Ни единого шанса

13 глава. Ванечка

Сразу веду в свою комнату. И прихватываю ее страшнейшие поношенные ботинки тоже — к чему шокировать и без того взвинченную мать. Ставлю в свой шкаф, в самый его низ. Смущенно посматривает на меня, опускает глаза в пол, замечая свою обувь у меня в руках. Она без носков даже!

— Чувствуй себя, как дома. Кровать в твоём распоряжении. Я на минуту…

А уходить не хочется. Хочется рассмотреть её в привычной обстановке моей комнаты. Хочется "принять" ее — ощутить, как она осваивается здесь, как вписывается в окружающую действительность. Потому что знаю — она впишется, несмотря ни на что. Иначе, я сам впишу…

Иду в родительскую спальню. Ночник освещает большую кровать. Мать лежит сбоку от отца, устроив голову на его правом плече. Одетая, поверх одеяла, но со смытой косметикой и распущенными волосами.

— Мам, — зову шёпотом.

Открывает глаза не сразу. Вот дурак! Она, похоже, дремала!

— Ты лежи, лежи! Я думал, не спишь…

— Вань, ты прости! Я не знаю, чего меня понесло!

— Да ладно, ерунда! Ты… прости меня тоже. Если что, я дома. У себя в комнате буду.

— Иди. Иди спать, сынок.

Целую её в лоб, как будто я — ей родитель, а не она мне. Гладит щеку ухоженными мягкими пальцами. Укрываю её сброшенным на кресло пледом.

Перед тем, как направиться к себе, сворачиваю в кухню.

Да, я никогда ни о ком не заботился. И мне чуждо вот это странное желание — что-то для кого-то сделать, чем-то порадовать совершенно незнакомую девушку. Но хочется. И это — факт. Я не могу и не хочу противиться этому чувству.

Достаю из холодильника мамину шарлотку, отрезаю приличного размера кусок, наливаю в высокий бокал молока. Немного подумав, грею его в микроволновке — сам я люблю холодное, но для нее, как для маленькой девочки, хочется именно подогреть.

Спешу. И уже напридумывал себе всякого — как кормлю ее, как она рассказывает мне шепотом на ушко о своей беде, как успокаиваю, придумывая, что можно для нее сделать. Даже до поцелуя додумываюсь, пока иду… И, если уж совсем честно, не только до поцелуя…

Открываю дверь. Стараясь не испугать, чтобы не подумала, что это кто-то другой, от двери говорю тихонько:

— Это я, не бойся…

Прерываюсь, не договорив. Она спит, калачиком свернувшись на моей кровати. А рядом на тумбочке лежит огромный кухонный нож со старой выщербленной ручкой!

Как дебил, смотрю на это орудие убийства несколько минут. Это она для самозащиты использовать собиралась? Или использовала? А вдруг… Да нет! Обвожу взглядом тоненькую фигурку, так беззащитно, так по-детски подложившую ладошки под щеку. Такая милая, такая нежная… Такая, как она, и мухи не обидит!

Стараясь не стукнуть, осторожно ставлю стакан и тарелку с шарлоткой на свой письменный стол. Ну и что мне с тобой делать, девочка без имени?

Укрываю ее пушистым пледом. Замираю лицом к лицу. Хмурится во сне. Черные бровки сдвинулись к переносице. Длинные ресницы веерами на щеках лежат. Мелкие рыжие веснушки на носу и под глазами. Кожа белая, нежная, особенно на скулах… А губки… Самоубийство смотреть на них просто! Прикоснуться хочется так, что дыхание сбивается! Но ведь нож неспроста с собой носит…

Цыпленок-амазонка какая-то!

Прихватив спортивные штаны и футболку, иду в душ. Ловлю свое отражение в зеркале. Ну, и чему лыбишься, идиот? Не от хорошей жизни эта девчонка к тебе пришла! Не потому, что от тебя без ума! Просто выбора у нее не было. Но эти мысли почему-то не могут стереть улыбку…

Выключаю подсветку и с тяжелым вздохом укладываюсь на маленьком диванчике, стоящем у противоположной от кровати, где спит девушка, стены. Долго смотрю в потолок. Забавное ощущение такое. В этой комнате у меня никогда не ночевали девушки. Для встреч и интима я снимал комнату в гостинице — благо, родители никогда не ограничивали в финансах, а оба зарабатывали предостаточно (отец — знаменитый кардиохирург с мировым именем, а мать — управляющая сетью ресторанов), либо муж сестры подкидывал ключи от их офиса, ну, машина, опять же… А тут я даже имени не знаю! Но она спит в моей кровати в метре от меня и мне от мыслей об этом факте как-то… волнительно как-то, словно предчувствие какое-то сжимает тисками сердце…

Отчего-то чудилось, как утром в комнату врывается мать и спрашивает: "Это кто у нас тут спит с таким тесаком в руках?" А я отвечаю: "Мам, ты что, не узнаешь? Это же — твой новый шеф-повар!" И мне казалось, что я даже во сне улыбаюсь…