Мой бывший - отец-одиночка

32

- Я не знаю, как воспитывать ребёнка-оборотня. Вернее, я знаю, что сейчас у моего сына недостает важной части - меня. И я ему нужна. Но и без отца не вариант…

- Мила, возможно, вы и правда на пути к тому, чтобы договориться и решить ваши общие проблемы, - заключила Лена. - И я поспешила с выводами. Хорошо, что ты пришла сюда работать. Ты правильно поступила. И мне будет, чему у вас обоих поучиться. Ты для Князева - как недостающая нога…

Я поморщилась от этого сравнения, но Лена тем и нравилась - она была пряма в своих суждениях, но на них действительно можно было положиться.

- Лен, я подписала договор о неразглашении любой информации о нас с Князевым, - тихо сообщила ей я.

- Никто от меня ни о чем не узнает, - заверила она. - У меня нет ни мотивов, ни выгод в связи с этой ситуацией. Наоборот. Если Князев перестанет оперировать, я вылечу из ординатуры и буду вынуждены искать другую специализацию. В моих интересах, чтобы он был счастлив и морально устойчив. Раньше мы все думали, что ключ к его стабильности - Роксана. Но теперь очевидно другое…

- Не думаю, - возразила я. - Роксана всё ещё с ним, и она за него готова любому глотку перегрызть… Не то, что я. - Я спохватилась и протерла лицо. - В смысле, что я сейчас только свои интересы преследую. А Князев думает обо всех… Ещё и о пациентах.

- Вы оба профи. - Лена скосила взгляд на звенящий пейджер. - Ну, вот. Князев зовет на совещание по Кириллу.

*****

Я еле дошел до конференц-зала, сжимая зубы от боли. Нога ныла последние дни, не переставая. И тому было не очень приятное объяснение. Пока Рокс была рядом - следила за мной. Она вовремя отправляла меня на массажи и физпроцедуры, массировала мышцы сама по вечерам, замачивая меня в горячей ванной. Да и… секс неплохо помогал. Теперь напряжение и неопределенность между нами добавляло нервов. Я старался вернуться к ее принятию, напоминал себе, сколько всего эта женщина для меня сделала, но зверюга внутри воротила морду. Зверь предпочитал терпеть боль, чем прикосновения нелюбимой женщины. И вот что мне с ним делать? Не все в жизни так, как хочется. Но у зверя только «черное» и «белое», а у меня слишком мало сил, чтобы с ним спорить.

«Мила не твоя больше, - напоминал зверю я. - Все. На этом».

Нужно будет замочить себя сегодня в горячей ванной с солью самому и сделать массаж. Тем более, завтра - операция Кирилла.

Весь в своих мыслях, я вышел из-за угла, припадая на трость и морщась от боли, и встретился с Милой, замешкавшейся с мобильным у лифта. Мы синхронно замерли на миг, увидев друг друга, и Мила, поколебавшись, направилась ко мне.

- Можно вас на пару слов, Андрей Ярославович? - спросила она официально.

- Что такое? - прохрипел я, пытаясь выпрямиться.

- У нас все в силе сегодня вечером?

- Да. После совещания сразу поедем…

- Я хотела сказать, за мной Макс заедет, - понизила она голос. - Ты не будешь против? Он предложил побыть рядом…

Наверное, у меня просто не осталось сил скрыть эмоции, которыми заволокло всю морду. Вот же сука! Вот упырь! Успел и сюда всунуться, ты смотри!

- Кто он для тебя? - вырвалось у меня недовольное. - Ты с ним спишь?

Мила отшатнулась.

- Ты сам спишь с Роксаной, но мне не отчитываешься, - напряженно заговорила она. - Да и мне это не нужно. Я понимаю, что ты имеешь право на свою личную жизнь. Только не помню, чтобы я должна отчитываться по нашему с тобой договору. Кроме того, ты ездил к Максиму, также не поставив меня в известность! А вот это действительно возмущает!

И она сделала шаг назад, а я скрипнул зубами. Сам же попросил мать присутствовать в качестве поддержки сегодня, и это нормально, что Мила тоже нуждается в ком-то.

- Прости, - хрипло выдавил я. - Просто твоя встреча с Димой - это наше личное дело.

- Макс переживает за меня, - возразила Мила холодно. - Но я могу попросить его просто подождать в машине….

- Хорошо, - кивнул я. - Попроси.

Так будет лучше. Да и я же смирился с этим сегодня. Ей и правда нужно будет вернуться из моей квартиры в какое-то… тепло, поддержку и понимание. Но, при мысли, что их собирается давать ей Максим, меня просто складывало пополам от злости.

В конференц -зале уже все было готово. На проекции светились результаты обследований Кирилла: МРТ сердца, ЭхоКГ, результаты электрофизиологического исследования. При нашем с Милой появлении гул голосов стих, и все обратились ко мне. Мила заняла место рядом с Леной.

- Коллеги, - начал я, усевшись на стул перед проекцией, и указал на трехмерное изображение реконструкции сердца пациента, - нам предстоит операция аномалии Эбштейна тяжелой степени. Смещение септальной и задней створок трехстворчатого клапана в полость правого желудочка составляет двадцать пять миллиметров от уровня фиброзного кольца.

Я переключил слайд:

- Обратите внимание на размеры правого предсердия – кардиоторакальный индекс ноль семь. Фактически атриализованная часть правого желудочка и расширенное предсердие занимают больше половины грудной клетки.

- Какова функциональность оставшейся части правого желудочка? – спросил один из кардиологов.

- Критически снижена, - и я показал следующий слайд. - Фракционное изменение площади правого желудочка всего двадцать восемь процентов. Выраженная трикуспидальная регургитация, на ЦДК поток регургитации занимает почти всю полость правого предсердия.

- Что с проводящей системой? - поинтересовался электрофизиолог. – Судя по анамнезу, там есть проблемы.

- Абсолютно верно, - кивнул я. - Электрофизиоисследование выявило два дополнительных проводящих пути - манифестирующий правый парасептальный и скрытый правый боковой. Это объясняет пароксизмальную тахикардию у пациента.

Я дал несколько секунд на то, чтобы коллеги сформулировали ещё вопросы, но их не последовало, и я продолжил:

- План операции следующий. Конусная реконструкция по методике Карпентье с реимплантацией створок трехстворчатого клапана, пластика правого предсердия, закрытие овального окна и интраоперационная криоаблация дополнительных проводящих путей.

- Риски? - уточнил пожилой анестезиолог.

- Высокие. Аномалия Эбштейна в такой степени тяжести, да ещё с выраженным ухудшением за последний год, предполагает существенные изменения в миокарде. Правожелудочковая недостаточность в послеоперационном периоде почти гарантирована. Но без операции прогноз паршивый.

Я сделал паузу, но коллеги снова ждали, не задавая вопросов. И тогда вопрос задал я:

- Коллеги-ординаторы, в чем основная сложность предстоящего? Ответивший будет моим ассистентом.

Мила подняла на меня нерешительный взгляд, но быстро сделала правильный выбор:

- Клапан требует сложной реконструкции, а правый желудочек может не справиться с нагрузкой после коррекции. Кроме того, существует риск блокад и аритмий во время операции на проводящих путях.

- Именно, - кивнул я устало. - Я проконсультировался с коллегами, и рассмотрел их альтернативное предложение операции по типу "один с половиной желудочка" – с созданием двунаправленного кавопульмонального анастомоза. Это будет наш «план Б» на случай отклонения от общего плана операции.