Мой бывший - отец-одиночка

Эпилог

В клинике все встало с ног на голову. Везде сновали представители каких то отделов, бесконечно опрашивали врачей и распространяли гнетущую атмосферу по этажам. Отделения погрузились в тишину и негласный траур.

Но Рокс не оставила никаких вопросов. На ее рабочем столе лежали аккуратно подготовленные конверты, а камеры в кабинете зафиксировали, как она собственноручно подписала отказ от реанимации, который врачи не успели найти, прежде чем принялись ее спасать. Яд, который она приняла на ту же камеру, не дал бы нам никаких шансов.

В письме, адресованном мне, было только одно слово.

«Прости».

Она не оставила мне другого выбора, кроме как выполнить ее последнюю просьбу.

В клинику явился и тот самый родственник, который помог Роксане устроить эту прилюдную порку мне и руководству. Он встретился со следователями, хладнокровно осмотрел труп племянницы и убрался восвояси. На этом эта история перестала меня интересовать.

Мила с Димой нашли меня в кабинете, когда из него, наконец, убрались следователи. И я с удовольствием закрылся с семьей, утащил обоих на колени и прижал к себе.

- Я взяла на себя смелость заказать тебе сюда обед, - тихо сказала Мила.

- Спасибо, - прошептал я, уткнувшись ей в шею. - Сегодня вечером родители приедут.

- Хорошо, - улыбнулась она, уткнувшись носом мне в волосы. - Они у тебя очень славные.

Димка игрался со стетоскопом на моей груди, пытаясь разомкнуть дужки, но те непокорно складывались. От этого сын серьезно хмурился и принимался снова их разъединять. Никаких капризов, только новые попытки добиться цели. Хорошее качество… Мила читала мысли:

- Как думаешь, это он уже с профессией определяется? - улыбнулась она.

- Не исключено…

- Слушай, мне нужно тебе признаться кое в чем….

- Ну-ну? - насторожился я.

- Пока тебя вчера не было, я дала интервью о тебе. О нас.

Я выпрямился и посмотрел на нее:

- Вот как?

- Да. Я подумала… Вернее, мы с Сизовым поговорили, и мне одобрили эту идею. Я не хотела позволять Роксане топтать твою репутацию…

Я обескураженно усмехнулся.

- Выходит, у меня не только семейство такое, что палец в рот не клади.… Но и ты.

- Выходит, - осторожно улыбнулась она.

- Спасибо.

- Прости, что я тебе не сказала, но думала, что ты не позволишь мне тебя защищать…

- Скорее всего, ты была права.

- Ну, вот.

- Симптом тревожный, Мила…

- Пожалуй. Но ситуация того требовала.

- Нельзя не согласиться.

В конце концов, принятие дерзких решений - основа ее дара отличного хирурга. Нести ответственность в одиночку за последствия она тоже умеет. Может, даже лучше, чем я. И с этим ничего не поделать. Да и не нужно. Между нами все работало как надо, и вмешиваться в это - как оперировать здоровое сердце, поставив неверный диагноз.

- Пошли в палату, осмотрю Димку, - устало кивнул я на двери.

- Там будешь обедать?

Я и забыл.

- Угу. Прости.

- Ничего страшного, сейчас перенаправлю доставку…

Мила поднялась, я взял Димку на руки, и вместе мы направились в нашу палату. Мила рассказывала по пути, что за утро они прочитали две книги, построили три башенки из кубиков и перевернули кружку воды на кровать. А я улыбался. Как же хорошо, что они были рядом в эти дни. Когда Димку выпишу, мне их будет не хватать под боком.

Но, с другой стороны, я буду стремиться домой каждый день, к ним на встречу.

А это - ещё лучше…