Мой бывший - отец-одиночка

35

Я не нашла в себе силы спорить. Да и разницы уже не было.

И тут меня осенило…

А, может, Андрей это делает для того, чтобы я забрала против него иск? Чтобы он мог спокойно претендовать на должность главного кардиохирурга? Он так резко изменил решение, заговорил со мной, взял вину на себя… А мне не все ли равно? Он может руководствоваться любыми мотивами. Я ведь не надеялась, что Князев останется прежним или… моим. Это его дело. Главное - Дима. И что у меня появился шанс на него.

Когда мы подъехали к дому, Князев вышел из такси, забрал трость и подал мне руку. На какое-то мгновение наши пальцы сцепились… Его рука оказалась такой твердой, сильной, уверенной… что мне стало стыдно за недавние сомнения в нем. Казалось, что Андрей все же не изменился. Его поддержка не могла врать. Он не юлил, не сомневался в том, что делал, как и прежде. Он ведь работал в госпитале не для каких-то заслуг, и это вряд ли может измениться. Как и прежде, ему не нужны были никакие компромиссы. И я даже не сразу заметила, что он так и держит мою руку в своей, хотя мы уже направлялись к подъезду…

Я осторожно вытащила пальцы из его ладони и сжала руку в кулак, засовывая ее в карман. Захотелось сохранить себе его тепло хоть ненадолго, или запомнить его хотя бы. Но тут в кармане зазвонил мобильник, и я досадливо поморщилась.

Макс.

- Прости, я на пару слов, - глянула я на Князева и ответила на звонок.

- Мил, я тут, - послышалось в трубке. - С тобой точно не нужно пойти?

- Тут? - и я огляделась.

- Да, я в машине напротив… - И он мигнул мне фарами.

- Нет, Макс, не нужно, спасибо, - отвернулась я. - Думаю, может, вообще не нужно. Мне кажется, мы справимся.

- Я все же на всякий случай подожду, - возразил он.

- Ладно. - И я отбила звонок.

Андрей ждал у двери. И тоже с кем-то говорил по мобильнику.

- Что такое? - насторожилась я, подойдя ближе.

- У Кирилла поднялась небольшая температура, - сообщил он, убрав аппарат.

- Операцию придется отложить, - разочарованно выдохнула я.

- Ребята сейчас возьмут анализы и сделают ЭхоКГ, - продолжал он, глядя мне в лицо так пристально, будто искал что-то. Или мне показалось.

- Длительные аритмии могут вызывать субфебрильную температуру, - предположила я.

Князев пристально сощурился, пробуя эту идею.

- В любом случае, я жду звонка от Виталия, - наконец, ответил он. - А потом будет решать. Время у нас есть. Пошли.

Он провел меня через холл и поприветствовал консьержа.

- Так, а давно ты повредил ногу? - поинтересовалась я, видя, как Князев жмет второй этаж.

- Недавно, - снова уклонился он от ответа.

Хм… А квартиру купил на втором этаже просто случайно? Что-то с этой ногой не так. Я попыталась вспомнить образ Андрея тех дней, когда мы виделись в центре реабилитации, но он словно расплывался. Сознание тогда будто игнорировало его вовсе, отказываясь замечать…

- Мама уже у нас, - заметил Князев, оборачиваясь у дверей.

А я снова задохнулась от эмоций, поздно соображая, что готова была думать о чем угодно, лишь бы отвлечься. Но, внезапно, все страхи улеглись, когда я увидела, что Андрей снова протягивает мне руку. И уже без всякого смущения схватилась за его ладонь. Он завел меня в коридор квартиры, залитый светом, и после сумрака улицы и подъезда я едва не зажмурилась.

- Ой, а кто тут у нас пришел… - послышался мягкий женский голос, - пошли посмотрим?

Князев держал крепко. И я едва ли отдавала отчет тому, что в какой-то момент он встал позади и прижал к себе меня всю. Но я смотрела только на женщину с моим сыном на руках. Они вышли из какой-то комнаты и медленно направлялись в нашу сторону. Шаг за шагом… и эти шаги растянулись для меня в вечность. Но не ту, которая тянется невыносимо, как полярная ночь. А другую, каждое колыхание которой согревает, и хочется помнить все….

Сын смотрел на меня неотрывно. Большие карие глаза мальчика округлились ещё больше, когда он принялся изучать меня… Боже, какой смышленый! Он смотрел так, будто помнил меня, но не был уверен, или не хотел ошибиться, что это я. А когда вдруг вскинул ко мне руки и восторженно взвизгнул, я задержала дыхание, чтобы не потерять сознание, не упасть от того, как подкосились ноги, и выдержать этот момент… Поддержка Князева придала сил, и Дима, наконец, перекочевал ко мне в руки, а у меня по щекам все же покатились предательские слезы.

- Ну, вот и славно, - услышала я голос матери Андрея. - Вот и чудесно как, правда, Андрюша?

Князев, кажется, прижался к моей макушке то ли носом, то ли губами, - я не поняла. Потому что все мое существо сосредоточилось на сыне в руках. Он схватился ручонками за мой свитер, тянул меня к себе и продолжал всматриваться с лицо.

- Мила, скажи ему что-нибудь, - прохрипел Князев над ухом. - Он тебя уже узнал, но ждет, когда услышит твой голос…

Я собралась с силами, но все равно вышло лишь «проплакать»:

- Димочка, привет… это я. Мама…