал, я не справлюсь?.. - начала безжизненно я.

- Я знал, что не справлюсь я, если ты снова вернешься, а потом я опять тебя потеряю, - вдруг глухо возразил он. - Я бы хотел сказать, что так было бы хуже для Димы. Но это будет ложью. Я думал тогда о себе.

Меня парализовало его ответом. Звучало будто бы как обвинение… Но… никто тут не виноват. Андрей и правда старался слишком долго. Никто не может терпеть бесконечно. А, учитывая, как я просила его позволить мне избавиться от ребёнка…

- Но…. а сейчас… ты в порядке? - наконец, нашла в себе силы спросить я.

Хотелось вернуться хоть на какую-то точку опоры, с которой можно как-то действовать, и понять для себя, что все это значит для нас обоих. Если он сейчас скажет, что ему с Роксаной хорошо, и благодаря ей он в норме, меня устроит такая опора. Но Князев сказал совсем другое:

- Нет. Я не в порядке.

Я помолчала немного, подбирая слова.

- Я думала, что у тебя с Роксаной…

- Правда хочешь знать, что у меня с Роксаной?

В области солнечного сплетения обожгло. Да так, что я раскрыла рот, хватая воздух, а над губой выступила испарина.

- Я… думала… - нерешительно залепетала я.

Князев слабо усмехнулся.

- Ладно, не будем об этом, - сказал, наконец, и сменил тему: - Мама давно хотела с тобой познакомиться.

- Адвокат сказала, что твоя мама встала на мою сторону, - осторожно сообщила я.

- Имеет право, - улыбнулся он.

- Прости за это, - зачем то вставила я. - Но…

- Но у тебя не было другого варианта, я знаю, - кивнул он. - Хорошо, что ты пришла ко мне.

- Правда? - просипела я.

- Да. И ты была права. Я - трус. Мне было страшно тебя увидеть. И понять, что ничто не прошло. Но, я понял, что был неправ. И теперь у меня появилась надежда, что мы сможешь это все преодолеть. И у Димы появится мама. - К концу его голос совсем охрип. - Появишься ты.

Я кивнула, хотя непонятная горечь заполнила грудную клетку, и от нее душа будто сжалась в плотный комок. Но я запретила себе снова подводить Князева. Он сделал шаг навстречу, и ему это стоило многого.

- Я больше не подведу тебя, - вырвалось у меня, только взгляд Князева вдруг налился тяжестью.

- Ты никогда меня не подводила, - жестко возразил он. - Я один несу за все ответственность. То, что случилось с тобой - моя вина.