Мой бывший - отец-одиночка

29

Оставшиеся полдня мы проводили обследования Кирилла. И ничто не давало надежды. Несвоевременно он попал сюда…

За окном стемнело, был восьмой час вечера, а я все крутил результаты обследований, как паззлы, на своем рабочем столе, и изучал схожие случаи в мировой базе. Скоро предстояла встреча с оперирующей командой, но я не терял надежду сказать им что-то более вдохновляющее, чем мне позволяли исходные данные. А ещё я обещал Миле, что она увидит сегодня Диму.

- Входящий, Князев Ярослав Сергеевич, - сообщила секретарь, и я схватил телефон в кабинете:

- Папа, привет…

- Привет, Андрей, - послышалось на том конце. - Можешь говорить?

- Конечно, я ждал твоего звонка.

- Я подключил Игоря, и вместе мы изучили файлы, что ты прислал…

Внутри неприятно царапнуло. Пока отец не позвонил, я и не подумал, как может выглядеть этот мой запрос. Мне ведь нужно больше заслуг и достижений для того, чтобы занять пост главного хирурга. Но о нем я думал в самую последнюю очередь. Больше всего сейчас меня вдохновляла Мила. С ней по правую руку я чувствовал себя новым и прежним одновременно. И я делал ставку на то, что способен дать большее в сложившейся ситуации, чем кто-либо другой. Мне нужно внушить это не только своей команде, но и матери Кирилла, ведь гуглить в наше время умеет даже трехлетний ребёнок. И она давно понимает, что спасти ее сына может только чудо.

- .… А ещё обратился к коллегам в Канаде, - продолжал отец.

- Считаешь, что безнадежно?

- Нет, не считаю, - его голос прозвучал удивленно, и он замолчал на какое-то время прежде, чем продолжить. - И нет, я также не считаю, что ты делаешь это для получения должности. Мне даже жаль, что тебе это все даром не далось…

С губ сорвался расслабленный смешок.

- Да, эта политическая гонка создает искажения реальности, - продолжил отец. - Но зря ты переживаешь. Я вижу все, как есть.

- Спасибо.

- Совет ото всех по делу - рассмотреть вариант операции по типу "один с половиной желудочка" - с созданием двунаправленного кавопульмонального анастомоза.

Тут в дверь постучали, но я только развернулся с креслом в стену, чтобы ничто не отвлекло меня сейчас от этой зацепки. Кажется, в кабинет кто-то прошел, но я сразу же забыл об этом.

- Думаю, это хороший, но запасной вариант, - заключил я, лихорадочно соображая. - Так?

- Именно. Потому что ничего, кроме анатомической коррекции тут не придумаешь. А там - только смотреть по ходу дела.

- Понял, спасибо.

- Когда планируешь операцию?

- Завтра с утра.

- Понял. И, Андрей, мне мама сказала, что вы сегодня собираетесь у тебя…

- Да. Я заберу Милу с работы, и поедем ко мне. Думаю, часам к девяти.

- Ты решился вернуть Милу Диме, - констатировал он.

- Да.

Он тяжело вздохнул, и я понимал, что подбирает слова. Отец меня понимал, наверное, как никто. И я знал, что он также понимал, почему я отгородился от Милы, хоть и выглядело это нелицеприятно. Но, уверен, он прекрасно знал, что для меня значит этот шаг…

- Надеюсь, что вы сможете все решить между собой.

- Я тоже.

- У меня как раз операция сейчас, потом подъеду к вам, заберу Лару.

- Хорошо. Спасибо, пап.

- До связи.

- Пока.

Когда я обернулся, то обнаружил, что из кресла напротив на меня смотрит Роксана. Она сидела, сложив руки на груди, бледная и уставшая. От этого ее большие глаза казались ещё больше.

- Плохой день? - поинтересовался я и опустил взгляд на стол.

Но не было ни единого шанса, что ведьма позволит мне додумать теорию, предложенную отцом.

- Везешь Милу к тебе? - повторила она с расстановкой.

Я поднял на нее взгляд:

- Прости.

- Ну да, это же все, чего я заслуживаю, - вспылила она. - Сухого «прости» по факту. Вы уже… что? Снова вместе?

- Я хочу показать Миле сына, - холодно объяснил я. - Не хочу войны сейчас. Ни с ней, ни с тобой.

- Хочешь предложить ей совместную опеку? - смягчила напор ведьма.

- Пока не знаю. Многое будет зависеть от Милы. Как справится. И чего захочет.

Взгляд Роксаны дрогнул.

- Я слышала, что у тебя сложная операция предстоит завтра. От мальчика отказались все.

- Да.

- Я хотела бы попросить тебя отказаться тоже.

- Что? - опешил я.

Роксана вздохнула:

- Андрей, у тебя есть обязательства перед клиникой и Оксаной. От тебя многое зависит. Если мальчик не переживет операцию, это откинет тебя в хвост вереницы претендентов. Ты же сейчас - главный кандидат.

- И что тогда от меня останется? - вздернул я бровь. - Правда хочешь видеть меня тем, кто принимает решения, исходя из шкурных приоритетов?

- Это - благоразумие, Андрей, - отчеканила она, и черты ее лица заострились. - Да, чувствовать себя всесильным гением должно быть приятно, но ты уже жестоко поплатился за то, что упивался своим могуществом и непревзойденностью, неужели не так? Ты оставил все на войне - физическую полноценность, надежды, и едва не оставил сына! Хочешь продолжать в том же духе? - Она откинулась на спинку кресла и покачала головой. - Стоило появиться Миле, и ты снова ведешься на этот зов - все или ничего! Только сын пока что у тебя. И хотя бы за него неси, пожалуйста, ответственность!

Роксана встала и покинула кабинет, а я остался сидеть, хмуро пялясь на кресло, на котором она только что сидела. Было что-то в ее словах, что парализовало на какой-то вдох-выдох, но я сморгнул и вернул взгляд на стол. Если я перестану делать то, что делал, я перестану быть тем, кем являюсь. А в таком виде я не нужен ни себе, ни сыну… ни Миле.